Это был, пожалуй, единственный раз, когда она дерзко противостояла момо-цзинци, Ли момо. Ли момо лишь беспомощно таращила глаза, ничего не могла с ней поделать. В конце концов, Вань Вань была её госпожой, к тому же Чжан Гунчжу и приходилась родной сестрой самому Императору. Даже если бы Ли момо решила применить домашние наказания, ей бы не хватило на это смелости.
Человек растёт, растёт и его сердце, и непокорность неизбежна. Для момо-цзинци возможность размахивать линейкой как Императорским указом существует лишь до тех пор, пока юные господа незрелы и не ведают, что творят. Когда же они входят в возраст и обретают собственные суждения, они, если им что-то не по нраву, могут спокойно отправить этих момо восвояси, ведь господин, в конце концов, остаётся господином, сколько бы лет ему ни было. Вот только не предполагала Ли момо, что у Ди Цзи окажется такой нрав, что уже к тринадцати-четырнадцати годам её будет не сдержать и не обуздать. Лелеяла мечту в будущем последовать за ней, когда та покинет дворец для брака, в качестве прислуги-сопроводительницы, но теперь, видно, это будет трудновато.
Всё старание Ли момо оказалось подобно воде, вылитой на песчаную почву, не оставившей после себя ни малейшего следа. Как только она удалилась, Сяо Ю ожила вновь, заливаясь радостным, беззаботным смешком:
– Всё же наша госпожа искусница! Вместо того чтобы лоб в лоб с ней сталкиваться, лучше заставить её буйную силу без цели растрачивать. Пусть себе кипит от злости, а наша госпожа, проголодавшись и устав, просто не удостоит её вниманием – для неё это мучительнее, чем если бы по щекам отхлестали.
Вань Вань сняла шапочку и швырнула её на столик у кровати.
– Я всегда говорила: большую беду превращать в малую, а малую вовсе сводить на нет – как хорошо выходит! Сейчас Вдовствующая Императрица в павильоне Хуан Цзи Дянь (1) пирует с сановниками, откуда ей знать о наших здешних делах. Если бы она вздумала поднимать шум, привлекать и дворец Цы Нин, и Департамент церемоний, что за польза от такой огласки?! Все эти момо в обычное время подобны грозным божествам-бабушкам, привыкли в дворцовых стенах творить произвол и чинить страх. Чем больше им почёта, тем больше они наглеют и надуваются от важности, – высказав всё это размашисто и с видимым удовольствием, она, однако, повернулась и, вспомнив о завтрашнем дне, вновь нахмурилась, столкнувшись с трудностью: – Господин управитель только что сказал, что завтра придёт со мной счёты сводить. Мы смогли миновать западню Ли момо, но от расплаты с младшим управителем Сяо нам не уйти.
Сяо Ю тоже пала духом и уныло произнесла:
– Завтра наступит смертный час для нас, служанок, и для У Ци. Госпожа, неужели Вы будете безучастно смотреть, как мы погибнем?
На этот раз зачинщицей, действительно, была она сама, Сяо Ю и У Ци можно было считать лишь соучастниками. Хотя проступки госпожи по большей части обычно сваливают на подчинённых, в случае слишком уж вопиющего нарушения их двух жалких жизней может не хватить для искупления вины. Если бы она сейчас струсила и втянула голову в плечи, то действительно оставалось бы лишь наблюдать, как их ведут на смерть.
Она похлопала Сяо Ю по плечу.
– Не печалься. Завтра я постараюсь найти способ замолвить за вас доброе слово.
Сяо Ю знала её робкий характер, поэтому даже получив такое заверение, не могла поверить в него всей душой.
– Когда настанет время, Вы, госпожа, не смейте притворяться глухой и немой! Наши жизни целиком в Ваших руках.
Вань Вань попыталась успокоить её, хотя её собственная боязнь младшего управителя Сяо ничуть не уступала страху перед Ли момо. Однако, когда дело касалось человеческих жизней, даже если придётся собрать всю волю в кулак и превозмочь страх, она должна была подать голос.
Ранее, промокнув под дождём, она изрядно натерпелась невзгод на улице. Теперь же, вернувшись, переодевшись в сухую одежду и усевшись в тёплой постели под мягкими одеялами, всё её тело ощущало невыразимую лёгкость и покой. Вань Вань взяла чашку молочного чая и отхлёбывала его мелкими глотками, а потом, вспомнив о том самом Нань Юань Ване, тихонько спросила Сяо Ю:
– Ты разглядела того Юйвэнь Лян Ши?
Сяо Ю как раз обрезала нагары на фитиле лампы, мыча что-то вроде "угу", и ответила:
– Нань Юань Вана? Нет, нуби не разглядела, – она отложила ножницы и подошла поближе, выпытывая: – Как он выглядит? Скорее рассказывайте! У него глаза что фонари, а уши что листья банана?
Вань Вань вдруг осознала, что облик этого Нань Юань Вана в покоях Юй Дэ оброс множеством версий. Некоторые вышли из-под её собственной руки, другие же были целиком плодом выдумок подчинённых. Теперь, поразмыслив, она почувствовала неловкость перед тем Ваном, и её пальцы в смущении забегали по поверхности одеяла, беспорядочно теребя его край. Неопределённо она промолвила:
– Вообще-то… его внешность не так уж и пугающая, все наши прежние догадки были ошибочны. Я его видела, и мне постоянно кажется, что он чем-то похож на младшего управителя Сяо… не чертами лица, а телосложением и осанкой.
Сяо Ю же больше интересовалось лицо.
– Нуби просто хотела бы знать, находятся ли его нос и глаза на положенных им местах.
– Ну конечно же, находятся. Он очень красив, с ясным, чистым лицом и выразительными бровями, – сказала Вань Вань и в то же время рукой нарисовала в воздухе круг. – В его глазах есть золотое кольцо, прямо как солнечный ореол вокруг светила перед сильной бурей. Ты знаешь, что это такое? Похоже на радугу, но оно круглое и… прочнее радуги.
_______
1. Павильон Хуан Цзи Дянь (皇极殿) – один из павильонов в Запретном Городе, использовавшийся для официальных церемоний и приёмов.
Обновлено: 18.02.2026