Глава 3 — Глава 3

Бодрый, воодушевляющий вой ввинтился во все свободные уши. Задорный, жаркий треск, с которым горят дрова в камине, погребальный звон, гнетущее присутствие, победный мотив переплетается с выученной тишиной могильных плит, а над всем этим поет гимны возрождения огненная птица кико. Таков привкус уникальной реацу особой способности его дзанпакто. Сил на ее активацию хватило едва-едва, они с Аогари прошли по грани, растянули призыв во времени, но все-таки смогли вытащить в тварный мир того самого Пустого, в маске павиана, который бросился на пустынного убийцу. Такова сила шикая Аогари - создание копий побежденных его хозяином противников. Не всех - только самых сильных. Таких, где потребовалось задействовать все свои силы, вырасти над собой, рвать жилы на пороге смерти. Призванный им минус был одним из самых ранних его побед, убитый аккурат во время открытия шикай, когда дзанпакто прошептал свое имя в его мятежную, полную отчаянной решимости душу прямо в гуще боя. Самый первый трофей внутреннего мира, Арены Героев. Места, где стоят все достойные запечатления противники. Все, кого он мог призвать обратно. По крайней мере, мог раньше. Теперь всех сил, даже в форме шикай, хватало лишь на единственного Пустого. Уже следующий боец, безымянный бандит из семидесятых районов Руконгая, требовал слишком много реацу для призыва, как и другие сильные Пустые. Впрочем, синигами надеялся, что для добивания противника хватит и такого монстра. В конце концов, Пустой отнюдь не зря занимал место в пантеоне Арены Героев: очень мощная, свирепая тварь с толстой шкурой и силовым типом атак. В тот раз юный Окумура победил не иначе, как чудом: заманил монстра на подготовленную уже мертвыми одноклассниками из Академии ловушку-кидо, а потом забрасывал заклинаниями и колол мечом застрявшую тварь, пока не кончились все силы. И теперь тот же самый монстр, только с горящими синим огнем глазами, когтями и загривком, выбивает дерьмо из местного предателя. Шелест скорпионьих ног по песку, скрежет жвал, словно гравий в мельничном кругу, десять красных глаз сосредоточены на одной-единственной цели, все его тело цвета белой глазури с красными узорами, как одна большая маска Пустого. Последний из подчиненных пустынным убийцей минусов пришел по душу Окумуры. Несмотря на плохое самочувствие, синигами все же успел уйти из-под удара. Он вскрикнул, откатился в сторону от машины смерти с ядовитым жалом. Его мышцы все еще не восстановились после молниевого снаряда, судороги сотрясали тело, глаза не могли нормально видеть сквозь постоянный тик. Тем не менее, Третий Офицер Готей-13 без особых проблем увернулся от недоПустого, кое-как взялся непослушными пальцами за рукоятку, дождался следующего раунда нападения. Первая нога гигантского скорпиона отлетела в сторону после взмаха бритвенно-острым лезвием. Вторая и третья последовали за первой. Ничего особо сложного, стоит только пользоваться инерцией массивного тела, тщательно следить за хвостом и не попадать в радиус удара клешнями. "Где его маска? Куда мне бить? В середину, где основной узор? Или…" Он неловко запрыгнул на спину твари, замахал руками после потери равновесия, едва не упал обратно, но потом маленькая детская ручка обхватила плетеную рукоять дзанпакто, существо под ним в последний раз издало возмущенную трель, после чего танто по самую гарду воткнулся в щель между броней, где головогрудь соединялась с брюшком. - Ой, - Сэки издал растерянный возглас, когда Пустой под ним мгновенно рассыпался в черных хлопьях и синигами, неожиданно для себя, шлепнулся на задницу. "Ты видел, Аогари? Слишком быстрое очищение. Раз, и нету! Никакой души, как после Пустых, сама реацу минуса пропадает без растворения. Как будто мир тупо выкинул этого монстра, как только исчез материальный якорь!" "Твой бой еще не окончен, мастер", - в голосе дзанпакто помимо привычной мягкой иронии сквозила задумчивость. "Что скажешь?" "Наш призыв не доставил ему много проблем. Однако один удар он все же пропустил. Его иерро… его аура мерцает. Очевидно, она подошла к концу, как у той охотницы". "Иерро, да? Я лично больше склоняюсь к "блуту" квинси. Хотя он назвал свою технику "аурой". Сложно сказать, на что именно она похожа. Выглядит так, словно она пропадет, когда он потратит всю свою энергию. Тем более, бандит что-то сказал об отнятых процентах после моей первой атаки…" "Ты знаешь, что делать". Окумура против воли вздохнул. Скоротечная схватка со скорпионом отняла остатки и без того невеликих сил: нового боя с преступником его тело просто не выдержит. Следует добить