[...Ситуация складывается не лучшим образом. Всё совсем не так, как я себе представляла, и это сбивает с толку. Я держусь только из уважения к сестре и владельцу гильдии, которые дали мне рекомендации, но, честно говоря, не знаю, на сколько меня ещё хватит. Кора, было бы здорово, если бы мы могли поговорить лично хотя бы недолго.]
Содержание письма, которое начиналось с незначительных бытовых мелочей, постепенно переходило к открытому выражению недовольства. Висенте, устало потирая переносицу, положил письмо на стол.
— Ты сказал, она просила отправить это?
— Да. Вроде бы ничего особенного, но на всякий случай я решил проверить.
Если не считать того, что в конверт было вложено немного денег, в письме, как и сказал Данте, не было ничего примечательного. Обычные подробные жалобы на жизнь, характерные для слуг во дворце, не казались подозрительными, да и адрес получателя был обычным — Монастырь Бенедикта в Британии.
Если только тот, кто стоит за ней, не находится постоянно в монастыре, причин для подозрений не было вовсе.
«Если не считать того, что фраза о желании поговорить лично повторяется раз пять...»
Это могло быть как скрытым намеком, так и просто речевой привычкой. Тем не менее, странное чувство не покидало его. Стоило Висенте подумать об Ивелин, как в голове возникла привычная боль. Когда он впервые закрыл четвёртый этаж и начал набирать горничных, его планом было лишь отвлечь внимание врагов.
В конце концов, его «настоящей» слабости здесь всё равно не было.
— Отправь.
Висенте аккуратно сложил письмо и вернул его Данте.
— Если бы я лично встретился с тем, кто получит это письмо, смысл стал бы яснее.
Данте и Лукас были теми, кто назвался подчиненными Принца и добровольно выбрал заточение в замке Понферрада.
Кронпринц, который крайне настороженно относился к силам Висенте, оставил их в покое только потому, что они были простолюдинами.
И у всех заточенных здесь была одна общая черта: отсутствие свободы передвижения. Они со всех сторон были окружены рыцарями Императора.
— На всякий случай, может, мне съездить в Британию?
— Нет.
На предложение Данте Висенте лишь покачал головой. Кронпринц и так во все глаза искал «брешь» в охране. Он не мог раскрыть столь важную деталь из-за какой-то женщины.
— Вот. Камергер просил передать это тебе.
Как только Ивелин увидела три ключа, протянутых Данте, она сразу поняла, что это ключи от четвёртого этажа, которые Камергер хранил отдельно. К каждому ключу была заботливо прикреплена записка на британском языке: [Библиотека], [Кабинет], [Столовая]. Развернув записку, она увидела аккуратные строчки:
[Убирать в кабинете и библиотеке Его Высочества, готовить еду в столовой ровно в 12:00 и 18:00.]
Она не понимала, что происходит. Подозрения с неё ещё не были сняты. Конечно, она была заперта на четвёртом этаже, и все вещи, которые сюда попадали, проходили тщательную проверку. Даже если бы она захотела убить Висенте, у неё просто не было такой возможности.
Но даже если вопрос с отравлением был закрыт, разве её всё ещё не подозревали в шпионаже? Или это всё ещё какое-то испытание? Ивелин достала карточки из кармана фартука.
[Принц], [Знать], [Эта], [Дело], [?]
На карточках было написано от силы сотни две слов, и те в основном ограничивались кругом обязанностей горничной. Возможности передачи смысла были до обидного скудны. Неудивительно, что Данте не сразу её понял. Хмурясь, он посмотрел на карточки, потом на Ивелин и почесал затылок.
— Ты спрашиваешь, одобрил ли Его Высочество это дело? Или знает ли он о нём?
Если бы она могла хотя бы кивнуть. Но по легенде она не должна была понимать ни слова на языке Эспедии, так что выбора не было.
Данте, истолковав её умоляющий взгляд по-своему, взял карточки из её рук. Выбрав несколько, он разложил их на столе.
[Принц], [Знать], [Дело], [Усердно], [Не нужно]
Это можно было истолковать так: Его Высочество знает об этом деле, и слишком усердствовать в работе не нужно. Данте на мгновение задумался и добавил ещё четыре карточки:
[Отдых], [Вечер], [Перемещение], [Утро]
А это что значит? Когда она с недоумением посмотрела на Данте, тот начал активно жестикулировать, объясняя смысл.
— Днём можешь ходить где угодно, но вечером не вздумай бродить. Если высунешься из комнаты и тебя примут за убийцу, я не виноват.
