Император отправился к предкам, и Поднебесная облачилась в траурные одеяния. Гроб повелителя, отринувшего бренный мир, уже был с величайшими почестями водворён в центральный зал Цзинь Шэнь Дяня; на дверных перекладинах вздымались ярус за ярусом белые завесы, высокие, как погребальные шатры, а под ними, склонившись до земли, лежали бесчисленные ряды министров и евнухов в траурных одеждах, пришедших выразить скорбь.
Вань Вань всё ещё помнила картины восьмилетней давности: когда почил её батюшка, всё было точно так же. Теперь она поняла, что память движется по кругу, возвращаясь вспять. Когда-то девятиярусный лакированный гроб, украшенный золотом, внушал ей страх, но тогда её ещё защищал старший брат. Теперь же и старший брат покоится внутри, и она вдруг осознала: жить – это на самом деле непрестанно прощаться, встречаться всё реже и расставаться всё чаще.
Плач и причитания Вдовствующей Императрицы и прочих обитательниц дворцовых покоев тонули в безбрежном море слёз; каждый чувствовал себя растерянным и не видел пути вперёд. Траурный головной убор был глубоким, заслоняя обзор по сторонам, и перед глазами Вань Вань были лишь высокий жертвенный стол и гора сладостей и печений, сложенная в форме остроконечной пагоды.
Евнухи сновали туда-сюда, поднося свечи и благовония; в медном тазу сжигались бумажные деньги, образуя тёплый вихрь, который спустя некоторое время начинало жечь лицо. Вань Вань долго стояла на коленях у гроба под траурными свитками с элегическими надписями, и перед её глазами чёткие очертания сменялись расплывчатыми, как в тумане.
Быть Императором её старшему брату, возможно, было не совсем по силам, но он был прекрасным братом – она помнила, как он, сидя верхом на стене, поднимал для неё волан. Даже если он был не прав перед народом Поднебесной, перед самой Вань Вань он не сделал ничего дурного. Она плакала не оттого, что алтарь Богов земли и злаков (1) потерял доблестного правителя, а лишь оттого, что лишилась родного брата. Возможно, пока он был жив, девушка не осознавала, насколько он ей дорог; лишь потеряв его, она вдруг поняла, что лишилась опоры.
Вань Вань простояла на коленях с утра до самого полудня, не испытывая ни малейшего желания уйти. Куда было идти? Она чувствовала, что воздух повсюду пропитан запахом неотбелённого холста, и даже в своих покоях ей не было покоя. Лучше уж здесь, проводить старшего брата в последний путь, сопровождать его до конца – ведь отныне этот человек станет лишь длинной вереницей почётных титулов на поминальной табличке, лишённых всякого реального значения.
Тун Хуань попыталась её уговорить:
– Ваше Высочество, трапеза уже готова и подана в восточном флигеле. Вам тоже нужно немного отдохнуть. Впереди ещё долгие дни, так продолжать нельзя – это не лучший способ почтить память Императора.
Вань Вань очнулась от мыслей и попыталась подняться, но ноги на мгновение отказались её слушаться. Тун Хуань поспешила поддержать её, и лишь с её помощью девушке удалось, кое-как переставляя ноги, выбраться из главного зала.
Известие о кончине Императора было разослано по стране ещё в середине ночи, и теперь евнухи с белыми флажками за спиной один за другим возвращались с докладами. Вань Вань взглянула в сторону служебных помещений:
– Глава Департамента церемоний сегодня, должно быть, замотался до смерти, его и лица не увидишь.
Тун Хуань подтвердила:
– Именно так, Ваше Высочество. Вы ещё не знаете – сегодня утром Шао Гуй Фэй совершила подвиг верности, последовав за усопшим Императором.
У Вань Вань мурашки пробежали по коже головы.
– Как?! – воскликнула она в изумлении. – Неужели такое случилось?
Тун Хуань кивнула:
– Должно быть, чувства её к усопшему Императору были слишком глубоки, не смогла с ним расстаться. В нашей Великой династии Е издавна существует обычай, чтобы "небесные девы" (2) сопровождали государя в последний путь. Она последовала за ним и сможет вечно пребывать рядом с ним. Иначе, согласно её статусу, в будущем её похоронили бы лишь в гробнице наложниц.
Сердце Вань Вань сжалось от смутной тоски:
– А как же Жун Ван? Неужели она и о нём не подумала?
– У Жун Вана есть Императрица. После восшествия на престол ему не грозит отсутствие наставников.
Выходит, жить – необязательно, а умереть – никто не осудит. Вот насколько холоден и безжалостен этот дворец. Вань Вань глубоко выдохнула, выпуская струю тяжёлого воздуха в бескрайнее пространство дворцового проспекта, собралась с духом, спустилась по ступеням и вошла в восточный флигель.
В зале уже был кто-то, похоже, пришёл заранее. Увидев её входящей, человек поднялся и направился к ней навстречу:
– Уже который час, а ты ещё не ела, да ещё и полдня простояла на коленях, тебя уговаривали – не слушала. Во второй половине дня отдохни здесь, а если устанешь – пусть прислуга проводит тебя во дворец. Масло в светильниках горит, силы твои на исходе, – пока он говорил, мужчина жестом подозвал евнуха, и яства из обеденного ящика были поданы и аккуратно расставлены на столе перед ней.
Вань Вань подняла глаза и позвала:
– Второй братец.
Это был её единокровный брат, Фу Ван. В отличие от Фу Вана, известного по истории, этот Фу Ван был статен, изящен в манерах, обычно любил сочинять стихи и обмениваться парными надписями, снискав себе славу учтивого и утончённого человека. При жизни отца брат и сестра жили во дворце и общались очень тесно. Позже, когда взошёл на престол ныне усопший Император, он выехал из дворца и основал отдельную резиденцию – поместье Фу Вана. За эти годы возможности видеться стали реже, лишь по праздникам и в дни Нового года, и если судить о близости, то он явно уступал старшему брату.
Но плоть от плоти всё же есть плоть от плоти. Увидев его, девушка почувствовала, что её глаза наполнились слезами; сидя за столом, она не могла сдержать рыданий. Вань Вань до сих пор не могла понять:
– Был совершенно здоров – как же так случилось, что он отправился к предкам?!
Пальцы Фу Вана, лежавшие на подлокотниках кресла, слегка сжались; он нахмурился и сказал:
– Эта болезнь тянулась не день и не два, с начала прошлой весны состояние ухудшалось. Ты во дворце не знала, но и на утренних приёмах у врат Императорского кабинета он тоже часто отсутствовал. Видимо, организм действительно был истощён.
Вань Вань положила палочки:
– Вдовствующая Императрица никому не позволяла навещать его. Я несколько раз собиралась войти во дворец Цянь Цин, но, дойдя до ворот, не решалась. Теперь думаю – как же жалко старшего брата, так молод, и вдруг – смерть.
_______
1. 社稷 (shèjì) – буквальный перевод – алтари богов земли и злаков – в древнем Китае жертвоприношения духам земли и злаков были важнейшими государственными ритуалами, символизирующими страну и государственную власть. Поэтому слово "шэцзи" стало метафорой государства.
2. 天女 (tiānnǚ) – литературный перевод – "небесные девы" или "девы, возносящиеся к небу" – это исторический термин, обозначающий наложниц, приносимых в жертву для сопровождения умершего Императора в загробный мир. Обычай был распространён в некоторые периоды китайской истории.
Обновлено: 18.02.2026