Ивелин очистила от пыли и паутины очередное окно — она уже сбилась со счета, какое оно по счету. Прозанимавшись этим все утро, она начала привыкать к работе. Хотя к пыли, которая серым облаком оседала на голову при каждом взмахе метлы, привыкнуть было невозможно.
Она мокрыми руками крепко сжала свои дрожащие предплечья. Руки, измученные переноской полных ведер воды, казалось, готовы были закричать от боли.
Но больше всего ее злило то, что все эти усилия изначально были совершенно бессмысленны.
Дворец Понферрада был построен в строгом соответствии с классическим придворным стилем: основное здание, к которому примыкали Западное и Восточное крылья.
Согласно обычаю, в таких постройках члены императорской семьи занимали основное здание, знать — Западное крыло, а слуги — Восточное. Проблема заключалась в том, что дворец Понферрада официально считался местом заточения, куда не допускались даже посетители.
В месте, где не бывало ни одного дворянина, наводить порядок в Западном крыле теперь не имело никакого смысла.
«Если бы они действительно собирались за ним следить, то не забросили бы его на последние несколько лет».
Ивелин едва подавила рвущиеся наружу чувства. Рано она начала проявлять слабость, жалуясь на подобную усталость…
— Ивелин.
Услышав зов Марии, Ивелин вытерла руки о передник и достала из кармана карточки. Хотя место было безлюдным, никогда нельзя было знать наверняка, не следит ли за ними откуда-нибудь камергер. Мария выбрала несколько карточек из рук Ивелин.
[2 этаж / 3 этаж], [Коридор / Коридор], [Сначала / Сначала], [Перейти / Перейти], [Уборка / Уборка].
— Поднимайся, делай, уборку. Поняла?
Затем ей в руки сунули корзину, доверху наполненную сухими тряпками. Поскольку уборка коридора на первом этаже, которой они занимались все утро, была почти закончена, это означало, что пора переходить на верхние этажи. Ивелин с трудом поднялась по лестнице, крепко сжимая корзину в левой руке и ведро с мыльной водой в правой.
Намерение камергера, поменявшего местами 2-й и 3-й этажи, было очевидным, и подобные трудности были вполне ожидаемы. Она уже давно была готова к тому, что ее будут гонять по саду или кухне неделями и месяцами, пока она не заслужит доверие.
Оставив тяжелое ведро у края лестницы, Ивелин перевела дух. Вытирая выступивший на подбородке пот, она внезапно почувствовала неладное.
«…»
Одна из дверей комнат на третьем этаже, которая должна была быть плотно закрыта, была приоткрыта.
«Что за…»
Обычно в императорском дворце неиспользуемые комнаты всегда держали запертыми. Тем более в таком огромном дворце, не соответствующем числу обитателей, где пребывал узник. Внезапно ей вспомнились времена в монастыре.
Случалось, что бродяги прятались в пустующих кельях паломников, пока их не обнаруживали. Возможно, и здесь было то же самое. Хотя окраины дворца тщательно охранялись солдатами, в человеческих делах всегда найдется лазейка.
«С кем встречается Второй принц, с кем переписывается».
Тон и интонация знатной дамы, манера речи, будто она была уверена, что во дворец Понферрада кто-то наведывается… Если это правда, то это большая проблема. Особенно если будут найдены следы пребывания дворянина — даже самая незначительная деталь могла быть расценена как государственная измена.
«Если здесь остались следы чьего-то пребывания, лучше уничтожить их прямо сейчас».
Она решительно огляделась. В коридоре стояла тишина, и шагов Марии на лестнице все еще не было слышно. Немного посомневавшись, Ивелин взялась за дверную ручку.
Внутри, где не горело ни единой свечи, было сумрачно, несмотря на разгар дня. Окно было приоткрыто, и сквозь щель в задернутых шторах пробивался единственный луч солнечного света.
Белые простыни, накрывавшие мебель, колыхались от сквозняка. В комнате не было ни намека на чье-то присутствие, и она казалась жутковатой.
«Впрочем, это ведь не тот этаж с усиленной охраной. Наверное, я слишком остро отреагировала».
Стоило быстро осмотреться, и если ничего не случится, просто закрыть дверь. Торопливо двигаясь в полумраке, Ивелин ударилась бедром о приставной столик.
Металл стола столкнулся с рукоятью кинжала, пристегнутого к ее бедру, и раздался звонкий звук: «Дзынь!».