Его пальцы, имитировавшие ходьбу, резко замерли, а затем большой палец зловеще полоснул по горлу.
— Поняла?
Ивелин в очередной раз порадовалась, что понимает язык. Если бы нет, она могла бы только догадываться, что её убьют, если она просто выйдет погулять.
Адъютант выглядел таким гордым собой, хотя чуть не спровоцировал ужасное недопонимание, что напомнил ей второго сына Гамильтонов.
Поразительно, как в этом грубом лице могло промелькнуть то же невинное выражение десятилетнего мальчишки.
[Еда] [Горничная] [Время] [Соблюдать] [Подавать]
Казалось, ему даже понравилось общаться карточками — он начал составлять вполне логичные предложения. Видимо, это означало, что он будет приносить еду вовремя. В этот раз понять было несложно, и когда она кивнула, на лице Данте снова появилось самодовольное выражение.
— А это по-своему забавно... Ах, господин.
В приоткрытую дверь бесшумно вошёл придворный лекарь. В отличие от Ивелин, которая заметила его только когда он подошёл близко, Данте, похоже, знал о его приближении заранее. С невозмутимым видом он шутливо вскинул брови.
— А я всё думал, почему вы не заходите.
Придворный лекарь окинул взглядом комнату, словно оценивая атмосферу, и заговорил:
— Противоядие закончилось, пришлось готовить новую порцию, поэтому я задержался.
— Противоядие? Сейчас она выглядит вполне здоровой.
— Снаружи может и так, но мы не знаем, что внутри. И как именно действует яд.
— ...
— Всё-таки она британка.
В его словах сквозило глубокое пренебрежение. Соседствующим странам редко удается сохранить добрые отношения, а с тех пор как Эспедия благодаря своей мощной морской силе возвысилась до статуса империи, открытое презрение к Британии стало повсеместным.
Тем не менее, открыто проявлять такие чувства считалось признаком невоспитанности или грубости, но, решив, что Ивелин всё равно ничего не понимает, он не стеснялся в выражениях.
— Господин лекарь. Вам стоит следить за своими речами,
— вмешался Данте, внезапно занервничав и взглянув на Ивелин. Он словно на мгновение забыл, что она его не понимает. Лекарь лишь пожал плечами.
— Всё равно эта женщина ничего не поймет.
— ...Если Его Высочество узнает о ваших словах, он не будет доволен.
— Ну, даже будь она эспедийкой, ей всё равно пришлось бы принимать лекарство. Как минимум ещё неделю.
Несмотря на беспокойство Данте, резкость лекаря принесла Ивелин определенное облегчение. Он открыто выказывал неприязнь даже в присутствии адъютанта Принца.
Это значило, что если её отравят, он станет первым и самым очевидным подозреваемым. А раз он не скрывал своих чувств, то, скорее всего, не стал бы подмешивать ничего лишнего в противоядие.
«Люди, которые открыто скалятся, даже в чем-то милы».
Ивелин спокойно улыбнулась мысли, от которой лекарь пришёл бы в ужас. В тот же миг она поймала на себе его взгляд, полный недоумения.
— Вот так.
Ивелин по его указанию высунула язык, позволила измерить температуру, зажала во рту странную деревяшку и дала прослушать сердцебиение. После осмотра он протянул ей чашу с противоядием.
Вкус был ужасным, к нему невозможно было привыкнуть. Когда она, сморщившись, осушила чашу, лекарь внезапно протянул ей корзину с яблоками.
— Ах да, и эти яблоки. Одна горничная просила передать.
— ...Горничная?
— Похоже, они были дружны, возможно, из-за того, что та тоже знает британский язык.
Немногие горничные открыто признавались в знании британского языка. Если не считать тех, кто это скрывал, их было всего три или четыре.
Учитывая, что Ивелин ни с кем из них не была дружна, это вряд ли был подарок в знак пожелания скорейшего выздоровления. Значит, ответ был один.
Знатная дама.
[...]
На дне корзины наверняка было спрятано послание от неё. Письмо ушло только вчера вечером, а ответ пришёл меньше чем через день. Слишком быстро. Может быть, «Знатная дама» сейчас находится где-то поблизости от замка Понферрада?
— Яблоки? А это не похоже на присвоение имущества? — Данте, приняв корзину из рук лекаря, приподнял пару верхних плодов. Ивелин с трудом разжала кулаки, в которых невольно скопилось напряжение.
