Поздней ночью Ута сидела на своей кровати. Перед ней лежал подарок от Маркуса, а сама она была одета в его футболку, которую «одолжила», чтобы использовать вместо пижамы. Разумеется, Маркусу она об этом не сказала, но вряд ли он заметит пропажу – футболок у него хватало. Зачем она это сделала? Макино как-то обмолвилась, что именно так поступают женщины со своими парнями: забирают их одежду и никогда не возвращают.
Эта мысль заставила Ута слегка покраснеть. Она опустила взгляд на подарок: это была большая толстая книга, созданная специально для музыкантов. Она могла служить одновременно и дневником, и тетрадью для написания песен. В основном она предназначалась для записи нот, текстов и всевозможных пометок к ним.
Ута еще в Элегия хотела купить себе нечто подобное и даже показывала эту книгу Шанксу и остальным в их самый первый день на острове. Но потом случилась та трагедия, и она напрочь забыла о своем желании, как, впрочем, и все остальные…
«Но он не забыл», – подумала Ута, взяла книгу и на мгновение крепко прижала ее к груди.
Спустя пару минут она поднялась с постели и подошла к столу, на который и положила подарок. Усевшись поудобнее, она открыла первую страницу и замерла, вновь изучая надпись на форзаце. Это было послание от Маркуса.
Дорогая Ута…
Еще раз спасибо за то, что заботилась обо мне и кормила всякими вкусностями. Хоть мне и не нравится, когда со мной носятся как с маленьким, я искренне ценю то время и силы, которые ты потратила на мой уход – и пока я был прикован к постели в Элегия, и во время нашего путешествия. Я всегда буду тебе за это благодарен.
Когда мы еще были в Элегия, я втайне попросил Гордона купить это для меня. Изначально я планировал вручить подарок в знак благодарности за твою заботу, но подходящий момент всё никак не находился, поэтому я решил, что это станет прощальным подарком. Надеюсь, тебе понравится и книга окажется полезной.
Желаю тебе веселого, безопасного и счастливого пути. Еще я надеюсь, что ты напишешь много великих песен, и с нетерпением жду того дня, когда ты споешь их для меня. Но не забывай тренироваться и становиться сильнее: ты должна уметь защитить себя. Кроме того, тренировки дадут тебе выносливость, необходимую для долгих выступлений, чтобы ты могла петь на протяжении целого концерта.
~ До следующей встречи.
Твой друг…
Маркус.
Ута невольно улыбалась, перечитывая письмо, но к самому концу ее брови слегка нахмурились. Она достала чернильницу и перо. Почерк Маркуса позволял кое-что добавить, и Ута, сосредоточившись, крайне осторожно вписала в конец послания одно-единственное слово. Закончив, она удовлетворенно кивнула. Когда чернила подсохли, она еще раз пробежала глазами по тексту и густо покраснела на последней строчке.
~ До следующей встречи.
Твой парень…
Маркус.
На следующий день после отъезда Ута, Маркус, собираясь с утра, рылся в своем комоде. Спустя минуту тщетных поисков он спросил:
— Кто-нибудь видел мою любимую рубашку?
— Ту светло-голубую, которую ты постоянно носишь? — Уточнил Эйс.
— Ага. Видел её?
Эйс и остальные лишь покачали головами. — Наверное, она в стирке у Макино, — предположил Маркус.
Так прошла неделя, но свою любимую рубашку Маркус так и не нашел…
Маркус резко проснулся от того, что его окатили ледяной водой. Судя по звукам, его братьям досталось то же самое.
— А-а-а-а-а, помогите! Я не умею плавать! На помощь! — Громче всех вопил Луффи.
Маркус открыл глаза и увидел, что находится в их спальне. Рядом барахтались братья, а над ними высился Гарп с огромным пустым ведром в руках. Он посмотрел на внуков сверху вниз:
— Заткнись, придурок, я научил тебя плавать еще в прошлом году.
Луффи внезапно сел и огляделся по сторонам:
— Я что, не тону? — Пробормотал он под нос.
У Гарпа дернулся глаз, после чего он с размаху опустил кулак на голову Луффи:
— Конечно нет!
