Глава 18 — Глава 18: Признание

— Х-ы-ы... Она тихо простонала. Как только затуманенное сознание прояснилось, первым делом в глаза бросилась незнакомая обстановка. В этом месте витала какая-то зловещая атмосфера, и даже запах, застывший в воздухе, казался холодным. Почувствовав пульсирующую головную боль, она первым делом схватилась за голову. Было трудно понять, где именно она находится. Еще недавно она была в пышном банкетном зале, а затем в саду. Память возвращалась медленно. Мария и яд, Висенте, и её собственное тело — Ивелин... Она выжила. Это была первая мысль, возникшая в голове, как только всё вспомнилось. Следом пришла обжигающая боль в горле и пищеводе, словно там остались гноящиеся ожоги. Последствия... гарантировать ничего нельзя, но, скорее всего, они не будут необратимыми. Ведь она тщательно выверила дозу яда, чтобы та не стала смертельной. Мария хотела, чтобы она подала Висенте чай на следующий день, но Ивелин сама выбрала время, когда рядом будет глава рыцарского ордена. Полагаться только на Висенте было слишком рискованно. Теперь она знала, что этот человек и глазом не моргнёт, даже если на его глазах умрёт пара-тройка людей. Поэтому она рассчитала, что при свидетелях он не сможет полностью проигнорировать случившееся. И то, что она до сих пор жива, доказывало правильность этого расчёта. — А... Охрипшее и воспалённое горло при каждом глотке отзывалось такой болью, будто она глотала лезвия ножей. Чтобы привыкнуть к этой боли, она намеренно сглотнула ещё раз. Едва придя в себя, она попыталась повернуть голову. Судя по синеватому свету, пробивающемуся сквозь окно, наступил рассвет. Но где же она всё-таки находится? Пробыв в Понферраде около месяца, она думала, что знакома с большинством помещений, но это место было ей совершенно неведомо. Она ожидала, что после того, как выпьет яд, её перенесут в комнату для слуг или в лазарет, но это место не было похоже ни на то, ни на другое. Ивелин перевела взгляд чуть дальше. К её тревоге, она увидела расставленную в комнате старинную мебель. Кровать, на которой она лежала, и одеяло были необычайно роскошными. В тот момент, когда она подумала, что такие вещи подобают великим аристократам или членам императорской семьи, по её спине пробежал неприятный холодок. Как только эта мысль посетила Ивелин, она попыталась резко вскочить. — Лежи. От внезапно раздавшегося голоса сердце ушло в пятки. Когда она замерла в нерешительной позе, Висенте схватил её за плечи и прижал обратно к кровати. — Ты проспала два дня подряд. Если будешь так двигаться, телу станет хуже. Как только её спина снова коснулась мягкой постели, он убрал руки. Поспешно, словно даже мимолётное прикосновение требовало от него огромного терпения. Снизу вверх она видела его холодное лицо. Фиолетовые глаза, светящиеся в темноте ярко-синим пламенем. Изгиб губ, застывший в косой усмешке. Может, дело в том, что ей только что снился сон о нём? Почему-то сама встреча с ним лицом к лицу казалась нереальной. Ивелин смотрела на Висенте в некотором замешательстве. Единственным ощущением реальности было то, что в отличие от сна, где он был безупречно одет с головы до ног, сейчас его одежда выглядела более небрежной. Хотя его лицо по-прежнему оставалось великолепным, словно высеченным из камня... — Раз уж всё так обернулось, почему бы нам не поговорить по душам? В его голосе мгновенно послышались стальные нотки. Поговорить по душам? О чём именно? О том, что на самом деле я — погибшая Елена и по какой-то причине очнулась в теле этой женщины? Что у меня есть младшая сестра, которая мне не родная, но я ею дорожу? Что её жизнь находится в заложниках, и я не могу действовать опрометчиво? Что я пришла сюда, чтобы отплатить тебе за доброту? Чтобы защитить тебя? ...