врага как можно быстрее. Или, хотя бы, выжать максимум из идущей схватки между призванным Пустым и убийцей в цилиндре. - Властитель, тот, кто носит маску из плоти… Каким бы тихим не являлось произнесение заклинаний, оно моментально привлекло внимание. Опыт, вкупе с интуицией преступника, покалывающее кожу ощущение структурированного потока рейрёку - такие сигналы враг попросту не мог игнорировать. - А-А-А, - житель пустыни разъяренно заорал, стоило ему лишь заметить тающие останки Пустого-скорпиона и вытянутую вперед ладонь синигами. Призванный Пустой-павиан уже имел целый ряд неприятных ран, но все еще никак не умирал, а сам преступник слишком осторожничал, предпочитал разобраться безопасно и наверняка. Однако стоило ему увидеть ненавистного ребенка, как его настрой моментально изменился. - Р-ра! - одним богатырским ударом большой уродливый тесак отрубает правую руку Пустого. Кулак левой опускается на голову врага, но того лишь отбрасывает в сторону. Энергия вокруг тела бандита замерцала и окончательно лопнула, с едва слышным хрустальным звоном. Он отводит назад руку с тесаком. Однорукий монстр бросается вперед, пытается замедлить или помешать ему. Поздно. Хеканье из его рта сливается с хрипом, рев Пустого перекрывает человеческий вопль ярости. Тесак летит вперед, вращается в вязком от жаркого солнца воздухе. Будь Окумура слабаком-рядовым или новичком без опыта - и зазубренный кусок железа определенно мог раскроить ему череп. Но он был Третьим Офицером, почти лейтенантом, элитой среди синигами, со столетним опытом выживания в схватках. Поэтому навык читать заклинания в движении давно переведен в разряд автоматических, не важно, насколько упал его личный контроль или чистая мощь после перерождения. - Путь Разрушения номер 19: Хёма но хакью Поток сверкающего, хрустального льда врезался в кричащего, совершенно утратившего собственный кровожадный шарм убийцу, в умирающего Пустого рядом с ним, в кубометры песка вокруг переплетенных тел, в воздух, под ноги. И больше не осталось "ауры", чтобы пережить последнюю атаку синигами. Пустынный воин вмерз в большой ледяной куб, жуткие бесцветные глаза почти вылезли из орбит, рот полуоткрыт, пальцы сдавили осколки маски Пустого. Законченная композиция. Спустя секунду-другую по ней вдруг зазмеилась маленькая трещинка, на глазах переходящая в большой разлом. Куб треснул, разбился на блестящие осколки, пленительные в своей невинной зимней красоте посреди жаркой пустыни. А вместе со льдом стали рассыпаться на розовую пыль крупные кристаллы, таять в воздухе приятной мерцающей дымкой. Спустя минуту лишь ворох быстро сохнущих тряпок напоминал о имевшем место человеческом присутствии. - Собаке собачья смерть. Надеюсь, ты попадешь в местный ад. Или переродишься деревом в Лесу Меносов, - пробурчал он невероятно кровожадную для себя прежнего речь. Впрочем, некие извинения такой несдержанности у синигами все же имелись. Избитое тело посылало ему нервные импульсы недовольства, оставляло послания на нежной коже огромными, черно-лиловыми синяками. Запястье после одной-единственной попытки парирования пришлось вправить, а потом туго перебинтовать и сделать перевязь. Ноги болят, мышцы изнурены, вопиют о милосердии, глаза горят после песчаного ветра, резких скоростей сюнпо и усиления рейрёку. "Нельзя отдыхать", - пропыхтел он про себя эту мысль, самую грустную за весь день. Хотелось упасть прямо на песок, завернуться в мягкий, манящий бархан, подложить под голову вон тот уютный трупик, блаженно вытянуть ноги… "Выжившая!" Окумуре вдруг стало стыдно. Пока он тупо стоял, хлопал глазами и мечтал об отдыхе, совсем рядом с ним умирала от полученных ран одна из воительниц здешнего мира. Та, кто защищает жителей от Пустых. Возможный аналог синигами, практически брат по оружию. Он вздохнул и безо всяких возражений, даже без слабовольных мечтаний об отдыхе, отправился к высокому кактусу, у подножия которого в последний раз видел ее тело. К облегчению Сэки, она еще дышала. К огорчению Сэки, ее раны выглядели отнюдь не пустяковыми. Если ничего не сделать, женщина почти наверняка умрет. "Сколько у меня еще осталось реацу, Аогари? Мне нужно знать точно, а сейчас я…" "Плохо чувствуешь конечный объем", - закончил за него дзанпакто, - "Ты переродился, мастер. Смертное тело слишком неопытное, чтобы иметь уровень чувствительности тренированной души. Настройка будет долгой. Может, даже кровавой", - широкий, одобрительный оскал, и на душе потеплело. По крайней мере, он смог с честью выйти из первого в новом мире боя. Синигами вздохнул, покачал головой, пожал плечами