Прожив столь долгую жизнь, Вань Вань хоть и повидала многое, но всегда была под надёжной защитой. Печали, конечно, случались, но то были юношеские грусти-тоски, редко оставлявшие глубокий след. Потому-то она и оставалась чистой душой, доброй сердцем, почти лишённой какой-либо хитрости или коварства.
Пока она тревожилась за почтенную Императрицу Чжао, Тун Хуань отнеслась к этой истории с изрядной долей сомнения. Дёрнув её за рукав, служанка понизила голос до шёпота:
– Госпожа Чжао и впрямь странная – обиделась, но не вернулась в свои покои, а отправилась к Цзинь Тин Цзы! Неужели даже плакать нужно лишь вблизи прекрасных пейзажей? Сегодня во дворце полно народу, Ваше Высочество, будьте осторожны. По мнению Вашей покорной служанки, нам лучше направиться во дворец Цянь Цин, а когда пир завершится, завтра сходить навестить её во дворце Цзэ Фэн – будет ещё не поздно.
Эти слова услышал евнух-проводник. Он обернулся, бросил на Тун Хуань взгляд и произнёс:
– Гугу (1), в Поднебесной нет такого правила – видеть гибель и не спасать. Почтенная Императрица Чжао сейчас в отчаянии, а Вы советуете Её Высочеству навестить её завтра. Вдруг с ней что случится нынешней ночью – неужели Вам будет спокойно на душе? – затем, обратившись к Хэ Дэ Ди Цзи с подобострастной улыбкой, добавил: – Вообще-то, это дело нуби совсем не касается, Ваш покорный слуга всего лишь выполняет чужую просьбу. Ваше Высочество, у Вас сердце бодхисаттвы (2). Не даром говорят, что лучше спасти жизнь человеку, чем возвести семиярусную пагоду (3). Если Вы соблаговолите пойти, нуби проведёт Вас. Если нет – Ваш покорный слуга просто пойдёт и доложит той стороне.
В душе Вань Вань тоже заколебалась, но боялась, что если сейчас проявит неуважение, при следующей встрече не избежать бесконечных неловкостей. В сердце своём она трижды взвесила все "за" и "против", размышляя о том, что в пределах Императорского дворца, в столь строго охраняемом месте, где она жила с самого рождения, никакой опасности никогда не было, а значит, просто сходить к Цзинь Тин Цзы нет и не может быть ничего страшного.
Она слегка нажала на руку Тун Хуань:
– Раз уже прислали за мной человека, я по крайней мере должна пойти посмотреть. Если ничего серьёзного – просто утешу её парой слов, и дело с концом, – бросив взгляд в сторону дворца Цянь Цин, добавила: – Скоро начнётся пир. В саду, пожалуй, ещё можно было бы крабов поесть, а сейчас… боюсь, Вдовствующая Императрица не найдёт меня и потом будет взыскивать. Иди вперёд, передай Чжан момо, чтобы, если Императрица спросит, смогла доложить.
Тун Хуань нерешительно посмотрела на неё:
– Как же Вы одна, без свиты?
Вань Вань рассмеялась:
– Что это за место? Не то что снаружи, где везде суматоха и беспорядок. Кто во дворце меня не знает? Ступай, просто предупреди и сразу же возвращайся за мной. Так у меня будет предлог, чтобы ускользнуть, а то вдруг задержат и не выпустят – сидеть там до ночи, как светильнику жечь масло, будет невыносимо.
Цзинь Тин Цзы был совсем недалеко, украшенный цветами и растениями – место, где дворцовые дамы любовались хризантемами. На извилистой галерее в беспорядке висели дворцовые фонари, через несколько шагов – ещё один. В таком открытом, освещённом месте ни скверне укрыться, ни грязи скопиться негде. Тун Хуань подумала, что, возможно, и впрямь слишком беспокоится, ответила "слушаюсь" и повернула к воротам Лун Цзун.
Вань Вань же всё ещё не могла выбраться из пучины охватившей её ранее печали. Она была человеком гордым, и свою грусть тоже не желала показывать другим. Тот факт, что Тун Хуань не отходила от неё ни на шаг, честно говоря, доставлял ей немалый дискомфорт. Воспользовавшись этой возможностью отослать её, девушка могла хоть немного успокоить свои чувства.
Евнух шёл впереди, освещая путь фонарём. Лунный свет, словно шёлковая лента, озарял дорогу у её ног. Она окликнула его:
– Я сама дойду, можешь идти по своим делам.
Маленький евнух поспешно ответил:
– Слушаюсь! Ваше Высочество, будьте осмотрительны на пути. Нуби откланивается.
Вань Вань на мгновение застыла одна на каменной дорожке. Осень вступила в свои права ещё до Фестиваля Середины Осени. Днём этого не ощущалось, но к ночи уже пробирала ледяная сырость.
Погода была прохладной, но, казалось, не настолько, насколько холодно стало у неё на душе. Голова была полна воспоминаний о запахе камфоры из комнаты в задней части Хань Цин Чжая и о крае платья… Сколько же тайн скрывал тот шкаф? Она ворвалась туда без спроса, наверняка перепугала их до смерти.
"Вот же…" – она потёрла ладонями лицо, испытывая одновременно и горечь, и какую-то нелепую усмешку. Этот Сяо До такой грубиян и своевольник, а встретив Инь Лоу, обрёл хороший облик. Что касается умения настойчиво добиваться своего – если Инь Лоу назовёт себя второй, никто не посмеет назваться первым. Если они искренне будут вместе, то и впрямь прекрасно подходят друг другу. Так даже лучше. Инь Лоу – часть Запретного Города, и останется здесь навсегда. А она сама? Ей суждено отправиться вовне. Раз у Сяо До есть Инь Лоу, он впредь не будет одинок.
_____
1. 姑姑 (gūgu) – гугу – если речь идёт о семье, то это тётка по отцовской линии (сестра отца), но в благородных домах и во дворце гугу называют служанок, которые имеют определённый опыт и стаж службы, чаще всего, уже женщины в зрелом, а то и почтенном возрасте.
2. 菩萨 (púsà) – буддийский термин – Бодхисаттва – в буддизме существо, стремящееся к просветлению и помогающее другим достичь просветления. В контексте может использоваться как метафора спасителя или благодетеля.
3. 救人一命胜造七级浮屠 (jiù rén yīmìng shèng zào qījí fútú) – литературный перевод – лучше спасти жизнь человеку, чем построить семиэтажную пагоду – это буддийская поговорка, подчёркивающая высочайшую добродетельность спасения жизни. "Семиярусная пагода" – аллегория на большое, доброе дело, требующее значительных усилий и средств.
Обновлено: 18.02.2026