— Кажется, иногда горничные лично просят торговцев, поставляющих припасы во дворец.
— Ну, это понятно.
Вскоре Данте потерял интерес к корзине и просто поставил её на стол. Лекарь, собрав свой саквояж, уже собрался уходить, но замялся у двери и обернулся к Данте.
— Ах, кстати...
— Да, слушаю вас.
— Где Его Высочество? У него как раз должно было закончиться успокоительное средство, которое я прописывал в прошлый раз.
Поскольку лекарь уже отвернулся, Ивелин смогла без помех увидеть исказившееся лицо Данте.
То сильное чувство, которое на мгновение промелькнуло в его взгляде... к её удивлению, было отвращением.
Прежде чем она успела моргнуть, Данте вернул свою привычную улыбку и, шагнув к двери, взялся за ручку.
— Я провожу вас к Его Высочеству.
Даже закрывая дверь, он по очереди указывал то на Ивелин, то на выход, имитируя жест рукой у горла. Если она и не поняла остальное, то смысл того, что ей нельзя выходить из комнаты, был ясен.
Ивелин подождала, пока шаги затихнут, и перевернула корзину с яблоками на кровать.
Плоды рассыпались по белому покрывалу.
Однако ожидаемой записки нигде не было. Она ощупала каждое яблоко, но ни на одном не было повреждений, и внутри они не были полыми.
Ивелин обхватила голову руками. Неужели она ошиблась? Но в этом замке не было никого, кто стал бы просто так присылать ей яблоки.
Если бы это действительно было ради дружбы, ей бы передали имя отправительницы.
Внезапно её взгляд упал на пустую корзину. Словно в трансе, она перевернула её, и на кровать выпал платок, который лежал на дне.
Сначала он показался ей обычным, но при ближайшем рассмотрении стало ясно, что это два слоя тонкой ткани, сшитых вместе.
Ивелин почувствовала, что внутри что-то шуршит. Проткнув платок ножом для писем, она нащупала кусочек бумаги.
Она поспешно развернула записку.
«Через два дня. Три часа утра. Западная терраса. Принести верёвку».
Как только она прочла это, перед глазами встало лицо Данте. Тот его почти комичный жест у горла. Насмешливый взгляд в её памяти приобрел гораздо более зловещую форму.
Покушение на члена императорской семьи и подозрение в шпионаже.
Учитывая, что любого из этих обвинений было достаточно, чтобы немедленно отправить её в подземелье, обращение с ней здесь было не просто мягким, а исключительным.
Конечно, от «отравления» пострадала сама Ивелин, а подозрение в шпионаже так и оставалось лишь подозрением.
Сколько бы они ни копались в её прошлом и связях, они не смогли бы найти весомых доказательств, поэтому им оставалось довольствоваться лишь негласным наблюдением.
«Они бы ничего не нашли, как бы ни старались».
Владелец типографии скрылся, получив крупную сумму от Знатной дамы, а в монастыре никто не знал, что она занималась переводами.
Они не нашли бы ни свидетельств, ни следов того, что она учила язык Эспедии, и на этом всё заходило в тупик. Шпионка, не знающая языка — что может быть нелепее?
В любом случае, в такой ситуации лучшим решением было вести себя тихо и послушно. Перед Принцем и Камергером она должна была играть роль кроткой горничной, а перед Знатной дамой — делать вид, что пытается вернуть утраченное доверие.
В конце концов, сейчас ей нужно было лишь немного времени, чтобы Кора оказалась в безопасности.
Когда Ивелин подошла с полными руками инвентаря для уборки, Данте придержал для неё дверь кабинета. Теперь адъютанты Принца следили за ней ещё более пристально.
— Заходи.
Ивелин молча кивнула и вошла. Кабинет содержался в идеальном порядке, так что работы было немного, но из-за отсутствия сноровки уборка затянулась.
Проветрить помещение, широко распахнув окна, выбить пыль из штор, вычистить золу из камина — на всё это ушло полдня.
Приближалось время обеда.
Ивелин поспешно протерла стол в кабинете сначала влажной, а затем сухой тряпкой. Уборка закончилась тем, что она поставила в вазу цветы, срезанные садовником утром.
Она привела в порядок испачканную в саже одежду и сменила фартук на чистый. Шаги по направлению к лестнице были тревожными.
— Ах, вот и она.
Лицо слуги, который в нерешительности замер у входа на четвертый этаж, просветлело, когда он увидел её. Похоже, его задержали из-за ограничений на вход, когда он привез сервировочную тележку.
