Я прожила всю жизнь, будучи использованной другими людьми, и умерла в 16 лет. Думала, что так все и закончится, но когда открыла глаза, то оказалась в прошлом. Я ужаснулась, представив, что проживу остаток жизни в муках ещё раз.

Но вдруг передо мной появился отец, которого я никогда раньше не видела. О его существовании я вообще даже и не подозревала.

• Когда ты заберёшь мои силы?

Глаза Данте засверкали от слов Эвелин.

• Всё сделано, так когда?

• Я не буду...

• Почему?

Эвелин правда не могла понять почему, ведь все жаждали ее силы. Все хотели этого, говоря, что она жертва, посланная Богом для людей.

Так почему же он отказывается?

• Теперь никто не отнимет у тебя силу и никто не побеспокоит. Я защищу тебя.

• Ты тоже попытаешься забрать мою силу.

• Нет.

• Все так говорили и украли её. Они заперли меня в тюрьме.

Это было слишком жестоко для пятилетнего ребенка. Но ее лицо не выражало никаких эмоций, как будто то, что она говорила, было вполне нормальным.

Сердце Данте сжалось, когда он увидел, что его дочь полностью разбита.

Я прожила всю жизнь, будучи использованной другими людьми, и умерла в 16 лет. Думала, что так все и закончится, но когда открыла глаза, то оказалась в прошлом. Я ужаснулась, представив, что проживу остаток жизни в муках ещё раз.

Но вдруг передо мной появился отец, которого я никогда раньше не видела. О его существовании я вообще даже и не подозревала.

• Когда ты заберёшь мои силы?

Глаза Данте засверкали от слов Эвелин.

• Всё сделано, так когда?

• Я не буду...

• Почему?

Эвелин правда не могла понять почему, ведь все жаждали ее силы. Все хотели этого, говоря, что она жертва, посланная Богом для людей.

Так почему же он отказывается?

• Теперь никто не отнимет у тебя силу и никто не побеспокоит. Я защищу тебя.

• Ты тоже попытаешься забрать мою силу.

• Нет.

• Все так говорили и украли её. Они заперли меня в тюрьме.

Это было слишком жестоко для пятилетнего ребенка. Но ее лицо не выражало никаких эмоций, как будто то, что она говорила, было вполне нормальным.

Сердце Данте сжалось, когда он увидел, что его дочь полностью разбита.