Истина порой звучит более нелепо, чем ложь. Если она наивно выложит всё это перед Висенте, её наверняка сочтут сумасшедшей. Будет удачей, если её не упекут в психиатрическую лечебницу. А может, её заточат в монастырь. Или объявят ведьмой и отправят на костёр. Она знала набожность и консерватизм жителей Эспедии лучше, чем кто-либо другой. К тому же, Висенте. Хотя она редко общалась с ним взрослым, она была хорошо знакома с его неизменным характером по слухам в светском обществе. Его набожность, суровость, с которой он соблюдал военный устав как императорский указ, его принципиальность, сдержанное рыцарство, прямолинейность... Она инстинктивно чувствовала, что он вряд ли проявит гибкость, узнав правду. И более того, обрадуется ли он призраку покойной Елены?.. — Кто тебя подослал? Висенте снова заговорил, видя её затянувшееся молчание. В том, как он откинул назад растрепавшиеся волосы, чувствовалось нескрываемое раздражение. — Назови имя того, кто дал тебе яд. Хватит этого дешевого спектакля. Ивелин упрямо сжала губы. Насколько он догадался? Или что он заподозрил?.. Их взгляды столкнулись в негласной попытке прощупать друг друга. После короткого противостояния Ивелин первой отвела глаза, не выдержав его напора. После долгого молчания раздался ритмичный звук — он чем-то постукивал по поверхности. — Записка, которую ты показала перед главой рыцарского ордена, была находчивым ходом. Как будто ты всегда поступала так ради меня. Даже не поворачивая головы, она ясно представляла себе картину. Из-за участившихся в последнее время встреч её понимание Висенте невольно углубилось. Настолько, что она знала его привычку постукивать пальцами, когда он о чем-то долго размышляет. — Но ты не можешь не знать, что я никогда не пил чай, который ты заваривала. Тук. — Так что версия о том, что ты сделала это, чтобы спасти меня, не выдерживает критики. Тук. — Кому же ты хотела показать, что тебе пришлось выпить чай вместо меня?.. Он бормотал это словно про себя, но на самом деле слова предназначались именно ей. — Тебя шантажируют? Ивелин невольно крепко сцепила руки под одеялом, пораженная тем, как точно он попал в самую суть. Когда она упрямо продолжила избегать его взгляда, послышался звук отодвигаемого стула. Шаги приблизились, и она почувствовала, как край кровати просел под его весом. — Если это так, то всё просто. Будто сочтя её нежелание смотреть ему в глаза дерзостью, он подцепил её подбородок пальцами. Стоило ему коснуться её лишь фалангой пальца, как всё её тело мгновенно сковало от накатившего напряжения. От волнения её пальцы смяли дорогую ткань одеяла. Уж лучше бы это была та печально известная допросная в императорском дворце, чем это интимное пространство. — Если расскажешь всё, что знаешь о тех, кто за тобой стоит, я смогу уладить любую проблему. Длинная тень накрыла её. Почувствовав себя так, словно её сейчас поглотят, Ивелин зажмурилась. Сердце забилось так быстро, что было трудно дышать. — Если ты просто сменишь того, кому предана... я сделаю что угодно. Ложь. Это наверняка была ложь. Если бы она хоть немного меньше знала о законах императорского дворца, она бы наверняка безрассудно поддалась на его предложение. Но она, волей-неволей, всю жизнь провела рядом с Кастро и на себе испытала, что такое заточение во дворце. Она знала, насколько настойчивы рыцари императора и кронпринца. Насколько их слежка не оставляет даже щелки для вдоха. Какими бы выдающимися ни были его способности, противостоять всей империи ему не под силу. [...] К тому же, если она скажет правду, поверит ли он? Ей было стыдно, что она поставила на кон жизнь «Ивелин», но она не могла рисковать жизнью Коры. Пока что ничего нельзя рассказывать. По крайней мере, до тех пор, пока сестра Тилли не подготовит безопасное убежище и безопасность Коры не будет гарантирована. — Подумай. Но лучше поторопись. Нравится