на двусмысленный намек в конце. Он вернется к этой проблеме, когда решит все самые насущные. Например… "Тебе хватит реацу на семерку из Пути Возвращения. Но рад ты этому не будешь - раз. И тебе следует сначала оказать первую помощь, как у смертных - это два". "Ты прав. Мне нужны все шансы на успех", - он закряхтел, опустился на колени перед израненным телом "охотницы", что бы этот термин не значил. О том, что его понимание "первой помощи", равно как второй или третьей, оканчивалось на значении слова: "помощь" и знании числительных, он предпочел не думать. Первым синигами снял с нее белый плащ. Изорванный, вымазанный в крови, ошпаренный кислотой, в бахроме мелкокалиберных выстрелов - он все еще походил на одежду, а не кусок линялой тряпки, чем невольно вызывал уважение. Уровень гражданских аналогов формы синигами - это сильно. Может, его еще можно будет починить. Под этим прекрасным, неубиваемым плащом находился не слишком практичный старомодный корсет с платьем до колен, завязки которого довели юношу бледного со взором горящим да болезненным до умоисступления. В итоге он просто разрезал их мечом. Потом новые перетянет. Благо, под корсетом обнаружилось вполне современное его первой жизни спортивное белье. Самым сложным оказалось снять одежду так, чтобы не потревожить серьезный перелом руки аж в трех местах и рану в боку. Большая часть остальных травм оставалась, как и у самого Окумуры, большими синяками или мелкими порезами. Только если сам синигами получил их от ударов руками, ногами или крестовиной тесака, то женщина, нет, девушка перед ним явно пропустила целую кучу потенциально смертельных атак. Сплющенные пули, что дождем осыпались после снятия платья, только подтвердили его теорию. "Значит, местная защитная техника, "аура" не только истощается от атак, но и может быть прорвана прежде времени достаточно сильным ударом. Как доспех, который если и защитит от прямого столкновения, то синяк все равно оставит. А если урон слишком большой, то переломает все кости и так далее. Хорошо, буду иметь в виду". Сэки закряхтел, когда ему понадобилось перевернуть охотницу на бок, чтобы осмотреть раны на спине. Пришлось повозиться, но никаких проблем там не оказалось. Опасение вызывали только две травмы: очень грязно сломанная рука, а также глубокая рана в боку. Синяки, ушибы и царапины заживут как-нибудь сами. "Так. И что мне теперь делать? Положим, руку я за-за-за… Как там говорил тот чудик из Четвертого, когда придурАшный Комамура опять получил кучу травм? Зафиксирую, ага. В смысле, привяжу к палке или доске, чтобы кости не ходили ходуном", - принялся рассуждать он и улыбнулся, гордый от того, что понял, как ей помочь с рукой. Впрочем, первую помощь при переломе знал каждый рядовой: многие души и сами могли "сломать кости", то есть проецировать реальную травму оболочки души на физиологию прошлого тела. Если коротко - так натурально представить себе сломанную руку, что она действительно будет выглядеть "сломанной". Отсюда все эти проблемы с кровотечением, поражением внутренних органов, дополнительной болью удара по гениталиям и другие травмы у молодых душ, которые по инерции подражают прошлому телу, даже если, нет, особенно если не помнят прежней жизни и не понимают, откуда взялись такие установки. Действительно старые души или рожденные в Сейрейтей, а также прошедшие особые тренировки могли игнорировать даже усекновение головы, если прошло не больше нескольких долей секунды, и ты не успел осознать травму, прежде чем прирастил голову обратно. На этом стоит чудовищная регенерация некоторых древних капитанов. К сожалению, абсолютное большинство душ в той или иной степени все же зависели от людской физиологии своей прошлой жизни, поэтому работе с травмами Сэки оказался обучен. В теории. В Академии. Сто лет назад, когда еще не стерлись воспоминания из прошлой жизни. Оттуда же знания про дезинфекцию и некоторые другие практики, про которые он помнил лишь разрозненные, смутные вещи из первой жизни в Мире Живых. Никакие инфекции, кроме духовных паразитов, к душам не липли, поэтому учение об асептике и антисептике здесь пропадало втуне. "Кажется, нужен алкоголь. Плеснуть на рану? Или надо только внутрь? Поэтому люди его пьют? Или пьют только души? Ксо, как это работает? А, сделаю и так, и так, благо по запаху распознаю. Если воняет резко - то точно не вода. Ага, еще нужны новые тряпки на бинты. Чистые! Да, лучше сразу пройтись духовным очищением второго кайдо. Уж на такую мелочь меня хватит в любом состоянии. И… Ладно, пока хватит спирта". Фляга с характерной вонью нашлась