– Госпожа, посмотрите, Вас вдруг словно опалило жаром от всеобщего внимания, – сказала Сяо Ю с оттенком горькой иронии. – Дворцовые госпожи наперебой пытаются к Вам подольститься, желая притянуть Вас в свою семью. Но в тех двух семьях, насколько известно, нет никого особо выдающегося. Словно грязные свиньи и паршивые псы (1), а тоже замахнулись на брак с принцессой Императорской крови.
Вань Вань стояла под цветущим деревом в оцепенении, сама для себя придумывая возможные оправдания на случай, если Императорский братец вызовет её на аудиенцию, чтобы ей было что ответить. Сяо До был прав: человек не должен задирать нос слишком высоко, но и опускаться в прах тоже не должен. Хотя она и лишилась родителей, её статус был таков, что в прежние времена Чжан Гунчжу приравнивалась по рангу к Цинь Вану (2), так разве она была хуже кого-либо?
Она выпрямила грудь.
– Сяо Ю, посмотри на меня, какова моя осанка?
Сяо Ю ответила:
– Сейчас погода ещё недостаточно тёплая, когда наступит лето, станете одеваться легче, тогда и будет видно, как Вы расправили плечи.
Они говорили о разном. Вань Вань, упав духом, отвернулась, сломила ветку яблони, чтобы поставить в вазу, а та девушка неотступно последовала за ней внутрь и, голосом тонким, словно комариный писк, зажужжала у неё над ухом:
– Ваше Высочество… Ваше Высочество, у меня сердце семь раз поднялось и восемь опустилось (3), хочу Вам кое-что рассказать.
Она промычала в ответ:
– В чём дело?
– Тот самый младший управитель Сяо… у него с госпожой Чжао необычные отношения. Ранее Вы ему доверили, а он, с одной стороны, пообещал Вам хранить тайну, а с другой – может продать Вас госпоже Чжао, что тогда делать?
– "Необычные отношения" – что это значит? – спросила Вань Вань: – В каком смысле необычные?
Сяо Ю свернула ладонь рупором и приблизила к её уху:
– Говорят, младший управитель прислуживал госпоже вплоть до вышитой кровати… – с неловкостью пожала плечами. – Подумайте сами.
Услышав это, Вань Вань переменилась в лице и тихо отчитала её:
– Следи за языком! При мне можешь болтать что угодно, но если другие услышат – живой ты останешься?
Сяо Ю от испуга высунула язык, а сама Вань Вань почувствовала, будто небо внезапно опустилось низко-низко, чёрные тучи нависли, давя так, что не вздохнуть.
Этот дворец и вправду был клубком запутанных нитей. Она думала, что есть здесь хоть немного утешительного, но кто бы мог знать – темнее всего окажется под пламенем свечи (4), и тьма эта абсолютна, глубока, как колодец.
Она была юной девушкой, некоторые вещи её не касались, и, услышав, Вань Вань делала вид, что не слышала. Жаль только, раньше она весьма восхищалась характером Сяо До, а теперь… честно говоря, это было несколько сложно описать словами.
Удручённая и разочарованная реальностью, она всё же нашли некоторое утешение в отношении Императора. Какой бы благосклонностью ни пользовалась Шао Гуй Фэй, старший братец не стал использовать её брак в качестве жеста расположения, а, тщательно обдумав, всё же вызвал её в покои Цянь Цин, чтобы спросить её мнение лично.
Когда она вошла в восточные тёплые покои, Император сидел у южного окна, прислонившись к столику на кане (5), и рассматривал монгольское огниво. Его худощавый профиль отражался в бликах на стекле, словно лёгкая бесплотная тень. Увидев её, Император отложил вещь и улыбнулся, указав на место рядом:
– Садись.
Чувства между ними, братом и сестрой, были очень глубокими, и они не отдалились друг от друга из-за того, что были не от одной матери. В своё время, перед кончиной, покойный Император специально вызвал наследного принца на аудиенцию и поручил Вань Вань его попечению. Позже наследный принц взошёл на престол, и даже став владыкой, держащим в руках верховную власть, наедине наказывал ей, что в отсутствие посторонних она может не соблюдать церемониал подданного перед государем.
Милосердие и любовь Императора проистекали из его братских чувств, но она не могла воспринимать эту милость как нечто само собой разумеющееся. Перед Императором она по-прежнему почтительно складывала руки в приветствии. Император предложил ей сесть, она, собравшись с духом, поблагодарила за милость и лишь тогда скромно присела.
– Я слышала от сопровождающего, что сегодня драконье тело (6) стало здоровее; судя по бодрости старшего братца, ты не хуже прежнего.
________
1. 泥猪癞狗 (nízhū làigǒu) – литературный перевод – грязные свиньи и паршивые собаки – это устойчивое идиоматическое выражение, описывающее презренных, грязных и ничтожных людей.
2. 亲王 (qīnwáng) – исторический термин – Цинь Ван – принц первого ранга, член Императорской фамилии, принц крови.
3. 七上八下 (qīshàngbāxià) – семь раз поднять и восемь раз опуститься – это сокращение идиомы "заставило моё сердце семь раз поднять и восемь раз опуститься", которая описывает состояние сильного беспокойства, тревоги и неуверенности. Метафорически описывает состояние, когда сердце колотится и прыгает от волнения.
4. 灯下黑 (dēngxià hēi) – литературный перевод – темней всего под пламенем свечи / фонаря / лампы – это устойчивое идиоматическое выражение, означающее, что под самым светильником – самое тёмное место. Часто используется для описания ситуации, когда проблемы или опасность скрыты в самом, казалось бы, очевидном или безопасном месте.
5. 炕 (kàng) – кровать кан или печь-лежанка или горячая кровать – это подобие наших русских печек, на которых часто спали. В Китае тоже были (и есть до сих пор, особенно в деревнях и отдалённых от цивилизованного побережья районах) печи-лежанки. Правда, в них не готовили, на них только спали. Ложе складывалось из кирпича или обтёсанных камней и глины, внутри оставалось место для очага, которым предстояло обогревать ложе. Естественно, такая кровать была довольно высокой, чтобы камень не стал обжигающе горячим, и устилалось множеством шкур, перин или одеял. А выглядят подобные кровати примерно так:
6. 龙体 (lóng tǐ) – драконье тело – это почтительное обозначение тела и здоровья Императора, которого почитали не только Сыном Неба, но и истинным драконом.
Обновлено: 18.02.2026