Яд.
С того самого момента, как Ивелин начала пересыпать чайные листья в заварочный чайник, Висенте был в этом уверен. Даже если не брать в расчет ее дрожащие руки, из-за которых она едва не опрокинула поднос, ее лицо было бледным, словно она вот-вот упадет в обморок. Даже при самом благосклонном взгляде она выглядела подозрительно — в точности как человек, собирающийся совершить преступление.
«И как она только посмела явиться с таким лицом?» — он мысленно цокнул языком.
Может быть, его ожидания были слишком завышены?
Всего несколько дней назад он думал, что при должном обучении она может стать полезной. Поначалу ему казалось, что у нее подходящая внешность и достаточно смелости. Однако, если она так трясется из-за того, что подмешивает яд в чашку чая, она не то что двойным шпионом — она и десяти минут не продержится в светском обществе Эспедии.
Висенте, подперев подбородок рукой, скрестил свои длинные ноги.
К тому же, листья курарина. Это был редкий яд, но он входил в число двадцати ядов, к которым у членов императорской семьи Эспедии обычно вырабатывался иммунитет. Потратить с таким трудом добытый шанс на отравление на подобную ерунду? Здесь было одно из двух.
Либо ее осведомленность была никудышной, либо женщина была брошена своим покровителем.
Первый вариант был скорее забавным, но второй сулил проблемы. Особенно если тот, кто стоял за ней, был настолько дерзок, что решил подбросить ему «отрезанный хвост» для расправы.
Даже если схватить женщину и допросить, вряд ли удастся получить информацию о ее покровителе. Если бы она знала что-то решающее, от нее избавились бы более прямым способом.
«Так убить ее или оставить в живых и приютить?..»
В любом случае, даже если он выпьет несколько чашек яда курарина, это не нанесет ему никакого вреда, а потраченных на слежку усилий было жаль. К тому же женщина все еще имела ценность.
Темно-каштановые волосы, серо-голубые глаза и эта аура, мгновенно заставляющая вспомнить о Елене. Если разбирать по отдельности, черты лица отличались, но выражение, которое иногда проскальзывало на ее лице, порой поражало даже его самого.
Словно она действительно восстала из могилы.
В последние годы было секретом полишинеля то, что Кастро затаскивал в постель женщин, похожих на Елену. Висенте, опустив взгляд, смотрел на женщину, которая покорно наклоняла чайник.
В тот момент, когда эта горничная по наивности предложит ему этот отравленный чай, ее судьба окажется в его руках.
Будет ли она жить или умрет — решать только ему. Но какой смысл с убытком для себя подбирать ту, у кого нет политического чутья даже на то, чтобы понять, что ее предали?.. Хотя внешность была хороша, она не была незаменимой.
Чем больше он думал об этом, тем холоднее и спокойнее становилось в голове.
Выгода от того, чтобы оставить женщину, была невелика, а риск — огромен. Человек, который будет участвовать в его планах, должен уметь думать самостоятельно.
Обладать хотя бы некоторой образованностью, проницательностью, смелостью и чутьем. Если эта женщина даже не понимает, что ее бросили, она не сможет подняться до нужной ему высоты, даже если он протянет ей руку. Как раз в тот момент, когда он собирался утвердиться в своем решении, женщина протянула карточки.
[Всегда] [То же самое] [Сначала] [Ем] ?
Прежде чем он успел осознать смысл этих карточек, женщина взяла чашку. Она выпила ее элегантным жестом, прежде чем он успел ее остановить. Все произошло так мгновенно, что Висенте осознал факт того, что она проглотила яд, с задержкой в один такт.
Неужели нашелся безумец, который влил этот яд в собственный рот?
— Что ты творишь?!
Кое-как придя в себя, он крепко схватил женщину за запястье. Пустая чашка, которую она выронила, покатилась по ковру, оставляя едва заметный след. Она выпила все. До последней капли.
Разве может быть у простолюдинки иммунитет к курарину?
Пока он стоял, потеряв дар речи от растерянности, сквозь ее посиневшие губы хлынула кровь.
— О боже!
Вскрика рыцаря-командора не было слышно. Женщина, извергнув кровь несколько раз, приподняла дрожащие веки.
Ее хрупкое тело опасно покачнулось и рухнуло, словно подкошенное. Висенте едва успел подхватить ее тело прежде, чем оно ударилось об пол. Галлюцинация или, может быть, видение.
«Висенте».
