Глава 46 — Глава 15.2. Переплетение чувств и дум

Нань Юань Ван бросил на неё взгляд, а тон был холодным, даже жестоким:  – Только тобою одной, разумеется, обойтись не удастся. Посему тебе следует приложить все силы. Лишь зачни от Императора Сына Дракона (1) – и всё разрешится само собой. Инь Гэ слегка перехватило дыхание от негодования:  – Но, Ван, Це (2) до сих пор сохранила тело, словно прекрасная яшма (3). Раз уж я и дня не прожила с Ваном как супруга, у Императора не будет оснований чувствовать себя перед Вами в долгу. Скажите, разве это не так? Он остановился, слегка нахмурив брови. Подумав как следует, обернулся и окинул её оценивающим взглядом:  – Резонно. В сердце Инь Гэ вспыхнула радость. Если говорить об истинных чувствах – разве найдётся кто-то, кому бы не понравился такой величественный муж? Но он сам не принимал её в расчёт, особенно после прибытия в столицу и встречи с той, о ком он грезил, – в его глазах она и вовсе стала никем. Однако и в ней самой была своя глупая одержимость: она намеренно хотела втянуть его в воду. Возможно, раз уж прикоснётся, уже не сможет оторваться. Она вовсе не обязательно желала столкнуть Инь Лоу с её места, могла и не считать тех счётов, что Инь Лоу, сговорившись с Сяо До, сводила с родным домом. Если бы она могла последовать за ним и жить мирной, спокойной жизнью – к чему тогда вообще стремиться во дворец? Вся исполненная ожиданий, она смотрела на него буквально с благоговейной надеждой в душе. Но кто бы мог подумать, что Нань Юань Ван, внимательно разглядывая её, так и не смог опуститься до поцелуя, а вместо этого обернулся и позвал Шу Цуня:  – Ступай, собери всех, кто прибыл с нами на этот раз. Шу Цунь отвесил поклон, скользнув рукавом (4). У Инь Гэ от ярости брови взлетели дыбом, и она громко воскликнула:  – Постойте! Ванъе, что Вы собираетесь делать? Он слегка приподнял подбородок:  – Среди столь многих людей непременно найдётся тот, кто тебе придётся по вкусу. Выбирай любого, или даже двоих – как пожелаешь. Каковы бы ни были внутренние обстоятельства, для внешнего мира всё же сохранялся статус и титул! Разве есть в Поднебесной подобное – заставлять свою собственную женщину выбирать мужчин, а если одного недостаточно, можно взять и двоих? Неужели она столь ничтожна, что, даже будучи поднесённой к его ногам даром, всё равно вызывает у него лишь презрение? Со слезами на глазах, в негодовании, она сказала, что в этом нет нужды:  – Щедрость и великодушие Вана Инь Гэ вполне постигла. Он и не стал настаивать, неспешно наказывая ей:  – Сама придумывай способ. Лучше всего, чтобы не осталось и следа. Если сорвёшь моё дело – натворишь огромную беду. Воистину, это было до крайности возмутительно! Относясь к ней так, он, должно быть, был человеком с холодным сердцем и тонкой, как бумага, привязанностью (5). Но с Чжан Гунчжу он вдруг становился воплощением тысячи, десяти тысяч проявлений заботы и внимания. Та коробка с яствами на столе уже протухла, а он всё не решался её выбросить. Пара глиняных кукол, привезённая им из Цзяннаня, была упакована с величайшей тщательностью, и лишь затем он поручил ей доставить их во дворец и передать Чжан Гунчжу, чтобы порадовать её. * * * Вань Вань всегда питала интерес ко всяким безделушкам, пришедшим из народной среды. Шесть соединённых в одно целое шапок (6) на головах глиняных куколок она снимала и надевала снова, раз за разом, без устали и не ощущая пресыщения.  – Передайте мою благодарность Нань Юань Вану. Сколь долог был его путь, а он всё же привёз мне это. Инь Гэ улыбнулась несколько неестественно:  – Если Чжан Гунчжу нравится – уже хорошо, это ведь сущие пустяки. Наш Ван часто вспоминает о Вас. Те сласти, что вы прислали в тот день, до сих пор хранятся на почётном месте. Вань Вань на миг замешкалась. Эти слова можно было только выслушать, стыдно было и расспрашивать подробнее. Она на мгновение отвлеклась, и разговор перешёл на другое. Однако в сердце своём она не могла не издать печальный вздох: он, вероятно, ещё не ведал, что в его тылу уже занялся пожар, раз уж позволял своей Фу Цзинь столь свободно появляться во внутренних покоях дворца. Она говорила об этом и с Тун Хуань:  – Если бы кто-то предупредил его один раз, возможно, всё бы наладилось. Бу Инь Гэ под предлогом глубокой сестринской привязанности осталась в столице и совершила такое – как же она может быть достойной его? Тун Хуань сказала:  – В прошлый раз Вы отчитали Императора. Если бы он с тех пор перестал обращать на неё внимание, какие бы уловки она ни применяла, всё было бы бесполезно. Вань Вань усмехнулась с насмешкой:  – Нрав моего братца я знаю. Когда он хоть раз принимал к сердцу слова других? Говоря грубо, – она прикрыла рот рукой. – У него есть и воровская душа, и воровская смелость. Ныне он – первый во всей Поднебесной, так чего же ему опасаться! Так что связь Инь Гэ с Императором втайне, в конечном счёте, сохранить не удалось. Даже Императрица Чжан по этому поводу жаловалась Вдовствующей Императрице, ворча и бурча:  – Прекрасный государь-Император превратился в мужика, ворующего чужих жён. Если слух просочится наружу, разве не станет он предметом насмешек? Разве мало у него трёх дворцов и шести палат (7)? Неужели не может насытиться? Присмотрелся к любимой наложнице сановника – и как после этого заботиться о старческом лице своём? Императрица, снедаемая ревностью, утратила всякую сдержанность в словах. Вдовствующая Императрица была бессильна что-либо поделать – в конце концов, Император был не её родным сыном. Разные животы – словно гора меж ними. Говорить слишком мягко или слишком строго – всё было весьма затруднительно. Гуй Фэй толкнула Вань Вань локтем:  – Разве Вы, Ваше Высочество, намерены оставаться в стороне и не вмешиваться? ______ 1. 龙种 (lóngzhǒng) – Сын Дракона – иносказательное обозначение Императорского потомства, ребёнка Императора. 2. 妾 (qiè) – Це – иллеизм, которым о себе говорят женщины в обращении к мужу или родителям мужа. Если речь идёт о наложницах, так они могут говорить о себе в обращении к главной супруге или даже детям Ди. В редких исключениях также о себе может говорить женщина, имеющая официальный титул в чиновничестве, обращаясь к вышестоящему. Это уничижительное обращение, которое можно перевести как "я, ничтожная". 3. 完璧之身 (wánbìzhīshēn) – литературный перевод – сохранила тело, словно прекрасная яшма – идиоматическое выражение, означающее сохранение девственности. Буквально "целая, как яшма". Восходит к истории о нефритовой печати Хэ. Во времена Сражающихся царств (Чжаньго, V-III вв. до н.э.) человек по имени Бянь Хэ нашёл в горах кусок нефрита и преподнёс его царю Чу. После нескольких попыток (и даже потери ног из-за наказаний) камень был признан драгоценным и вырезан в печать, получившую название Хэ Ши Би. 4. 扫袖 (sǎoxiù) – скользнув рукавом – жест почтительного поклона, когда рукавом проводят по полу. 5. 薄情的人 (bóqíngderén) – литературный перевод – холодное сердце и тонкая, как бумага, привязанность – метафоричное выражение, призванное описать человека холодного, с неглубокими чувствами. 6. 六合一统帽 (liù hé yītǒngmào) – литературный перевод – шесть соединённых в одно целое шапок – это традиционная мужская шапка эпох Мин и Цин, символизирующая единение Поднебесной (шесть направлений: север, юг, восток, запад, верх, низ). Снятие и надевание её на головке куколок – детская забава. 7. 三宫六院 (sāngōng-liùyuàn) – литературный перевод – три дворца и шесть палат / дворов – так говорят об императорском гареме, особенно когда хотят подчеркнуть его богатство и обширность.