Луффи схватился за стремительно растущую шишку:
— Больно! Почему так больно?!
— Потому что это мой Кулак Любви, — как ни в чем не бывало ответил Гарп.
— Но я же резиновый!
— Неважно… мой Кулак Любви… ЧТО?! — Глаза Гарпа округлились, а рот на мгновение приоткрылся от изумления.
— Я говорю, я из резин… — Гарп снова ударил Луффи по голове. — …Я слышал тебя с первого раза, паршивец!
— Да за что ты меня постоянно бьешь! — Возмутился Луффи, потирая уже две шишки.
— За то, что вы покинули остров вместе с пиратами! — Рявкнул Гарп. Он подышал на свой кулак и принялся демонстративно полировать его другой ладонью. — Вы все, мелкие негодники, уплыли с пиратским сбродом.
Маркус переглянулся с Эйсом и остальными, после чего скомандовал:
— Бежим!
Они не успели даже добежать до выхода – Гарп с легкостью преградил им путь. Пока старик разбирался с остальными, Маркус попытался выпрыгнуть в окно рядом со своей кроватью. Но не успел он даже коснуться подоконника, как Гарп железной хваткой вцепился ему в загривок. — И куда это ты собрался?
— Э-эм… на раннюю утреннюю прогулку? — Предположил Маркус, косясь на братьев, которые уже без чувств валялись на полу.
В следующее мгновение макушку пронзила нестерпимая боль, и мир погрузился во тьму. Гарп окинул взглядом своих поверженных внуков и тяжело вздохнул:
— Глупые мальчишки… заставили меня за вас волноваться.
Спустя какое-то время Маркус и остальные мальчики пришли в себя на окраине деревни, у самого леса. Над ними с широкой ухмылкой стоял Гарп:
— Поднимайтесь. Хочу посмотреть, чему вы научились.
Следующие несколько часов Гарп методично избивал каждого из них, пока те окончательно не выбились из сил. После этого он повел их на поздний завтрак к Макино. Мальчики ели в угрюмом молчании, чувствуя себя так, будто по ним проехался грузовик. Едва они закончили, Гарп снова вытащил их на улицу, чтобы «тестировать» до самого ужина.
Вечером Гарп отвел внуков в баню, чтобы те могли отмыться и расслабиться. Пока они сидели в общем бассейне, старик произнес:
— Надеюсь, вы, сорванцы, усвоили урок.
Маркус покосился на Луффи:
— И какой же это урок?
— Не якшаться с пиратским сбродом.
— Шанкс не сброд! — Выкрикнул Луффи. — Он великий пират, и я когда-нибудь стану таким же, как он!
Гарп отвесил Луффи такой удар, что тот на несколько секунд ушел под воду. Когда Луффи вынырнул с очередной шишкой и гневно уставился на деда, Гарп лишь сурово нахмурился:
— Прекрати эти дурацкие разговоры! Ты станешь великим и сильным дозорным, как я.
Луффи решительно вскочил на ноги:
— Нет! Я никогда не буду дозорным! Я стану королем пиратов!
— Королем… ТЫ, ГЛУПЫЙ МАЛЬЧИШКА! — Взревел Гарп и бросился на внука.
— А-а-а-а-а! Помогите! Спасите меня кто-нибудь от этой гориллы! — Орал Луффи, пока кулаки Гарпа градом сыпались ему на голову.
— Не смей называть деда гориллой, мелкий Монки!
Маркус улыбнулся, глядя на их потасовку, откинулся на бортик и положил на глаза полотенце. Эйс и Сабо вскоре последовали его примеру.
Рано утром Гарп снова выгнал их на «тренировку» и привел обратно только к обеду. Когда они собрались за столом, Маркус спросил:
— Дедушка, а у тебя есть лишние наручники из кайросэки?
— Э? Откуда ты вообще знаешь про кайросэки?
Маркус лишь пожал плечами:
— Оттуда же, откуда и всё остальное. Так они у тебя есть или нет?
— Зачем они тебе?