Темная комната, истекающая кровью женщина, темно-каштановые волосы и бледная кожа… Мучительное дежавю. Казалось, какой-то момент из прошлого повторился вновь.
— Разве это не яд курарин? — подал голос рыцарь-командор, проверив чайник и с запозданием осознав ситуацию. От этой глупости Висенте с трудом вырвался из плена прошлого. Дыхание перехватило.
— Позови личного лекаря.
— Прошу прощения?
— Какие-то проблемы?
— Но, Ваше Высочество. Правило гласит, что придворный лекарь осматривает только членов императорской семьи…
— На моих глазах человек упал замертво. Причем выпив яд, предназначавшийся мне.
— ...
— Ты ведь не собираешься сказать, что твои хваленые правила важнее человеческой жизни?
— Э-это… О, нет.
— Если не хочешь смерти этой женщины, поторапливайся.
Боковым зрением он увидел, как рыцарь-командор поклонился. Старый пол заскрипел, а затем послышались торопливые шаги, спускающиеся по лестнице.
Висенте даже не повернул головы, молча глядя сверху вниз на женщину, лежавшую без сознания в его руках.
Ее лицо казалось бесконечно безмятежным. Она совсем не была похожа на человека, который только что безрассудно выпил яд. Это не могло не поражать.
Он немного повысил свою оценку этой женщины. Если не считать того, что у нее не было ни малейшей причины пить яд, она полностью обманула его ожидания. Основой переговоров было умение застать противника врасплох. Острая интуиция, смелость и хитрость, заставившая не желающего того оппонента сесть за стол переговоров — и это выражение лица.
Вспомнив лицо Ивелин перед тем, как она потеряла сознание, Висенте невольно коротко рассмеялся. Только тогда он понял смысл этого дерзкого и отчаянного выражения.
Оно, должно быть, означало: «Пожалуйста, спаси меня».
— Судя по обстоятельствам, она контактировала с тем, кто заказал отравление. Вы должны обращаться с ней как с важным свидетелем.
— Этот свидетель спас мне жизнь. Нужно ли здесь еще о чем-то договариваться?
— Эту заслугу я… признаю. Но эта женщина хранила при себе смертельный яд.
— К этому яду у меня есть иммунитет, а она об этом не знала.
— Но Ваше Высочество…
«Но как вы можете оставлять ее в своей спальне?» — слова, которые камергер не решился закончить, были прекрасно слышны всем присутствующим в комнате. Всем, за исключением женщины, которая посмела занять кровать принца и лежала без сознания.
Прошли целые сутки. Столько времени утекло с тех пор, как эта женщина выпила яд и упала перед ним.
Это значило, что подобные изматывающие споры повторялись уже полдня.
— Тот факт, что она вообще принесла яд к Вашему Высочеству, подозрителен.
Висенте издал тихий вздох, услышав вопрос, который крутился по кругу.
— Должно быть, она узнала об этом слишком поздно. А поскольку она не знает языка, предупредить не могла.
Несмотря на то, что он сам ни на грош не верил словам женщины, когда нужно было лгать, это становилось удобным оправданием.
— А может, она и вовсе не понимала до самого конца. Если только она не круглая идиотка, которая вливает в себя яд, зная, что это такое.
То, что в этой ситуации он не скрывал своего недовольства, объяснялось досадой от того, что ему приходится действовать в соответствии с ее замыслом. Словно она насквозь видела, как будут развиваться события после того, как она потеряет сознание.
— Тем не менее, спальня — это слишком. Даже сейчас ее можно перевести в тюрьму или в комнату для служанок…
— По дворцу бродит некто, жаждущий моего отравления. Что если эту женщину переведут в менее охраняемое место и она умрет?
— ...
— Хватит об этом.
Стоило ему устало махнуть рукой, как придворный лекарь, закончивший осмотр, начал убирать инструменты. Его движения, когда он проверял дыхание, веки и цвет языка, были осторожными. После тщательного осмотра лекарь поднял усталое лицо.
— Кажется, опасный момент миновал. Судя по всему, количество яда изначально было не таким уж большим.
— А сознание?
— Если повезет, она придет в себя через несколько дней, а может, и через несколько часов. Ее организм совершенно не имеет иммунитета к яду, поэтому трудно сказать наверняка… — лекарь нерешительно добавил: — Я буду заходить утром и вечером, чтобы следить за ее состоянием. Как только она придет в сознание, дайте ей противоядие, и последствий не останется.