практически моментально у одного из трупов защитников. Окумура понюхал, затем попробовал жидкость на язык, на основании давно забытых ощущений столетней давности и редких попоек с авантюрным Шибой вынес вердикт: "вроде ОН", после чего кое-как напоил им охотницу (та кашляла и отплевывалась), а затем смоченной тряпочкой принялся обрабатывать чужие раны. Злое пощипывание определенно должно было ощущаться болезненно, особенно когда он дошел до обширной резаной раны. Проверено на собственных израненных пальцах. Но девушка так и не пришла в себя, только застонала тонким, чистым голоском, приятным, несмотря на все обстоятельства. Синигами вздохнул, быстренько обтер тряпкой еще и свои царапины, сделал большой глоток резкой, отвратительно-теплой гадости, после чего осторожно поместил сломанную руку охотницы в устрашающее сооружение из одежды сгинувшего во льду преступника, железных трубок из стрелкового оружия (он не помнил, как они называются, вроде бы автомат, но при чем здесь машина для стирки формы из смутных воспоминаний?), а также найденного мотка железной веревки. - Ее трясет. А-а-а, я не знаю, что делать!!! - он схватился за голову, - ксо! Надо дать выпить лекарство? Какое?! Потрясти в ответ? Да нет, бред. Чикущо-о-о! Все-таки придется… Окумура Сэки не слишком любил кидо. Вернее, он не любил использовать кидо. Не всё, разумеется, пути Разрушения и Связывания он обожал. Обструкции подвергались только некоторые заклинания, всего одна треть из доступных веток. Весь гребаный, непредсказуемый, смертельно опасный для всех: и врачей, и пациентов, и случайных идиотов, Путь Возвращения. Есть какая-то сермяжная правда в том, что лучшим медиком и бессменным капитаном Четвертого Отряда стала первая Кенпачи: Унохана Ячиру, лучшая убийца всея Сейрейтей, первая титула убийц-Кенпачи. А единственный капитан Четвертого перед ней и вовсе перешел в Нулевой Отряд, прямую охрану Короля Душ. Все потому, что практиковать такие кидо на постоянной основе могли либо великие таланты, либо серые лошадки с кидо слабых ступеней, либо психи, либо гедонисты, готовые на все ради заработка. Последние редко жили достаточно долго, если имели хоть каплю амбиций. - А эти сумасшедшие придурки из Одиннадцатого ещё и любят задирать медиков. Гребаные самоубийцы, - тихонько ворчал Окумура, собираясь с силами. Он не был ни тем, ни другим, ни третьим, никаким. Просто выучил минимум - и то в редком для него порыве вдохновения от продемонстрированного в этой ветке кидо таланта Айзена. Поэтому использовать Путь Возвращения, "лечебные" заклинания обоснованно опасался. Жаль, иногда его все же загоняли в угол. - Властитель, тот, кто носит маску из плоти. Перед кем все сущее машет крылами… В этот раз он читал долго и старательно. Унылый, предельно четкий речитатив с выверенными интонациями академической риторики продолжался дольше минуты, благо синигами успел привыкнуть к человеческой физиологии произнесения слов. Зеленое свечение в руке постепенно набирало форму, охватывало отраженным светом фигуру и лицо пациентки. - Путь Возвращения номер семь: Мико Иясэ Самое стандартное, часто применяемое кидо из Пути Возвращения. Более-менее безопасное, если следить за напором рейши в духовных каналах, а также общим уровнем реацу. И самое эффективное в этой ситуации из скудного арсенала Окумуры. Он осторожно возложил руки на грудь девушки. Духовная энергия с неизбывной, торжественной медлительностью утекала сквозь пальцы в раненое тело. Большая часть ушла на подпитку и восстановление чужой энергии, пока загадочная "аура" девушки не замерцала хилой, едва видимой пленкой. Замерцала, после чего начала помогать залечивать остальные раны. Буквально направляла выделяемую рейрёку в нужную сторону. Удивительный симбиоз сил души и телесной энергии, слитый в один вид взаимодействия, оказался полезнее, чем он предполагал. Синигами таким интуитивным использованием похвастаться не могли. Может, местные и не изобрели сотни разных видов кидо (хотя кто знает!), но свои плюсы имелись и у них. Опасная рана в боку практически закрылась, "постарела", перестала выглядеть пульсирующей и воспаленной. Рука тоже изменилась: благодаря правильно сплетенной конструкции из тряпок с металлом, кости встали как надо, после чего робко начали свое заживление. На большее сил у изнуренного синигами попросту не осталось, да и не стал бы он тратить драгоценные капли на всякую ерунду. Успеет еще исцелиться. Главное, что ее жизни больше ничего не угрожает… Окумура медленно выпрямился с неуместным стариковским кряхтением, огляделся вокруг, на исчерченную трупами и