— Ай-ай…
От сильного удара на глазах выступили слезы. Невольно опершись на стол, Ивелин поняла, что на нем лежат документы, которые даже на первый взгляд выглядели подозрительно. Это были долговые расписки на крупные суммы. При таких масштабах на ум приходила только одна цель.
«Военные средства».
По спине пробежал холодный пот. Висенте, которого она знала, всегда был верен Императору и был воином, постоянно находившимся на передовой, чтобы унять подозрения кронпринца, считавшего его бельмом на глазу. Неужели он действительно готовит восстание…
— Впервые вижу эту служанку.
Ивелин вздрогнула от голоса, раздавшегося прямо за ее спиной, и выронила корзину. Не успела она опомниться, как ее схватили за руку, вывернули ее за спину и прижали к стене. На мгновение перехватило дыхание. Это было скорее не больно, а до ужаса неожиданно. Сзади нависла тень мужчины.
— Похоже, леди нравится захаживать в места, которые не входят в ее ведение.
Этот голос, эта элегантная интонация. Это был Висенте. Его невозможно было не узнать. Его низкий, глубокий голос звучал почти как насмешка.
— Отвечай. Кто дал тебе указание?
[Ах…]
Дыхание, дрожащее от чрезмерного напряжения, часто заполнило ее уши. Чтобы хоть немного успокоиться, она прикусила губу. Она знала, что рано или поздно столкнется с Висенте во дворце Понферрада, но никогда не представляла себе это в таком виде.
Встретиться вот так, будучи прижатой к стене, словно затравленный зверь…
Конечно, вина полностью лежала на ней. Было уже слишком поздно сокрушаться о том, что не стоило покидать рабочее место.
Как бы она ни лихорадочно соображала, достойного оправдания не находилось. Стоит ей произнести хоть слово на эспедском языке, ее казнят за обман камергера. Если не повезет, ее подвергнут всевозможным пыткам, требуя выдать сообщников.
А что, если раскрыться как Елена и показать намерение помочь во что бы то ни стало? Эспедия была страной, где верующие составляли 80% населения, и многие из них опасались еретических настроений. В ситуации, когда даже за хранение реликвий Эпохи магии могли объявить ведьмой…
Словно заглянув в ее мечущиеся мысли, он холодно произнес:
— Молчание тебе не поможет.
Тело, прижатое между стеной и его грудью, грубо развернули. Только теперь он приложил силу, и в запястье, за которое он ее держал, возникла такая боль, что на глазах выступили слезы.
[Пожалуйста…]
То, что она в этот момент заговорила на британском языке, было продиктовано не расчетом, а чистым эгоизмом. Она не была уверена, что сможет встретиться с ним лицом к лицу как Елена. Она, по сути виновница того, что его бросили в этот дворец, как она смеет проявлять к нему сострадание?
К тому же, у живых — своя жизнь. После того как она поможет ему вернуть престол, она исчезнет без следа и проживет жизнь простолюдинки. Был ли смысл раскрывать личность? Ивелин моргнула, стряхивая слезы.
[Сначала, пожалуйста, отпустите меня…]
Висенте схватил ее за дрожащий подбородок и насильно заставил поднять голову. Ивелин с трудом сдержала вырвавшийся вздох. Увидеть его лицо спустя два года… Яростное, искаженное, сухое, осунувшееся, пронзительное…
Красивые черты лица и телосложение, которые когда-то заставляли женские сердца томиться, остались прежними, но вся его атмосфера изменилась до неузнаваемости.
Неизменным остался лишь прохладный аромат кедра, ощущавшийся при каждом его вдохе и выдохе. И голос, звучащий словно из глубокой низины.
— Теперь, значит, в ход идут самые разные уловки.
Его пленительные глаза сузились. Это походило на изящную улыбку, но на самом деле такое выражение лица у него появлялось лишь тогда, когда гнев достигал предела.
[А…]
Пока она смотрела на него, потеряв дар речи, он подхватил ее левое бедро. Ивелин подняла на него ошемленный взгляд. Ситуация развивалась так быстро, что сознание не успевало за ней.
Висенте в ее памяти всегда был рыцарем, знавшим меру, тем, кто никогда не поднимет руку на женщину, независимо от ее сословия…
[Что, что вы делаете!]
Невзирая на крик Ивелин, он задрал подол ее юбки до самого бедра. Смущение от обнаженной кожи длилось лишь мгновение. Рука, в которой не чувствовалось ни капли сексуального подтекста, выхватила кожаную кобуру с ее бедра. В мгновение ока кинжал оказался в его руках.
