Но она не понимала: иногда, попав в поле зрения других, даже если ты о них не помышляешь, они могут помышлять о тебе. Кто же виноват, что она – единственная принцесса великой империи Е?
На лице младшего управителя Сяо отразилось некое смятение.
– Если Ваше Высочество доверяет мне, то я ручаюсь, что с ними всё будет в порядке. Но если их судьбой займётся кто-то другой, смогут ли они тогда сохранить жизни, я гарантировать не берусь.
Такова уж доля Чжан Гунжчу – часто она не властна над собственной судьбой. Какое значение имеет её высокое положение, если дворцовые правила суровы? Их должны соблюдать все женщины заднего дворца, и она – не исключение. Ей пришлось тщательно обдумать его слова, взвесить обе стороны и решить, как же поступить, чтобы сохранить им жизни. Оставить их, пожалуй, было невозможно. Возможно, Сяо До действовал с ведома Вдовствующей Императрицы: она совершила проступок и должна понести такое наказание, дабы впредь быть настороже и не повторять ошибок. Она уже была бессильна что-либо изменить и в унынии спросила:
– Обещаете ли Вы мне, господин управитель, что они не будут подвергнуты мучениям?
Младший управитель Сяо ответил утвердительно.
– Прошу Ваше Высочество не беспокоиться.
Когда Сяо Ю и У Ци увели, у неё не хватило духу даже в последний раз взглянуть на них. Попасть к такой госпоже, как она, – целиком и полностью следствие их несчастливой судьбы.
Последняя искорка живости была задушена, и Вань Вань вновь была перекована в нечто уравновешенное и незыблемое. Разве так называемое Императорское достоинство не есть нечто безжизненное и унылое? После ухода Сяо Ю к ней приставили служанку по имени Тун Хуань, которая была старше неё и также отличалась степенностью.
Вань Вань почувствовала, что у той есть все задатки, чтобы в будущем стать момо-цзинци. Её достоинство заключалось в немногословии, а если она и говорила, то каждое слово было тщательно обдумано, поэтому в её речах практически не было промахов. Такие фразы, которые Сяо Ю то и дело срывались с языка: "Госпожа, что же делать?", у Тун Хуань полностью исчезли. Она могла превосходно справляться со всеми неожиданными ситуациями вокруг своей госпожи, поэтому, когда младший управитель Сяо стал главным евнухом Сяо и полностью перестал заниматься делами покоев дворца Юй Дэ, всё продолжало идти своим чередом, чётко и упорядоченно.
Весной – любоваться цветами, осенью – наслаждаться пейзажами. Жизнь текла без особых промахов, но и без особых радостей. Вань Вань привыкла довольствоваться тем, что есть, принимать обстоятельства, какие выпадали на каждом этапе. Она полагала, что уже не случится никаких перемен, но жизненный путь повсюду пересекался с ухабами и рытвинами. Многое можно было предвидеть заранее, единственное, чего никто не ожидал, – это что Император, ещё такой молодой, вдруг окажется бессилен перед лекарствами и снадобьями и спустя неполных два месяца скончается, почив на троне.
В одиннадцатый год эры правления Лун Хуа шли долгие дожди, так долго, что в углах покоев дворца Юй Дэ появились россыпи плесени, и даже люди казались отсыревшими насквозь. Вань Вань, получив весть о тяжкой болезни Императора, навестила его однажды в зале Ян Синь (1), но Сяо До вкрадчиво напомнил ей, что болезнь может передаваться, и не позволил приблизиться к ложу для свидания. Вернувшись, она пребывала в постоянной тревоге, ночами сон её был крайне беспокоен. Внезапно Вань Вань услышала в переходе стук облачной колотушки, возвещавшей о кончине, стремительно поднялась с постели, и леденящий холод разлился по телу, а дрожь, охватившая её, не желала прекращаться.
Тун Хуань вошла с зажжённой лампой, а Вань Вань, обхватив колени руками, спросила её:
– Ну что?
На лице Тун Хуань застыла скорбь.
– Ваше Высочество, Уважаемый Дед скончался.
Вань Вань откинулась на спину, и внезапно почувствовала, что путь впереди теряется в туманной дали. Старший брат ушёл, отправился вкушать блаженство, а ей оставил такое незавидное наследство. Что же теперь делать? Жун Ван ещё мал, ему нет и шести лет, и государственные дела, должно быть, перейдут в руки Императрицы Чжао. Сама же она пока ещё Чжан Гунчжу, но вскоре станет великой Чжан Гунчжу (2). При детальном размышлении её будущее виделось одиноким и отрезанным от всего, всё более безрадостным и бесприютным.
Свеча на подсвечнике плакала целой рекой слёз. Тун Хуань принесла траурные одежды и помогала ей переодеться, приговаривая:
– Сейчас лишь объявлена весть. После малого обряда омовения тело перенесут в павильон Цзинь Шэнь Дянь (3), похоронный колокол прозвучит лишь на рассвете, – надев на Вань Вань траурные одежды, завязав волосы в скорбный пучок и закрепив его простой серебряной шпилькой, она настойчиво предостерегала: – Ваше Высочество не должны предаваться чрезмерной скорби. Сейчас как раз наступает время великих потрясений и перемен, лучше всего плыть по течению.
Вань Вань подняла на неё взгляд.
– Что это значит?
Тун Хуань слегка поджала губы.
– Срок службы нуби не мал – с восьми лет Ваша покорная служанка во дворце, а сегодня миновало уже пятнадцать лет. Видела нуби много, и испытала немало, знает, чего следует избегать в такое время. Вы – прямой отпрыск Императорского дома, и даже на небесах никто не сможет поколебать Ваше положение. У Вас есть Ваше собственное будущее, рано или поздно Вам предстоит покинуть Запретный Город, поэтому сейчас самое лучшее – хранить простоту и ни во что не вмешиваться.
Она чувствовала себя оцепеневшей, сердце её было похоже на клубок спутанных ниток. Не успев осмыслить скрытый смысл её слов, Вань Вань лишь кивнула.
_______
1. Зал Ян Синь (养心殿) – павильон в Запретном Городе, часто использовавшийся как рабочий кабинет и жилые покои Императора.
2. Великая Чжан Гунчжу (大长公主) – титул тётки правящего Императора (сестры его отца).
3. Павильон Цзинь Шэнь Дянь (谨身殿) – павильон в Запретном Городе, который мог использоваться для церемоний, в данном контексте – для установления гроба перед похоронами.
Обновлено: 18.02.2026