обломками телег пустыню, на исступленно мычащего ишака, чьи поводья так неудачно для самого животного зацепились за тяжелый обломок кибитки, на воронки от взрывов, оплавленные до стекла проплешины в барханах. Вдохнул тяжелый запах пепла, крови и чего-то, похожего на порох, если бы к нему добавили зерна черного риса, лаванду и капельку лака для пород тысячелетних духовных деревьев. "Гм. Главное, что жизни охотницы ничего не грозит от уже полученных травм. Не то, чтобы я сомневался в желающих нанести ей новые…" - Лучше оттащить тело в безопасное… ладно, хотя бы в прохладное место, а потом, - он издал долгий вздох беспомощного протеста, - потом придется разобрать осколки и рыться в уцелевшем имуществе. Стоит найти больше информации. Каким бы больным, уставшим, израненным не ощущал себя третий офицер, самодисциплина и ответственность легко возобладали над примитивными импульсами живого тела. Уж в чем он мог считать себя гением, так это в способности заставлять себя и делать необходимые вещи через «не хочу». Талант, столь же невзрачный, сколь и редкий среди высших офицеров. Хотя репутация повернутого на дисциплине служаки и упрямца его порядком раздражала. Он сделал шаг в сторону и внезапно покачнулся. Тошнота ударила по горлу так резко, что если бы Сэки продолжал говорить, то точно не смог бы удержать все в себе. Тем не менее, он сумел пережить свой приступ, раздраженно нахмурился, когда опять почувствовал грозные отголоски… А потом вдруг понял, что это не просто физиологическая реакция тела. Это - эмоциональная его часть. Та, где душа непосредственно взаимодействовала с телом. Ситуация не просто ужасна с точки зрения абстрактного ребенка. Нет, она приводила в отчаяние совершенно конкретного маленького мальчика. Его перерождение. - Тебе так не нравится идея обыскивать, нет, даже просто касаться трупов вокруг, малыш? Снова накатила тошнота. Окумура вздохнул. - Всего лишь необходимость. Мертвым не нужно ничего из вещей здесь. Они пойдут дальше, в Круговорот Душ, а потом очнутся в Сейрейтей, счастливые и беспамятные, чтобы прожить еще одну долгую жизнь и снова переродиться в мире живых. Так работает великое равновесие душ, и ему нет никакого дела до любых материальных ценностей. Ему не стало лучше от этого спича, а в самом теле не осталось никаких следов прошлой души, если она и вовсе когда-либо там имелась. Просто… Просто он искренне верил в то, что говорил. Верил, знал доподлинно, не важно. Важно, что ему удалось перебить усвоенное прошлым владельцем отвращение, этот природно-социальный рефлекс, не слишком, впрочем, укорененный внутри из-за молодости самого тела. - Я не мародер, я не возьму сверх нужды. К сожалению, я не смогу похоронить трупы, их слишком много. Но пустыня позаботится об этом без меня. Пришлось снять свою форму синигами, шихакушо, чтобы волоком дотащить спасенную им охотницу до более-менее приемлемого убежища - повозки с целым тентом, что давал прохладу. Верхний халат, косоде, подстелил под спину раненой, нижнюю рубашку, ситаги, вместе с ее плащом набросил сверху, во избежание солнечных ожогов. Не менее изорванное корсетное платье оставил с намерением постирать и одеть женщину после. - Ёщщь, здесь будет нормально. Пару часов сможет обойтись без моего пригляда. Найденная им кибитка имела лишь один недостаток: уничтоженные колеса да разбитые козлы. Зато почти не тронута в остальном: пара царапин снаружи, несколько обломков внутри. Перекособоченная, вмятая в песок, но относительно целая - она больше походила на маленький домик или халупу, чем средство передвижения. Впрочем, внутри оказалось достаточно прохладно: ветер с песком не проникал сквозь стены, а запечатанный кувшин на полу содержал вкуснейшую воду, половину которой Сэки влил в свою подопечную. Поиск и проверка уничтоженного каравана вышли на редкость изнуряющими. Окумура бросил проверять каждый труп уже на десятом бандите, подстреленном на подступах к каравану. Разрозненные тела валялись тут и там, но он сосредоточился на основном поле боя. Обломки авангарда не стал трогать по той же причине. Постепенно картина складывалась. Караван из трех-четырех десятков кибиток и полноценных повозок, а также еще дюжины телег возвращался откуда-то из пустыни. По всей видимости, внутри обоза имелись координаторы и шпионы налетчиков, причём именно из охраны - засада подготовлена практически идеально, при том, что трупов самих бандитов осталось едва ли не меньше, чем простых охранников, не говоря уже о людях со странными силами в цветастых нарядах - охотники? Тем не менее, врагам удалось нанести огромный урон, а