— Холодное оружие.
Похоже, он чутко уловил тот неестественный звук, раздавшийся при столкновении со столом. Он бросил кинжал на пол и оттолкнул его носком сапога. Лезвие, закружившееся на полу, в темноте выглядело еще более зловещим. На бледное лицо Ивелин посыпались насмешки.
— Интересно, было бы у тебя такое же невинное выражение лица в тот момент, когда ты вонзила бы нож мне в горло.
[…]
— Что ж, продолжай болтать. Мне хочется послушать, как ты собиралась причинить вред этим телом, в котором нет ни капли мышц.
Ах. Она прикусила дрожащие губы. Теперь другого пути не было. Она не хотела доходить до этого, но… Приняв решение, Ивелин зажмурилась и сделала глубокий вдох. А затем, собрав все силы, внезапно закричала:
[Мария! Я здесь!]
— Что…
Пока он пребывал в замешательстве, Ивелин закричала еще раз во весь голос:
[Скорее сюда! Здесь преступник! Наглец!]
Лицо Висенте, издавшего сухой смешок, следом исказилось от возмущения. К счастью, дверь тут же распахнулась. Это была Мария. Ивелин так ждала ее, что солнечный свет из коридора за спиной Марии показался ей почти нимбом.
— Я повсюду тебя ищу, а ты здесь? Что за крики…
Раздраженно суженные глаза Марии мгновенно округлились. Ее карие зрачки медленно перебежали с прижатой к стене Ивелин на ее обнаженное бедро и на Висенте, державшего его.
Лицо Марии мгновенно стало белее мела, а затем вспыхнуло красным. Лишь спустя мгновение она поспешно склонилась и дрожащим голосом поприветствовала его:
— П-п-приветствую Ваше Высочество.
Он отпустил Ивелин и сухо спросил в ответ:
— Кто это?
— Я, Мария Монтес, Ваше Высочество.
— Ты видела эту служанку раньше?
Вопрос был адресован Марии, но его взгляд по-прежнему был прикован к Ивелин. Мария, хотя и выглядела крайне встревоженной, послушно ответила:
— Это служанка, которая с сегодняшнего дня работает в Западном крыле. Ее зовут Ивелин…
— С сегодняшнего дня? Разве камергер нанимал новых служанок?
— На четвертом этаже не хватало рук, поэтому, насколько мне известно, ее привезли из Британии.
Только тогда он прищелкнул языком, словно понял, как обстоят дела. Ивелин поспешно привела в порядок одежду и юркнула за спину Марии. Она не забыла бросить на Висенте обиженный взгляд, словно столкнулась с разбойником. Внешне она старалась казаться спокойной, но каждый раз, когда она встречалась с холодным взглядом Висенте, по спине пробегал холодный пот.
«Я не собиралась заходить так далеко, но…»
Казалось, на этот раз ей удастся выкрутиться. Первое впечатление наверняка будет ужасным, но… Это был лучший вариант. Стать служанкой, которая «по ошибке» вторглась в личное пространство принца из-за неопытности, было в сто раз лучше, чем выдать все.
Ивелин, притворяясь, что собирает валяющуюся на полу корзину с тряпками, наклонилась и намеренно выронила из переднего кармана несколько карточек. От этого звука внимание Марии и Висенте на мгновение переключилось на нее. Висенте носком сапога слегка подтолкнул и перевернул карточку, упавшую у его ног.
Он усмехнулся, увидев содержание, которое подошло бы скорее ребенку.
— Значит, Британия.
— Как видите… насколько я знаю, она не может произнести ни слова на эспедском.
— Ты сама это подготовила?
— Камергер вручил их мне утром.
Его взгляд на некоторое время задержался на карточках. Ивелин была уверена, что он в какой-то мере убежден. К тому же, будучи узником, он не мог расправиться со служанкой на основании одних лишь подозрений. Особенно для Второго принца, который пользовался большой поддержкой простого народа.
Она не отвела взгляда и посмотрела Висенте прямо в глаза. До тех пор, пока испуганная ее дерзостью Мария в ужасе не схватила ее за талию и не заставила поклониться.
Внизу, на краю ее поля зрения, она видела носки его сапог, стоявших на карточках. Они медленно приближались. Ивелин крепко зажмурилась. Тишина тянулась очень долго.
Когда же она наконец подняла голову, его уже нигде не было.
Обновлено: 08.04.2026