Маркус указал на Луффи, который в этот момент набивал рот едой, точь-в-точь как бурундук:
— Чтобы он мог тренироваться без помех со стороны своего Дьявольского плода.
Гарп несколько минут пристально изучал Луффи, прежде чем ответить:
— Идея неплохая… но на деле это работает не так уж хорошо.
— Почему? — Удивился Маркус.
— В Дозоре пробовали это. Кайросэки может помочь, но он никогда не избавит от общей слабости, да и в плане физического развития толку от него мало.
Гарп указал пальцем на Луффи:
— У него будут проблемы с ростом, потому что он съел плод, который изменил его физиологию. Это главная причина, по которой Дозор не одобряет, когда дети едят Дьявольские плоды в таком раннем возрасте.
Маркус посмотрел на Луффи, который их совсем не слушал:
— Значит, когда мы вырастем, мы будем выглядеть иначе?
— Ты точно будешь высоким… а Луффи повезет, если он станет хотя бы вдвое выше, чем сейчас.
— О чем это ты, дедушка? — Спросил Луффи с набитым ртом.
Гарп отвесил ему подзатыльник:
— Не говори с полным ртом!
Обед пролетел быстро, и Гарп повел мальчиков к пристани, где стоял его корабль. — Готовьтесь к отплытию, — скомандовал он, ступив на палубу.
— Ты уже уезжаешь? — Спросил Маркус.
— В этот раз я слишком занят и не могу долго оставаться. Но в следующем году у меня должно быть хотя бы пять недель отпуска, — ответил Гарп, поднимаясь по трапу.
Оказавшись на борту, он бросил:
— Я сейчас вернусь.
Гарп скрылся в каютах и спустя пару минут появился снова, бросив Маркусу небольшой мешочек. Когда тот поймал его, послышался металлический лязг. Маркус заглянул внутрь и с улыбкой спросил:
— Это то, о чем я думаю?
Гарп кивнул:
— Оно самое. Пользуйтесь, вдруг поможет. Но особо на результат не надейся.
Маркус кивнул, и мальчики попрощались с Гарпом, пока корабль отчаливал. Когда дед скрылся из виду, ребята решили устроить себе выходной. Эйс, Сабо и Луффи отправились к Макино играть в карты, а Маркус направился в деревенскую кузницу. Это была обычная кузница, там не ковали мечи, а делали всякие нужные в хозяйстве вещи: гвозди, дверные петли, подковы, инструменты и посуду.
Он переговорил с кузнецом и сделал особый заказ. Маркус отдал мужчине одну из трех пар наручников, полученных от Гарпа, и попросил распилить их на мелкие части, скруглить края и просверлить в каждой по отверстию. Работа заняла около недели и влетела Маркусу в копеечку, но в итоге он получил именно то, что хотел.
Из этих круглых кусочков Маркус собрал нечто вроде ожерелья и отдал его Луффи. Как только тот надел его, он тут же рухнул на пол и не смог даже пошевелиться. Он не мог даже снять ожерелье и жалобно запричитал:
— Зачем мне носить эту дурацкую штуку?
— Потому что это слабость, которую враги могут использовать против тебя в бою. К тому же, если ты сможешь тренироваться в этом ожерелье, ты станешь в разы сильнее, когда снимешь его.
— Но я в нем даже пошевелиться почти не могу!
Маркус понимающе кивнул:
— Тебе больно или просто неудобно?
— Нет, не больно. Просто… сил совсем нет, — ответил Луффи, немного подумав.
Маркус наклонился и снял ожерелье с шеи брата:
— Хорошо. Тогда будешь надевать его каждую ночь перед сном, чтобы привыкнуть к этому чувству слабости.
Луффи поворчал для вида, но Маркус все равно заставлял его использовать ожерелье каждую ночь. Так мальчики снова вошли в свой привычный распорядок и принялись за тренировки с новым рвением. Спустя несколько месяцев Луффи уже мог нормально тренироваться. Он все еще не мог заниматься в ожерелье из кайросэки, но обычная рутина давалась ему легко, потому что он освоил основы своих сил. По крайней мере, теперь его руки и ноги не растягивались сами по себе.
Обновлено: 16.02.2026