Юйвэнь Тун был весьма доволен.
— Шестой князь, несомненно, обладает героическим духом! Говорит прямо и открыто, совсем не похож на того занудного посланника, который тараторит без умолку.
Он даже лично налил Пэю Цзыаню чашу вина и поднёс ему с особенно двусмысленной улыбкой:
— Твоя наложница такая живая и милая — мне она очень по душе. Не сочтёшь ли за труд расстаться с ней? Взамен я подарю тебе десять рабынь-лоча!
Пэй Цзыань тут же плеснул ему вино в лицо, вскочил на ноги и выхватил меч, разрубив им деревянный стол.
— Разве князь не слышал поговорки: «Жена друга — не для посягательств»? Если мы друзья — тогда обо всём можно договориться. А если нет, всё, о чём мы только что говорили, теряет силу!
Юйвэнь Тун в замешательстве вытирал вино с лица и одежды.
— Не злись! У нас, у северных народов, после смерти отца женщины переходят к сыну, а после гибели старшего брата — к младшему. Это обычная практика. Иногда, чтобы выразить особую близость или расположение, мужчина даже специально предлагает свою женщину другому. Откуда нам знать, что вы, ханьцы, воспринимаете это как оскорбление?
Ци Шу всё ещё сидела на скамье, глядя на обломки стола. Её маленькое личико было исполнено ужаса — чуть было её не увезли в рабство к этому бородатому варвару…
Она уже ничего не слышала из последующего разговора. Только когда Пэй Цзыань взял её за руку и поднял, она машинально пошла за ним.
Вернувшись к большому дереву, где были привязаны кони, Ци Шу наконец пришла в себя. Она подошла к своему коню и только поставила ногу в стремя, как почувствовала, что чья-то рука обвила её талию. Прежде чем она успела опомниться, её уже усадили на коня Пэя Цзыаня — он сидел прямо за ней.
— Ты… что ты делаешь? — заволновалась Ци Шу и попыталась спрыгнуть.
Пэй Цзыань крепко прижал её к себе. Его голос звучал мягко, но в нём чувствовалась ледяная угроза:
— Ты ведь моя наложница, которая безумно ко мне привязана. Как ты можешь ехать домой верхом сама? Конечно, мы поедем вместе на одном коне! Иначе Юйвэнь Тун заподозрит неладное и силой увезёт тебя — а там, глядишь, отец умрёт, и ты достанешься сыну, или старший брат погибнет, и ты перейдёшь младшему… Забавно, да?
Ци Шу сразу сникла и замерла, не смея шевельнуться.
Но Пэй Цзыань не собирался её щадить:
— Так ты всё-таки умеешь бояться? А когда я просил тебя не бегать без спроса, почему не слушалась? Отродясь не видывал такой заводилы!
Если бы она была помладше, он бы непременно усадил её себе на колени и хорошенько отшлёпал.
— Да ты и не притворяйся добряком! — не выдержала Ци Шу, обиженная его словами. — Раз ты знал, каково там, на севере, почему так легко согласился отправить туда принцессу?
На самом деле она даже не знала, о какой именно принцессе шла речь — просто, будучи женщиной, сочувствовала той девушке, которую собирались отправить в чужую страну, словно товар, вместе с мешками зерна, чтобы та наполняла гарем варварского правителя. Ей стало невыносимо жаль её, и захотелось вступиться.
Пэй Цзыань не стал оправдываться и ничего не объяснил.
Ци Шу сидела к нему спиной и не видела его лица. Она решила, что он смутился, потому что её слова попали в точку, и ещё больше разошлась:
— Ведь это твоя двоюродная сестра! И всё равно ты такой бессердечный! Ужасный человек! Недаром ты так ловко меня обманул!
— Я тебя обманул? — возразил Пэй Цзыань. — Мы же договорились: один предмет в обмен на другой. Ты сама не удосужилась уточнить детали — как теперь винишь меня? Я ещё не спросил с тебя: ты обещала выполнить свою часть сделки, но так и не сделала этого. «Слово дано — не воротишь», разве ты этого не знаешь?
Кто угодно может уклоняться от обязательств!
— Ну и пусть я нарушила обещание! Я же девушка, а не благородный мужчина, которому надлежит быть верным слову! — Ци Шу сердито вытащила из кошелька дополнительный листок договора, который они подписали позже, и разорвала его на мелкие клочки, бросив прямо ему в лицо. — Больше не хочу меняться с тобой!