потом отделить загадочных воинов от основного отряда. Впрочем, если бандитам помогали Пустые, то задача выглядела не настолько сложной. Тем более, налетчикам не требовалось сохранять в живых никого из каравана. Он вздохнул, пройдя мимо пары детских трупов. Мальчик и девочка так и умерли в объятиях друг друга, убитые из огнестрела, а рядом валялось разорванное тело коренастого мужчины - их родственника или случайного охранника. Сэки постарался обойти их стороной. Он не мог тратить время на похороны, а брать с них вещи слишком тяжело в моральном плане. Не для стосорокалетней души, но для ее существования в молодом смертном теле. "Все-таки бытие определяет сознание", - невесело подумал он, - "Раньше я спокойно мог часами изучать объеденные Пустыми или истерзанные бандитами души, а теперь воротит даже от погибших в бою. Ну, может, это и неплохо. Черствость никогда не считалась хорошим качеством, да простит меня Главнокомандующий. Не стоит только бередить себе раны больше необходимого". Он складывал добычу на единственную уцелевшую телегу. Чистая одежда из тюков, любые приборы, что вызывали смутный отклик ассоциаций из первого мира, средства для выживания, бурдюки с водой, а также все, что походило на оружие, патроны, детали и склянки с местным вариантом пороха. "Хм, разве его не засыпали в железные трубки-оружие отдельно? Вертится в памяти какая-то книга про мушкетеров. Хотя нет, винтовки стреляли сами. Или это разное оружие? Но память из смертной жизни ближе к теперешнему варианту. И чему верить? Ксо! У этой охотницы язык устанет отвечать на вопросы гораздо раньше, чем они закончатся. У меня вот, после стольких кидо, уже устал. И почему дурацкое горло все время сохнет?!" Порох, или его аналог, он в итоге осторожно ссыпал в специальные фиалы, а также прочные на вид фляги, стараясь не смешивать разные виды, после чего укладывал внутрь двух больших металлических сумок-цилиндров, слишком технологичных для общего уровня каравана. Почти наверняка те использовались как раз для хранения подобных смесей. Провести прямую аналогию между странными эффектами попаданий из оружия пустынника и видами порошка он все же догадался. "Итак, что я могу сказать по всему этому поводу?" - синигами вытер пот со лба ближайшей окровавленной тряпкой, затем протер склизкие подмышки и внутреннюю сторону бедер, поморщился, но все же начал толкать телегу к безопасному месту, где оставил охотницу. "Я определенно в другом мире, в пустынной дыре. Новое тело мелкое, не гигай, не искусственно выращенный сосуд, не результат какого-нибудь кидо или силы дзанпакто. Перерождение, тут никаких сомнений. Ничью душу я не замещал, иначе остались бы признаки. Значит…" - он услышал одобрительное хмыканье Аогари. "Значит, воспоминания пробудились от травмы, эмоций или реальной смерти, а внезапное обретение сил легко могло вылечить рану, если она не была слишком серьезной. Для души, конечно, этому телу хватило бы сущей малости. Надо будет потом найти зеркало или пруд, чтобы осмотреться на предмет шрамов. Хорошо". Губы дрогнули в едва заметной улыбке. Довольно сильное для него проявление эмоций, однако, полностью оправданное. Окумура очень боялся, что стал причиной преждевременной смерти непричастного человека, а то и вовсе разрушения чужой души. Смертные могли хоть по сотне раз в день убивать друг друга - это было их собственным решением. Но покушаться на свободу воли значило вмешаться в Равновесие самым гнусным образом, словно ничтожный паразит. Ни Капитан Укитаке, ни сослуживцы никогда не простили бы ему нечто подобное. "Ладно, с собственным происхождением разобрались. Я больше не синигами, я плоть от плоти нового мира - у меня теперь есть право влиять на него по собственному разумению. Безо всяких сдерживающих печатей или кодекса поведения в Мире Живых". От осознания последнего он испытал толику светлой грусти. Словно после горестного расставания, когда ты знаешь, что душа перед тобой будет в порядке, но вы больше никогда не встретитесь. Окумура покачал головой, но не стал пытаться убирать эти чувства к ненависти и боли от предательства. Вместо этого подошел к двум телам, еще живым на момент его пробуждения. Никакого отклика. Только застывшие лица, черные раны да рой насекомых. Безнадежно. Он бы не смог им помочь, даже если бросил все силы после своего пробуждения. - Хм? - в своих поисках Сэки вновь вернулся на место боя с тем пустынным бандитом. И в этот раз заметил блеск скрытого под слоем песка металла. Несколько минут копания под солнцепеком вознаградили его тяжелым, несуразным подобием топора со встроенным