Глава 39 — Глава 13.1. В тишине за летучей паутинкой

– Провинилась нуби перед Вами, Ваше Высочество, заставила Вас так долго пребывать в ожидании. По замыслу моему, надлежало лишь слово сказать Чжан момо и тотчас же вернуться, но кто бы мог подумать, что на полпути ноги мои словно в капкан угодят. В боковом павильоне на западной стороне возгорелся жертвенный стол перед алтарём, пламень опалил его изрядную часть, едва не перекинувшись на само строение. Во дворце надзор за огнём и свечами необычайно строг, малейшая оплошность должна быть немедленно доложена, а там – не оберёшься хлопот и пересудов. Я поспешила вернуться во дворец, дабы лично удостовериться – ничего страшного не случилось, служанка, доливавшая масло в светильник, опрокинула подсвечник, но, к счастью, поблизости оказались люди, и огню не дали разгуляться… – Тун Хуань говорила это, оборачиваясь назад. – А тот человек, что был только что… разве не Нань Юань Ван? Вань Вань тихо произнесла "хм", и в интонации её прозвучала явная досада и упрёк:  – Если в павильоне возгорелся жертвенный стол, следовало послать кого-нибудь из них осмотреть его, но бросить меня одну в таком месте – это уже чересчур, едва не случилось беды. К счастью, подоспел Нань Юань Ван и спас меня, а не то и впрямь… Она тяжело вздохнула, они уже отошли на значительное расстояние, и, когда приблизились к дворцовым воротам, она обернулась, бросив взгляд назад. Под золочёным павильоном ярко сияли огни, и алое одеяние той фигуры всё ещё виднелось там, отчётливое и яркое, словно киноварная печать-подпись, поставленная на свитке. Она уныло отвела взгляд и спросила Тун Хуань:  – Когда ты ходила во дворец Цянь Цин, видела ли почтенную Императрицу Чжао? Тун Хуань изумилась:  – Разве почтенная Императрица Чжао не была в Цзинь Тин Цзы? Тогда с какой стати она велела передать приглашение для Ванъе? На губах Вань Вань мелькнула холодная усмешка:  – Это была её искусно расставленная ловушка, она тайком приказала людям устроить там засаду, дабы подло и грязно подстроить всё против меня, – Ди Цзи рассказала ей, как повстречала Чжао Хуань Чжи и как Нань Юань Ван вызволил её, и в голосе её зазвучала ненависть: – Я-то считала её просто глупой, но оказалось, что она не только глупа, но и безумна! С этим я не могу примириться, обязательно добьюсь справедливости. Если на этот раз всё замять и спустить на тормозах, то что же будет в следующий? Естественно, что, подвергнувшись такому неподобающему обращению, следовало разгневаться, однако, успокоившись и поразмыслив, приходилось признать: то, что Чжан Гунчжу осмелились оскорбить, – тоже не то событие, которое стоит выставлять напоказ и разглашать. Тун Хуань сказала:  – Умоляю Ваше Высочество, не горячитесь понапрасну. Нуби понимает Ваши чувства: то, что этот подонок по фамилии Чжао ещё жив, действительно не лезет ни в какие ворота и дышать этим невозможно. Но мысли Вашей верной служанки таковы: пока не стоит поднимать шум, вместо того чтобы устраивать всеобщий переполох, лучше поручить это дело управителю Сяо. Методы Тайной Сыскной Палаты Вашему Высочеству тоже известны: под каким-нибудь пустячным предлогом эта тварь будет схвачена и казнена по закону. Нам ведь нужно лишь удовлетворить наш гнев, зачем же ломать кости и рвать жилы, да ещё и позволить дворцовым болтунам и сплетникам проведать об этом, превратив в повод для пересудов? При упоминании Сяо До её сердце похолодело. Прежде, что бы ни случилось, Вань Вань первым делом думала о нём, словно он был божеством или буддой, специально ниспосланным, чтобы оберегать её и хранить в целости. Но теперь? В нужный момент его не оказалось рядом, у него появился самый главный, самый важный человек, и все его помыслы целиком сосредоточены на той особе, так когда же ему вспомнить о ней? Настроение у Ди Цзи было отвратительное, она повесила голову, удручённая.  – К чему беспокоить его, коли господин управитель, вполне возможно, сейчас занят? Но Тун Хуань настаивала:  – Это же вовсе не пустячное дело! Неужто мы позволим тому подлецу безнаказанно уйти с чистой водой? Поднимать шум, чтобы узнали все и каждый, – нехорошо, но нет и такого принципа, чтобы позволить ему остаться на свободе вне закона. Завтра потребуем управителя Сяо явиться во дворец Юй Дэ, если Ваше Высочество не желает вновь касаться этого дела, то нуби всё скажет от Вашего имени. Как бы то ни было, необходимо преподать роду Чжао хоть какое-то наказание. Постепенно они достигли края улицы Тянь Цзе перед дворцом Цянь Цин, Вань Вань остановилась, ощущая некоторую вялость и усталость.  – Вернулась ли уже наложница Бу?  – Когда нуби передавала слово Чжан момо, её ещё не было, а сейчас – не ведаю. Однако старшая сестра наложницы Бу тоже прибыла во дворец, полагаю, что госпожа наложница в конце концов всё же появится, негоже оставлять сестру без внимания. Вань Вань несколько удивилась:  – Родовое поместье Инь Лоу находится на юге, за Янцзы, как же её старшая сестра добралась до столицы? Тун Хуань сказала:  – Ваше Высочество не в курсе, старшая сестра наложницы Бу – это новая наложница, которую взял к себе Нань Юань Ван, на сей раз она последовала за Нань Юань Ваном во дворец, дабы навестить наложницу Бу. Вань Вань замерла на мгновение.  – Так вот какие между ними существуют связи… Лунное затмение миновало, небо и земля вновь обрели ясность, кирпичи мостовой, пересекаясь, образовывали жёсткие, холодные линии. Она бросила взгляд на ворота дворца Цянь Цин – там толпились гости, шумно и оживлённо. Но чем оживлённее было там, тем больше это раздражало её душу. Вань Вань подняла руку, потирая виски.  – У меня ужасно болит голова, не хочу идти, вернёмся-ка лучше во дворец Юй Дэ. На таком пышном и многолюдном мероприятии отсутствие одной лишь жительницы заднего дворца – сущая безделица. Тун Хуань ответила:  – Слушаюсь. На маленькой дворцовой кухне как раз томятся сладкие десерты в пиалах – то, что Ваше Высочество больше всего любит. Позже отведаете одну пиалу и отдохнёте. Произошедшее сегодня целиком и полностью вина нуби, не смогла должным образом позаботиться о Вашем Высочестве, вина моя не имеет прощения. Хэ Дэ Ди Цзи медленно покачала головой.  – Многие вещи предопределены судьбой, должно быть, мне и впрямь надлежало пережить эту напасть, винить тебя не в чем. Они вышли на Западную длинную улицу, проход между стенами был безмолвен и казался бесконечно глубоким. Луна, вновь явившаяся миру, сияла теперь с неудержимой, всепобеждающей мощью. Во дворце всегда существовали строгие правила: после того как опускались засовы на воротах, запрещалось открывать их вновь, поэтому у неё редко выдавалась возможность прогуляться ночью. Багровые стены при лунном свете всё же искажали свой цвет, превращаясь в тёмный, сумрачный синий, всё, что видел глаз, мерцало призрачным светом – в этом была своя прелесть, но и своя жуть.