Горный ветер разнёс бумажные ошмётки повсюду.
Вслед за этим к ним подскакал всадник:
— Князь, люди Юйвэнь Туна уже далеко, и никто за нами не следит.
— Хорошо. Возвращайтесь, — тихо приказал Пэй Цзыань. — Не забудьте передать четвёртому господину Шану, что пятая барышня со мной, и ему не стоит волноваться.
С этими словами он свернул коня на боковую тропу.
Ци Шу смотрела, как огни «Чёрных одежд» постепенно исчезают вдали, и снова заволновалась:
— Мне тоже пора домой! Отпусти меня, я сама умею ездить верхом!
Увидев, что Пэй Цзыань игнорирует её, она спросила:
— Куда ты меня везёшь?
— Продаю, — равнодушно ответил Пэй Цзыань. — Раз уж я самый злой человек на свете, так уж продам эту свеженькую девчонку подороже и куплю себе вина да деликатесов.
Автор примечает:
Ци Шу: Спасите, SOS!!!
Они остановились на вершине горы.
Пэй Цзыань спешился и ушёл прочь. Ци Шу осталась на коне, оглядываясь по сторонам. Убедившись, что здесь нет ни людей, ни рынка, она успокоилась и проворно спрыгнула на землю, чтобы догнать его.
Пэй Цзыань сидел у большой сосны у обрыва, прислонившись спиной к скале, и небрежно покусывал травинку.
Когда Ци Шу подсела рядом, он потушил факел.
Незнакомое тёмное место вызывало тревогу, и Ци Шу невольно придвинулась к нему поближе.
— Разве не собирался продавать меня? — вызывающе спросила она. — Что делать будешь в такой глуши? Продашь горному духу?
— Не стоит недооценивать это место, — сказал Пэй Цзыань, указывая рукой. — Подожди немного — будет на что посмотреть.
Ци Шу с недоверием посмотрела в указанном направлении, но увидела лишь непроглядную тьму.
Интересно, что там такого?
Опять обманывает!
Ци Шу надула губы, обхватила колени и решила больше с ним не разговаривать.
Долгое молчание нарушил сам Пэй Цзыань:
— Знаешь, иногда мне кажется, что я и вправду плохой человек.
— А?
Ци Шу удивлённо повернулась к нему, но в темноте различала лишь смутный профиль.
— В моей семье царит разлад. Мачеха хитра и желает, чтобы её сын унаследовал титул вместо старшего брата. Когда мне было семь лет, чтобы ослабить положение брата, она выдала мою старшую сестру замуж за человека, чьё положение казалось блестящим, но на деле было ужасным. Я изо всех сил старался помочь: придумывал планы, устраивал скандалы, пока наконец не довёл дело до самого императора. Благодаря этому сестре нашли достойного жениха. Тогда я был всего лишь ребёнком — у меня не было ни связей, ни власти, даже чтобы увидеться с императором, требовались огромные усилия. Сейчас же у меня есть военные заслуги, высокий чин, доверие императора и в моём распоряжении десятки тысяч «Чёрных одежд». Но вместо того чтобы спасти своих сестёр, я сам толкаю одну из них в пропасть. Неудивительно, что ты меня ругаешь.
У Ци Шу было мягкое сердце. Услышав его признание, она не смогла сердиться дальше и даже попыталась утешить:
— Ну… сейчас ты взрослый, и забот у тебя гораздо больше. Ты не можешь поступать так, как в детстве. Если бы вы не заключили мир с северными варварами, они вторглись бы на юг, захватили бы города, и народу пришлось бы туго.
Она вспомнила фразу из какого-то романа:
— Принцессы рождаются в величии, всю жизнь пользуются благами императорского дома. Когда настаёт час служить стране, они не должны уклоняться от долга.
— А откуда ты знаешь, что мы не можем победить северных варваров? — неожиданно спросил Пэй Цзыань.
Ци Шу растерялась.
Потому что в прошлой жизни варвары захватили несколько городов!
Но ведь она не могла этого сказать…
— Я… я так, просто сказала. — Она перевела разговор на него: — Если ты уверен, что мы можем победить, зачем тогда соглашался отправлять принцессу?