Лукас, который внимательно изучал содержимое тележки, наклонившись над ней, кивнул. Проверка была окончена. Ивелин приняла тележку у слуги.
Она была настолько тяжелой, что Ивелин пошатывалась при каждом толчке. За те десять шагов, что она прошла, она едва не врезалась в стену несколько раз. Хорошо, что столовая была близко...
Она летела к двери с такой скоростью, что Лукас в ужасе подскочил и распахнул её. Она была благодарна, но у неё не было сил даже на вежливый жест. Ивелин припарковала тележку у огромного стола в столовой.
До двенадцати часов, назначенных Камергером, оставались считанные минуты. Она поспешно начала расставлять пустые тарелки, вилки и ножи в нужном порядке.
Странное чувство возникло, когда она открыла крышку первой тарелки.
— ...
Она быстро проверила остальные блюда.
Паштет из утиной печени, эстофадо де вака с густым томатным соусом, имеющим кисловатый запах, острая энсалада с перцем чили и телятина, с которой буквально капала кровь.
Все приготовленные блюда казались слишком тяжелыми для ланча.
Пусть Висенте и был членом императорской семьи, он провел всю жизнь на фронте.
Если бы он был привередлив в еде, он бы не выжил в армии, а по достоверным слухам, его вкусы были весьма скромными.
Да и вообще, была ли необходимость в такой сложной обработке продуктов?
Хотя жители Эспедии любят более соленую и острую пищу, чем британцы, на ланч они обычно предпочитали что-то более легкое.
Это выглядело так, будто вкус и аромат еды пытались намеренно скрыть...
Звук плавно открывшейся тяжелой деревянной двери вырвал Ивелин из раздумий.
Вошедший в столовую Висенте прошел мимо Ивелин, словно не замечая её, и сел на свое место. Она, следуя указаниям Камергера, покорно склонила голову и отступила на несколько шагов к стене.
Обязанностью горничной было стоять неподвижно, как предмет мебели, пока хозяин не закончит трапезу.
— Ваше Высочество, я вхожу.
Прежде чем дверь закрылась, в комнату торопливо вбежал придворный лекарь. Висенте медленно сделал глоток воды из бокала.
— Ты опоздал.
— Состав немного изменился, это потребовало времени... Прошу прощения за задержку.
— Итак, ты принес то, о чем я просил?
— мягко спросил Висенте, разрезая ножом еду на тарелке.
— Ах.
Лекарь, искоса поглядывая на блюда, к которым притронулся Висенте, словно только что вспомнил, открыл свою кожаную сумку. Он достал стеклянный флакон и почтительно протянул его Висенте.
Ивелин хотела рассмотреть, что в нем, но с опущенной головой обзор был ограничен.
Лекарь произнес вполголоса:
— Я подготовил состав с чуть большей дозировкой, чем обычно. Это жевательная форма, эффект наступит быстрее.
— Как быстро?
— Двадцати минут будет достаточно.
— Кастро и в этот раз изрядно постарался. Снова достал то, чего в Эспедии и не сыскать.
— ...
— Не делай такое лицо. По крайней мере, за это я благодарен своему кузену.
Ивелин заметила, что он съедает лишь по одному кусочку из каждой тарелки. Вскоре он отложил приборы, вытер губы салфеткой и поднялся.
Раздался мягкий звук отодвигаемого стула. Лекарь, округлив глаза, тут же вмешался:
— Вы уже закончили?
— Нет аппетита.
— В следующий раз я сделаю выговор повару, чтобы он лучше учитывал ваши вкусы. Если вы будете так питаться, ваш организм не выдержит.
Послышался его тихий смех.
— В этом нет нужды, следи за чем-нибудь другим,
— голос, произнесший следующие слова, был довольно холодным. — Должно быть, утомительно каждый раз проверять в столовой, что и в каком количестве я съел.
— Ваше Высочество! О чем... о чем вы говорите!
— ...
— Это... вы действительно несправедливы ко мне. Это недоразумение!
— Даже если это не недоразумение, я всё равно ничего не могу поделать. Разве не так?
Его голос звучал почти ласково. Ивелин инстинктивно подняла голову, услышав приближающийся стук каблуков.
Висенте, подошедший к ней почти вплотную, смотрел на неё сверху вниз.
— ...А.
Только тогда Ивелин поняла, что загораживает ему путь. И то, что с момента их встречи в столовой они впервые столкнулись взглядами.
— ...
И он просто прошел мимо Ивелин.
Обновлено: 08.04.2026