тебе это или нет, ты уже... Он серьезно посоветовал ей, на мгновение замявшись в конце фразы. — Будет лучше, если ты сама признаешься во всем до того, как я узнаю всё лично. Так ты получишь более выгодную позицию в переговорах. [...] — Так что, прошу, сделай мудрый выбор, мисс Бенедикт. Тук-тук. — Ваше Высочество. Это Данте. Как только он договорил, за дверью послышались шаги. Она почувствовала, как кровать, наклонившаяся под весом Висенте, вернулась в прежнее положение. Открыв крепко зажмуренные глаза, она увидела, как в открытую дверь вошли адъютант Висенте и его лекарь. — Что случилось? — Господин лекарь сказал, что закончил приготовление антидота, вот я и привел его. Он сказал, что к этому времени горничная уже должна прийти в сознание. — Она очнулась несколько минут назад. Осмотрите её. — ... — Надеюсь, никаких последствий не останется. Она была поражена его взглядом, который выглядел почти нежным. Казалось, ему не привыкать менять маски так легко. В её ушах всё ещё отчетливо звучал его голос, подстрекавший к предательству. Несмотря на затуманенное ядом сознание, она в общих чертах могла понять ситуацию. Теперь стало ясно, почему её демонстративно выставили на его кровати, а не в комнате для слуг. Он намеренно собирался повесить на неё клеймо предательницы, не считаясь с её желанием. Чтобы показать это «тем, кто стоит за Ивелин». «Подумай. Но лучше поторопись. Нравится тебе это или нет, ты уже...» Большинство слухов, ходивших в светском обществе, были либо ложными, либо распускались теми, кто его совсем не знал. Он был коварен, умен и прекрасно осознавал свою притягательность. Его взгляд, голос, уверенность, граничащая с высокомерием... Тот тип самообладания, который присущ только тем, кто привык очаровывать людей и заставлять их действовать по своей указке. — Тогда отдыхай. При этих словах Ивелин вскинула голову. Нельзя было заканчивать разговор на этом. Если всё пойдет так, как наметил Висенте, он объявит Ивелин своей женщиной. Чтобы использовать её в своих планах. Она должна была во что бы то ни стало разрушить этот замысел. Сказать, что это плохой выбор, что у неё нет таких великих мотивов, о которых он подозревает, что она обнаружила яд случайно и что она совершенно бесполезна... [Ваше Высочество.] Ивелин поспешно приподнялась. Прямо перед тем, как Висенте вышел из комнаты, она с трудом разомкнула губы. [Простите, я совершенно не понимаю, о чем вы говорите. Я не очень умна и не знаю ни слова на эспедском. Мне просто было так приятно, что вы заговорили со мной, что я даже не подумала о том, как это может быть невежливо.] — ... [Но ведь вы, Ваше Высочество, наверняка знаете британский язык...] Из-за сильно отекших связок голос звучал еще хуже, чем она ожидала. Ивелин из последних сил постаралась говорить громче. [Вы мне нравитесь. Очень сильно, Ваше Высочество.] То ли из-за последствий яда, то ли по иной причине, у неё поднялась небольшая температура. Это заставило её щеки казаться раскрасневшимися. [Настолько, что я подумала — лучше уж я умру вместо вас.] — ... [Раз вы впустили меня в свою спальню... могу ли я надеяться, что вы чувствуете то же самое?] Ложь всегда звучит более правдоподобно, если прикрыть её щепоткой правды. Ивелин посмотрела на Висенте полным надежды взглядом. Да, пока было слишком рано. И для того, чтобы всё рассказать, и для того, чтобы стать предательницей. Как только Кора будет в безопасности, она готова будет понести любое наказание. — ... Очаровательно прищуренные глаза, сине-фиолетовые зрачки. В их глубине тлела искра — то ли гнева, то ли интереса. Казалось, в жилах принца течет кровь легендарного монстра, способного околдовывать людей. Каждый раз, когда она встречалась с ним взглядом, у неё перехватывало дыхание и всё внутри сжималось. Висенте вышел за дверь, ничего не ответив.