Лицо женщины без сознания по-прежнему было бледным, но благодаря нескольким кровопусканиям на нем появился слабый проблеск жизни. Врачи, работающие в императорском дворце, обычно придерживались консервативных взглядов на симптомы пациентов, так что это вполне можно было расценивать как признак того, что она легко придет в себя в течение нескольких часов.
Только тогда рыцарь-командор, сидевший с застывшим лицом в кресле в углу гостиной, поднялся со своего места.
— Рад слышать, что она скоро придет в себя. Ваше Высочество, я же откланяюсь, чтобы доложить Его Величеству о случившемся и принять меры для скорейшего проведения расследования по этому делу.
— Сэр.
На зов Висенте рыцарь обернулся. Принц отдал короткий приказ:
— Об этом деле — молчок.
— …Но Ваше Высочество. Это покушение на безопасность члена императорской семьи. Как бы это ни касалось лично вашей безопасности, я не могу молчать об этом по собственному усмотрению.
Ответ был прямолинейным. В этом весь рыцарь-командор императорского ордена. Висенте коротко цокнул языком.
— Его Величество кое-что мне обещал.
— ...
— Через несколько месяцев он прикажет мне вернуться на службу, и я не хочу создавать ненужных неприятных ситуаций.
На самом деле ему было все равно. Будут ли они молчать или разнесут слухи. Однако чем больше он что-то скрывает, тем больше люди склонны принимать это за истину. Не испытывая ни малейшего сомнения.
По той же причине он максимально ограничил доступ на четвертый этаж, который и так был закрыт для большинства. С того дня взоры общества, стремящегося разузнать придуманную истину, которую он якобы скрывал, были прикованы не к нему, а к четвертому этажу.
Он притворялся великим таинственным затворником, но на самом деле его целью было всего лишь отвлечь внимание людей.
До того самого момента, пока эта женщина сама не упала в его объятия.
Раз уж ему подбросили ее, чтобы он хорошенько ее использовал, то, как именно это сделать, зависело целиком от него. Висенте отбросил мысли и мягко добавил:
— Если это так сложно, прошу сохранить молчание хотя бы на время. По крайней мере, до тех пор, пока Ивелин не поправится.
Имя «Ивелин» прозвучало из его уст нежнее, чем он ожидал. Раз уж из уст принца прозвучала целая «просьба», простому рыцарю-командору было бы трудно осмелиться отказать ему в лицо. Лицо рыцаря-командора на мгновение омрачилось.
— Но…
— Допросы императорского дома трудно вынести даже здоровому человеку. А с таким ослабленным телом, как у нее…
— …Я понял.
— Хорошо. Можете идти.
По приказу Висенте камергер, рыцарь-командор и придворный лекарь одновременно поднялись со своих мест. Послышались удаляющиеся шаги, а следом закрылась дверь. Когда суетливые звуки дыхания исчезли, воцарилась глубокая тишина.
Солнце садилось. За то короткое время, что он наблюдал, закатный свет, задержавшийся на губах женщины, скользнул по подбородку и исчез в глубине комнаты.
Висенте, откинувшись на спинку кресла, смотрел на Ивелин. Весь этот пейзаж казался нереальным, но самым поразительным была эта женщина, лежащая на его кровати.
«Раздражает».
Каждый раз, когда она погружалась в темноту, она словно заставляла его вспоминать Елену. Даже этих мимолетных черт было достаточно, чтобы он не мог отвести взгляд. Вырвался усталый вздох.
— О чем же ты думала?
На безмятежном лице спящей женщины невозможно было прочесть никаких намерений. В последнее время поступки Ивелин были загадкой, мотивы которой невозможно было разгадать.
— То сжигает документы, которые с таким трудом выкрала, то прячет улики, подброшенные ей прямо под нос, то выпивает яд…
Он не понимал ее цели. Было очевидно, что за ней кто-то стоит, но иногда женщина вела себя так, будто твердо решила защитить его. В этом дворце Понферрада, полном врагов, ее действия были единственными в своем роде.
Но почему? Неужели между ними была какая-то эмоциональная связь? Привязанность? Преданность?
Насколько помнил Висенте, в его памяти не было ни одного события, которое могло бы заставить Ивелин так поступать.
Да. С самого начала проблема заключалась именно в этом. В том, что он не знал мотивов этой женщины.
Обновлено: 08.04.2026