Глава 8 — Глава 3.2. Истома, терзающая нежную душу

Сяо Ю вновь, строя из себя дурочку, подшутила над ней, сделав почтительный поклон в сторону двери:  – Приветствую младшего управителя Сяо. Вань Вань даже бровью не повела.  – Поверила тебе один раз, поверю второй – и буду дура.  – А кого это Ваше Высочество называет дурой? Снаружи действительно кто-то, подняв полы халата, вошёл внутрь. Вань Вань обернулась посмотреть: вошедший был в чёрной газовой шапке и коричневато-жёлтого цвета мантии с вышитыми летающими рыбами-макарами (1). Даже при отстранённом выражении лица в его глазах всегда таилась лёгкая улыбка. Она на мгновение замерла, затем поднялась и обратилась к нему:  – Господин управитель. Младший управитель Сяо ответил ей сложенными в приветствии руками.  – Во дворце передавали, что Ваше Высочество нездорово, потому я специально пришёл навестить Вас, – его взгляд скользнул по ней. – Что именно беспокоит Ваше Высочество? Вань Вань занервничала, смущённо погладила свой лоб.  – Просто голова горячая, в горле тоже некомфортно… ещё слабость, холодный пот… Брови младшего управителя Сяо едва заметно дрогнули.  – Судя по симптомам, болезнь, кажется, довольно серьёзная, – он повернулся и стал выговаривать прислуживавшим снаружи: – Госпожа больна, почему же вы не вызвали врачей из Тай И Юаня? Столько людей вокруг, и все без дела! В этих глубоких дворцовых покоях евнух-бинби из Департамента церемоний обладал абсолютной властью жизни и смерти; жизнь или смерть дворцовой прислуги и евнухов зависели всего лишь от одного его слова, потому все побледнели от страха и, распластавшись на земле, принялись кланяться, ударяясь лбами. Вань Вань, видя, что скрыть не удастся, вынуждена была рассказать правду.  – Господин управитель, не сердитесь, это я запретила им вызывать врачей, потому что на самом деле я вовсе не больна, – она опустила голову, и лицо её залилось румянцем. – Просто госпожа Чжао из дворца Кунь Нин позавчера пригласила меня на пирожные, а я не хотела идти, но не могла отказаться напрямую, поэтому пришлось сослаться на болезнь. Узнав правду, прошу Вас, ни в коем случае не рассказывайте госпоже Чжао, я боюсь её обидеть, потом будет неловко встречаться. Выражение лица младшего управителя Сяо с начала и до конца не претерпело никаких изменений. Он спокойно выслушал её и спокойно сказал:  – Ваше Высочество – Чжан Гунчжу, потомок почившего Императора, Ваше благородство не сравнимо с обычными людьми. В пределах Императорского дворца нет никого, кто мог бы принуждать Вас делать то, что Вы не желаете делать. Вы уже взрослая, у Вас есть собственные взгляды. Если что-то вызывает у Вас затруднение или малейшее чувство неудовольствия, не нужно много раз обдумывать – это определённо нечто нехорошее. Вань Вань подняла на него глаза; за эти слова она была ему бесконечно благодарна. Она и вправду была Чжан Гунчжу, но с детства лишилась матери, а потому была робкой и осторожной, привыкла подмечать настроение других. Взять хотя бы его: он был назначен управлять делами её покоев, формально она была госпожой, а он – слугой, ей совсем не нужно было его бояться. Но почему-то Вань Вань всегда испытывала перед ним страх; помимо страха, была ещё некоторая зависимость – вероятно, людей, искренне к ней хорошо относящихся, было немного, и, встретив такого, она считала его драгоценной редкостью. Она заложила руки за спину и серьёзно кивнула:  – Слова господина управителя я запомнила. Услышав это, младший управитель Сяо улыбнулся.  – Я всего лишь внутренний чиновник, Ваше Высочество не обязательно быть со мной столь почтительной, – с этими словами он взмахом руки отослал всех слуг с галереи и понизил голос: – Ваше Высочество знает лишь, что госпожа Чжао пригласила Вас на пирожные, но не знаете, что госпожа Шао в данный момент как раз просит Императора даровать брак? Вань Вань изумилась.  – Даровать брак? Кому даровать брак? Он с улыбкой посмотрел на неё.  – Естественно, Вам. Тут она совсем растерялась. Когда Императрица остановила её у ворот дворца Цы Нин, Шао Гуй Фэй была неподалёку; ни она, ни Сяо Ю не поняли, с какой целью Императрица спрашивала о возрасте, но Шао Гуй Фэй всё уразумела. Раз уж Императрица действовала окольными путями, то она решила пойти от противного и напрямую попросить об издании указа, что гораздо быстрее и проще, чем ходить вокруг да около. Ох, какая же она жалкая и несчастная Чжан Гунчжу! Вань Вань рассердилась, сжав кулаки, сказала:  – Я не выйду замуж! Но как бы хорош ни был родительский дом, нет правила оставаться в нём всю жизнь. К тому же дарование брака, в широком смысле, – дело хорошее. Можно ненавидеть того, кто всеми силами пытается тебя сплавить, но нет оснований ненавидеть сам этот факт. Вань Вань понимала, что её позиция неустойчива, и выражение её лица стало ещё мрачнее. Переплетая пальцы, она сказала:  – Господин управитель, сейчас как раз это дело причиняет мне неудовольствие. Что же мне делать?  – Я говорил: то, что причиняет неудовольствие, – не есть благо. Если это вызывает неприятие, можно просто не обращать внимания. А разве можно не обращать внимания? Она закружилась на месте, словно жёрнов вращался в центре земли. Если оставить это дело так, позволить ему прорасти, то, возможно, в один прекрасный день спустится Императорский указ. Она хотела пойти в покои Цянь Цин для аудиенции у Императора – не то чтобы это было невозможно, но она боялась, что потом это встревожит дворец Цы Нин. Взвесив всё ещё раз, Вань Вань спросила мнение Сяо До, тот лишь покачал головой, прося её проявить терпение – в конце концов, её брак не мог решиться двумя-тремя словами, у неё ещё будет возможность высказаться. ________ 1. 飞鱼服 (fēiyú fú) – литературный перевод – одеяние с летающей рыбой-макарой – парадное платье с вышивкой, которое по статусу было ниже "драконьей" мантии, но жаловалось Императором в знак высокой милости. Вышивка изображала крылатую рыбу-макару (мифическое существо, чьё название на санскрите означает "морской дракон"), иногда похожую на дракона. Этакая азиатская (китайско-индийская) химера, сочетающая в себе черты разных представителей мира воды (рыбы, крокодила, дельфина) и даже земных существ или растений (слона, льва, лотоса). Это существо ассоциируется а плодородием, защитой и торжеством жизни, но также символизирует материальные стремления, мрачные аспекты существования и опасности насилия.