прямо в рукоять дробовиком. "Ну и зачем я тебя только послушал?! Я думал, здесь нечто ценное…" Аогари полыхнул раздражением, после чего синигами все же решил направить немного духовной энергии внутрь громоздкого и уродливого оружия. "Ого!" Не секрет, что некоторые вещи, что человек использует постоянно, а также любит и ухаживает за ними, неосознанно напитываются его уникальной энергией души. Даже обычные люди в итоге получают чуть более прочную, немного более удобную, а то и удачливую вещь, по сравнению с ее полным аналогом из магазина. Этот топор, вне всяких сомнений, принадлежал спасенной охотнице. "Ладно, может я и не зря медленно запекался на чертовом солнце ради этого металлолома". "Ты понял, куда именно мы попали, Окумура Сэки?" "Явно не в один из побочных миров нашей Вселенной. Тут полноценный Мир Живых, не Ад, не Долина Криков, не Уэко Мундо или другие изолированные пространства. Не думаю, что мы сможем вернуться обратно в Сообщество Душ". "Определенно не сможем. Никто и никогда не возвращался после падения в бездну Разделителя Миров", - спокойно согласился дзанпакто. "По крайней мере, теперь мы знаем, что они остались живы, а не исчезли навсегда, как души после смерти от квинси". "Возможно все", - Аогари пожал плечами, - "хотя я бы не рассчитывал. В этом случае ты оказался самым уникальным". Подавленная скоротечным боем и тяжелой работой тоска вновь подняла свою голову, потеснила с пьедестала даже усталость и раздражение. Окумура поджал губы, скомкал рвущийся изнутри злобный комментарий, подавил вспышку ярости и с новыми силами налег на телегу. "Этот мир технологичен, пусть нас и забросило в медвежий угол. Судя по оружию, примерно уровня моего Мира Живых, плюс-минус пара десятилетий. Однако здесь Пустые куда более материальны. Их видят простые люди, их смогли поработить те предатели, а сами они безмозглы, даже по сравнению с низшими меносами". "Эти монстры не выведены искусственно. Я не чувствую упорядоченных линий, как у искусственных душ. Скорее, видоизмененная часть этого мира, изнанка, смесь Пустых, Ада и воли Короля Душ". "Здесь есть свой Король Душ?!" - неподдельно удивился синигами. "Не знаю. Но я не чувствую божественного присутствия, так что, может быть и нет. Тем не менее, местный вариант чудовищ явно вписан в Равновесие Мира. Они не появились из неоткуда. Их энергия природна, не противоречит течению мира. Не могу сказать больше". "Никто другой не скажет и того, что есть. Спасибо, Аогари", - искренне поблагодарил его Окумура, - "рад, что твои мозги и твоя чувствительность остались прежними". "Хм. Они даже выросли", - удовлетворительный прищур отдающих гневливой краснотой глаз, - "не из-за мира, нет. Просто одно старое чудовище перестало забивать своим привкусом пепла весь Сейрейтей. Да и давление Дворца Короля Душ тоже плохо сказывалось на способности воспринимать тонкие материи". - Справедливо. "В любом случае, раз здесь имеется аналог Пустых, то…" "Я выполню свой долг, Аогари. Ты же знаешь. Если эта женщина входит в организацию, касту или просто группу по интересам, которые занимаются уничтожением чудовищ, то я немедленно туда вступлю. Или сначала пройду обучение, если здесь есть аналог Академии Духовных Искусств". "Ты неожиданно быстро принял реальность", - голос дзанпакто чист от подозрений. Лишь толика беспокойства да легкая усталость от привычного упрямства. Его духовный меч всегда требовал исполнить долг, но безнадежным трудоголиком без личной жизни Третий Офицер Окумура стал исключительно по собственной инициативе. "Я просто не хочу думать о прошлом. И… Мне не хочется начинать все заново, но другого варианта просто нет. Я устал, Аогари. Слишком много лиц, которых я больше никогда не увижу. Слишком много надписей на отрядном обелиске. А последнее предательство…" Окумура никогда не считал себя социальным человеком. Озлобленность на клан, в котором он родился, где до него никому не было дела, превратилась в желание показать всем, ткнуть в лицо собственной ценностью. Обида стала первым побудительным мотивом к службе в Готей-13. Вторым оказался восторг перед духовными искусствами, настоящей магией. Спустя десятилетия воспоминания о первом мире поблекли, затем истончились до смутных, полуоформленных фантомов, огонь новизны и трепета пропал, сменился монотонностью, а следом - одержимостью работой. Очередной уход от боли существования синигами, не он первый и не он последний погрузился в работу с головой, стал воспринимать жизнь отряда за личную жизнь. Только сейчас, прочувствовав на себе яркость человеческого бытия, Окумура смутно ощутил