Вань Вань громко приказала остановиться, оттолкнулась короткими ножками и спрыгнула с носилок.
На ней была надета короткая кофта цвета мёда в мелкий цветочек, а под ней – юбка с узором из драгоценных тыкв-горлянок. Ростом она не достигала ему даже до пояса. Но она вела себя надменно и властно, её могущество простиралось безгранично.
– Зачем вы держите этого человека? Какую вину он совершил?
Стражи Цзинь И Вэй, сложив руки в почтительном приветствии, ответили:
– Осмеливаемся доложить Вашему Высочеству: он самовольно вторгся во дворец Цянь Цин, что по закону карается смертной казнью.
Принцесса почувствовала, будто услышала шутку.
– Я каждый день прихожу побродить во дворец Цянь Цин, так что, вы и меня собираетесь казнить? Отпустите его, пусть идёт к своему отцу!
Стражи переглянулись, но, раз принцесса изволила приказать, никто не посмел ослушаться, и они были вынуждены отпустить пленника.
Принцесса, свершив дело, отряхнула одежду и удалилась, скрыв своё имя и облик. Но именно этот малый добрый поступок, о котором она уже и вспомнить не могла, молодой человек хранил в памяти все эти долгие годы.
Вань Вань испытывала сильное смущение, её щёки пылали румянцем, и она не знала, куда деться.
– Я была тогда совсем ребёнком, Ваше Высочество, прошу Вас, не придавайте этому никакого значения. А что до того Чжао цаньи… Благодарю Вас за спасение, Ваше Высочество. Не будь Вас, я оказалась бы в крайне затруднительном положении и не знала бы, что делать.
Он улыбнулся мягкой, задушевной улыбкой.
– Сущая безделица. Даже если бы я столкнулся с несправедливостью за пределами дворца, я бы вмешался, что уж говорить о деле, касающемся Вашего Высочества. Жаль только, что во дворце нельзя было применить к нему силу, иначе его рука уже давно была бы сломана.
Он был человеком мягким и воспитанным, но, заговорив о Чжао Хуань Чжи, принял свирепый вид, хотя даже в гневе он не казался по-настоящему пугающим.
Уголки губ Вань Вань опустились.
– Сама виновата, что легковерно слушала чужие слова, позволила одурачить себя, словно глупую девочку… – она осеклась, почувствовав, что проговорилась, и, повернув к нему голову, спросила: – А почему Ваше Высочество не на пиру? Пришли сюда полюбоваться цветами?
Она, конечно, не знала, что каждый её шаг, каждое движение были у него перед глазами. Хоть он и мог лишь взирать издали, но уберечь её от вреда всё ещё был в состоянии.
– Просто проходил мимо, – уклончиво ответил он, обернулся и устремил взгляд вдаль. От луны остался лишь лёгкий, едва заметный светящийся след, вписанный в изогнутый край массивной крыши с многоярусными карнизами. В его голосе зазвучала лёгкая грусть, когда молодой человек тихо произнёс: – Подождём, пока луна появится вновь. А затем, куда бы Ваше Высочество ни направлялись, Лян Ши сопроводит Вас.
Вань Вань почувствовала необъяснимое душевное движение. Он стоял в свете фонарей, очертания его были тёплыми, а взгляд бровей и глаз – безмятежным. Если после мимолётной встречи в прошлом году она ещё путала его с главным управителем, то теперь, углубив впечатление, понимала, что эти двое были совершенно разными.
Сяо До был человеком с острыми гранями, каждый штрих в нём был чёток, ничего лишнего, ничего расплывчатого. А этот… у него была своя текстура, ясная и глубокая, но лишённая остроты, колючести. Приближаясь к нему, не чувствовалось холода, и он не вызывал в ней страха. Он предложил проводить её. Неизвестно, когда же закончится это лунное затмение. Вообще-то, быть одной с мужчиной в этом павильоне, в конце концов, не слишком прилично – могут увидеть. Но ничего, по сравнению с тем Чжао цаньи, Нань Юань Ван был уже редкой находкой.
Она подошла к резным перилам павильона и, запрокинув голову, посмотрела на облака и луну на краю неба. На колоннах-баочжу (1) Цзинь Тин Цзы остался изящный, тонкий силуэт: трогательно хрупкая шея, одинокая, отдельная фигура. Нань Юань Ван не смел смотреть на неё прямо, страшась осквернить её своим взором. Он лишь осмеливался украдкой взирать на колонны, в уме воссоздавая её образ, каждый её дюйм, каждый волосок – чистый, живой.
Они простояли так в тишине довольно долго, пока наконец у дворцовых ворот не появился колеблющийся огонёк фонаря – должно быть, за ней пришли. Эта одинокая, тусклая точка света постепенно увеличивалась, и когда она уже была почти рядом, он тихо окликнул:
– Ваше Высочество.
Она обернулась.
– У Вашего Высочества есть какие-то указания?
– Не смею, – он слегка заколебался, чётки в руке молодого человека затрещали от сжатия. – Чжао цаньи – человек негодный, поистине неподходящая партия. Если вдруг Императрица Жун Ань станет настойчиво способствовать этому союзу, Ваше Высочество, умоляю, ни в коем случае не соглашайтесь.
Такое наставление было для неё неожиданным. Вань Вань сжала губы, ничего не отвечая, лишь с недоумением и подозрительностью разглядывая его.
Свет, лившийся из отверстия фонаря, озарил лицо приближавшегося человека. Тун Хуань с фонарём в руке уже достигла ступеней и, склонившись в почтительном поклоне, доложила:
– Его Величество спрашивает о Вашем Высочестве. Нуби пришла проводить Ваше Высочество на пир.
Не было причин оставаться дольше. Вань Вань отозвалась и слегка кивнула ему.
– Благодарю Вас, Ваше Высочество. В этом деле у меня есть собственные соображения.
Она оперлась на руку Тун Хуань, вышла из Цзинь Тин Цзы и пошла прочь. Пройдя уже некоторое расстояние, она по-прежнему чувствовала его взгляд, следующий за ней. Странно… Именно эти глаза смутно вызывали у неё трепет в сердце. Вань Вань машинально сжала запястье Тун Хуань, выровняла дыхание и понемногу успокоилась.
_______
1. 抱柱 (bàozhù) – колонна-баочжу. Это название взято из притчи о Вэй Шэне, охватывающем сваю, молодой человек назначил девушке свидание возле моста, утонул в поднявшейся воде, но до последнего не ушёл с условленного места, чтобы не нарушать данное слово. Таким образом, баочжу призваны описать непоколебимую верность и преданность, надёжность, способную выдержать всё, несмотря на обстоятельства.
Обновлено: 18.02.2026