Глава 19 — Глава 6.3. Предадимся же неспешности

Вань Вань похолодела от ужаса; не посмев сказать ни слова, она взяла зонт, прижала его к груди и, не оглядываясь, выбежала за ворота Чжун Ю. Оказавшись за воротами, она всё ещё переводила дух, но ноги Вань Вань словно вросли в землю; не обращая внимания на косые взгляды стоявших в карауле гвардейцев Цзинь И Вэй, она ухватилась за одну из створок ворот и устремила взгляд к покоям Хуан Цзи Дянь. Отсюда до помещения, где должен был состояться пир, было далеко; красная и белая фигуры в вечерних сумерках постепенно теряли чёткие очертания. Они поднимались по боковой лестнице на мраморную террасу, где белые нефритовые колонны скрывали половину их тел; под сводами галереи перед палатой уже зажгли фонари, и, войдя в полосу тёплого света, две столь схожие фигуры, стоящие плечом к плечу, оказались одного роста; не будь разницы в чертах лиц, их можно было бы принять за братьев. Вань Вань выпрямилась, размышляя; в голове у неё клубился туман, словно лабиринт, в котором что-то рвалось наружу, но не могло найти выхода.  – Как Вы можете быть ещё здесь? – Сяо Ю, прождавшая её, казалось, целую вечность, выскочила из тёмного закоулка. – Пойдёмте, скорее возвращаемся, а то опоздаем – и будет переполох, – говоря это, она готова была расплакаться: ранее, блуждая возле залов Хуан Цзи Дяня, служанка повстречала младшего управителя Сяо. Увидев её, он едва не проглотил её живьём. Под давлением она выдала свою госпожу, и не от неверности, а потому, что, столкнувшись с тем, кто, не поперхнувшись, сожрёт человека, даже костей не выплюнув, она от страха забыла, как её зовут, и на любой вопрос отвечала правду. Сяо Ю тянула её, но Вань Вань всё ещё пребывала в оцепенении.  – Кажется, я где-то раньше видела этого Нань Юань Вана.  – Неважно, видела или нет, можно вернуться и потом обсудить? – Сяо Ю почти присела на корточки. – На этот раз нуби конец, умоляю Вас, помяните нуби; в следующий праздник Цинмин (1) сожгите для своей верной служанки немного ритуальных бумажек – и нуби сочтёт, что моя преданность Вам была не напрасна. Сяо Ю потащила Вань Вань обратно во дворец Юй Дэ. Переступив порог, они столкнулись с Ли момо. У стены У Ци уже довольно долгое время стоял на коленях и, увидев её, не смог сдержать жалобного вопля:  – Госпожа, госпожа! Нуби же говорил, не ходите, а Вы не послушали моего совета. Теперь момо собирается отправить меня в Департамент церемоний для разбирательства, спасите же меня, если попаду туда – мне конец! Морщины на лице Ли момо от гнева почти полностью разгладились; сверкая глазами и смерив У Ци взглядом, она взяла в руки бамбуковую линейку для наказаний и со всего размаху ударила ею по его заднице.  – Смеешь ещё роптать? То, что госпожа вернулась, – это тебе ещё удача, а если бы замешкалась ещё на полшага, и дело доложили бы во дворец Цы Нин, посмотрела бы я, что с вами со всеми сталось! Сиди смирно и не смей пикнуть; хоть на небеса взмолись – не поможет. Добропорядочная госпожа, а вы, беззаконники, сбили её с толку, и вот результат: надела одежду евнуха, отправилась к западным воротам Си Хуа глазеть по сторонам – где же тут соблюдение правил Императорской семьи! Я здесь отвечаю за воспитание и наставление; если не могу вас обуздать, это моя нерадивость. Позже я возложу на себя розги и отправлюсь во дворец Цы Нин принять наказание; если положено мне быть высеченной – вынесу. Но прежде чем уйти, я непременно разберусь с вами; оставь я вас, этих исчадий, – не известно ещё, в какую беду вы втянете нас впредь! Бамбуковая линейка указала на Сяо Ю.  – На колени! – голос её гремел так, что Вань Вань тоже вздрогнула от страха. Сяо Ю с глухим стуком рухнула на колени и, всхлипывая, смотрела на Вань Вань, не смея и дыхание перевести. Вань Вань, естественно, не могла позволить им принять вину на себя и тихо взмолилась:  – Момо, простите их, на сей раз вина не их, это я сама задумала… Не дав Вань Вань договорить, Ли момо перебила её:  – Госпожа моя, разве не Вы каждый раз, набедокурив, говорите, что это Ваша собственная затея? Если продолжать так потворствовать, что же будет в будущем? Вы – чистая и добрая душа, а они придумывают всякие пакости и втягивают Вас, а Вы, ничего не понимая, подставляетесь вместо них! На что они рассчитывают? На то, что Вы жалеете близких Вам людей, не хотите, чтобы они страдали! Вот и вышло, что слуги забыли, как должны вести себя слуги, и даже такое важное дело осмелились превратить в забаву. Что это за место впереди? Кто это такие, что прибыли сегодня во дворец? Если слухи разойдутся, как же быть с репутацией госпожи? Я уже не в силах с Вами справиться, придётся переложить эту обязанность на Придворную ритуальную службу. Если же и там вместе со мной вменят вину, мне не сберечь этого старого лица; пусть уж бьют, как хотят. Ли момо сыпала упрёками, словно из самострела, а Вань Вань стояла, опустив голову, и нос её предательски защекотало. По её разумению, эти момо-цзинци были безжалостными палачами, невидимыми мечами и топорами; они отсекали её свободу, отсекали её врождённую человеческую природу. Но предки установили правило, чтобы они воспитывали Императорских сыновей и дочерей, и власть их была велика; даже если бы она ссылалась на свой статус, порой это было бы бесполезно. Однако, несмотря ни на что, Вань Вань надлежало навести порядок и дисциплину; даже если это не возымеет действия, запугать их всё же стоило.  – Об этом деле уже известно главе Восточной сыскной палаты; момо, не торопитесь, завтра он сам разберётся, – она шмыгнула носом, повернулась и уселась в круглое кресло. – Вы двое, не стойте на коленях. У Ци, передай, чтобы подали трапезу; Сяо Ю, помоги мне сменить одежду и умыться, – и затем, постепенно понизив голос, пробормотала себе под нос: – Госпожа в одежде евнуха – и никто не помогает переодеться, не велит подать госпоже есть, не велит помочь госпоже умыться, и ещё рассуждает о правилах… Собачьи правила! Ли момо остолбенела от таких слов и долго не могла прийти в себя. _____ 1. 清明 (qīngmíng) – пятый из двадцати четырёх периодов (сезонов) китайского сельскохозяйственного года (二十四节气), ясные дни. Это период, который начинается с пятого или шестого апреля и относится к первой половине третьего лунного месяца. Также это день поминовения усопших. Это один из важнейших китайских праздников, день подношений предкам и поминовения мёртвых. В этот день семьи навещают могилы, убираются на них, жгут ритуальные деньги и подносят еду.