собственную ненормальность. Лучше бы спасался эксцентричными выходками, дуростью или алкоголем, как делали многие другие его коллеги, особенно капитаны. Вместо этого, Сэки замкнулся в себе, имел лишь пару близких друзей, о которых часто забывал. С другой стороны, ему все же хотелось общения, внимания, признания заслуг. В итоге, один манипулятор прочитал его, точно открытую книгу. К такому интроверту-трудоголику умнице-Айзену даже ключи подбирать не пришлось. Только зачем ему потребовался именно Окумура? Даже не лейтенант, пусть место в Тринадцатом Отряде пустовало, а Капитан Укитаке начал готовить его на эту должность. По всей видимости, их связь Айзен просто использовал, чтобы лишний раз отвести от себя подозрения. А также наоборот, заставить враждебно настроенных к Соске синигами сосредоточиться на Окумуре. "Даже я не оценил свою жизнь настолько низко, насколько сделал он…" "Айзен больше не твоя проблема. Он перешел черту, и Сейрейтей сам должен о нем позаботиться. Хватит заниматься уничижением, Окумура Сэки. Если у тебя нет поводов для гордости, то посмотри на меня. Этого достаточно, чтобы оправдать любую из твоих жизней: новую или старую". - Ты прав, - синигами вымученно улыбнулся, пока пытался успокоить чудом уцелевшего верблюда. Тот успокаиваться не хотел, бегал от него кругами по истоптанному, изрытому взрывами, унавоженному кровью и телами участку пустыни. Наконец, животное, вслед за своими уцелевшими собратьями, свалило далеко в закат, в сторону прибытия каравана. Впрочем, оставался еще ишак: мелкий, совсем не надежный на вид, хотя выбирать не приходилось. "Нет, все же что-то с этим миром не так. Твари, похожие на искусственно выведенных Пустых, люди с особым строением тела, душа заперта внутри, реацу почти не выходит наружу. Ладно бы они научились использовать силу души вовне, как подчинители, но они сплавили ее с телом! Это неестественный процесс. Больше напоминает эволюцию Пустых - меносов Гранде. Та же защитная техника иерро, телесное ускорение сонидо, в отличие от сюнпо, где духовную энергию направляют вокруг ног и меняют через реацу плотность воздуха, поверхности или даже гравитацию, как Богиня Скорости Сихоин Йоруичи", - рассуждал он про себя. "Особенно удивительна чистая мощь того парня в цилиндре, при полном отсутствии дальнобойных техник. Не то, чтобы их странная конфигурация души не позволяла тонких манипуляций... Просто база совершенно не подходящая. Сначала изучать силовые техники в разы проще, а потом... Потом технологическое развитие дало приемлемый костыль - удобное оправдание: изобретать сложные работы с внутренней энергией как бы и не нужно…" Ишак упирался в рыхлую песчаную кашу всеми копытами, мотал головой, кричал всполошенно и утробно, до головной боли. Окумура быстро отринул к животному всякую жалость, напряг сильнее болезненные, перегруженные мышцы, потащил глупое животное к телеге с трофеями и кибитке для проживания. Пришлось дополнительно найти острый обломок, а затем долго вбивать его, благо тот вышел достаточно длинным, чтобы пропустить весь слой песка и прочно воткнуться в почву. Синигами привязал ишака, похлопал его по морде, когда тот успокоился, или, скорее, выбился из сил. Лишь потом обратил внимание на неприятное, требовательно-беспомощное чувство внутри своего живота. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять значение этой новой боли. Голод. Не то энергетическое, рвущее душу ощущение недостатка рейши, а низменное, человеческое чувство, слабость нутра, сосущая пустота в желудке. То, что никогда не давал ему ни один гигай. "Я и в самом деле стал смертным…" "Твои новые чувства бередят мою душу. Такой опыт поможет нам обоим. Начни уже думать, Окумура Сэки. Твое тело теперь такое же оружие, как дзанпакто или демоническая магия кидо. Ухаживай за ним тщательно, без недовольства". - Постараюсь, - он покачал головой, все еще ошеломленный. Голод. Кто бы мог подумать? Да еще настолько чуждый, непривычный. И почему такие разные эмоции у людей и душ обозначают одно и то же понятие? Синигами утер пот со лба, посмотрел вверх, на постепенно заходящее солнце. - Да простит меня Король Душ, какой же я идиот… Окумура по привычке совсем не уделил внимание еде: у синигами всегда имелись свои эффективные способы противостоять голоду, а для простых душ еда - всего лишь роскошь, они не испытывают голода и пища никогда не являлась приоритетом при спасении. Сейчас же он внезапно для себя осознал, что смерть от недостатка еды - суровая местная реальность. Пришлось идти перепроверять обломки еще раз. Гримм Беовульф Гримм смертолов