— Мы можем победить, но не можем позволить себе войну, — ответил Пэй Цзыань. — Северо-западные бои продолжались почти десять лет. Лишь год назад началось перемирие, и народу, солдатам нужно время на восстановление. Государственная казна пуста — без денег не закупить ни продовольствие, ни вооружение. Даже если начнём войну, проиграем из-за нехватки средств.
Казна, конечно, пуста — иначе бы не пришлось занимать деньги у её семьи.
Впрочем, в прошлой жизни никакого брака с варварами не было… Значит ли это, что в этот раз конфликта не будет? Отец не погибнет на поле боя, а их семью не обвинят в государственной измене?
Ци Шу радостно провела пальцем по земле, но тут же вспомнила, что испачкалась, и вытерла руки о рукав Пэя Цзыаня.
— Что ты делаешь? — с улыбкой спросил он.
Ци Шу уже собиралась отшутиться, но вдруг заметила, что вокруг достаточно светло, чтобы разглядеть черты его лица.
Она так увлеклась утешением, что не заметила, как начал рассветать.
— Нам пора возвращаться! — встревожилась она. — Если мы проведём всю ночь вне дома, мне будет очень плохо.
— Посмотри туда, — снова указал Пэй Цзыань.
Ци Шу повернула голову.
Далёкие горы окутывал лёгкий туман, словно прозрачная вуаль.
Постепенно сквозь неё стали пробиваться оранжевые лучи. Они то исчезали, то вновь появлялись, соединяясь в причудливые извилистые линии.
Золотые стрелы света вырвались из-за гор, и в этом сиянии восходящее солнце выпрыгнуло из долины.
Ци Шу впервые в двух жизнях видела рассвет и, заворожённая красотой, не могла отвести глаз.
Только когда солнце полностью поднялось в небо, она глуповато повернулась к Пэю Цзыаню и сказала:
— Мы вместе наблюдали и закат, и рассвет.
Закат — это был тот день на дороге, когда они случайно встретились, и он прицелился в неё из огнестрельного пистолета.
— Пора возвращаться, — Пэй Цзыань не стал развивать тему и потянул её на ноги. — Если не поторопимся, то, хотя сбежала именно ты, отвечать придётся мне.
Ци Шу почти не слушала его — она всё ещё с тоской оглядывалась на рассвет, оборачиваясь через каждые три шага.
К счастью, Пэй Цзыань и не ожидал от неё помощи. Он повёл её к коню, как ягнёнка, и усадил в седло.
— Когда мы будем проезжать мимо постоялого двора, отпусти меня, ладно? — неожиданно попросила Ци Шу по пути вниз по склону.
— Почему? — удивился Пэй Цзыань. — У тебя есть конь, но ты предпочитаешь идти пешком? Сколько ты вообще сможешь пройти?
Девушка из такого рода, как она, даже в пределах родного дома обычно ездила в паланкине.
— Если кто-то увидит, что мы едем на одном коне, это будет неприлично, — медленно проговорила Ци Шу.
Пэй Цзыань нарочно стал спорить:
— А «Чёрные одежды» — не люди, что ли?
— Они… твоя армия дисциплинирована, они не станут болтать. Да и тогда ты спасал меня. Но если мои родные увидят нас вместе, возможно, тебе придётся жениться на мне.
Ци Шу говорила всё тише и тише. Ведь он только что прикоснулся к ней — хоть и ради представления перед Юйвэнь Туном, но всё равно воспользовался преимуществом.
— Так сильно не хочешь выходить за меня? — с усмешкой спросил Пэй Цзыань.
Ци Шу зевнула:
— А ты так хочешь жениться на мне? Но знай: наследница семейного дела не выходит замуж — она берёт мужа в дом!
Мужчины, согласные стать зятем в доме наследницы, обычно происходят из низкого рода. В прошлой жизни она была обручена со вторым сыном герцога Вэй, а её третья сестра вышла за управляющего банка «Луншэн», которого взяли в дом.
Пэй Цзыань, конечно, никогда не согласился бы стать зятем — он всегда считал Ци Шу ребёнком и даже не думал о подобном. Его слова были просто шуткой.
Теперь же, чувствуя вину за судьбу принцессы, он решил загладить вину перед этой девочкой:
— Если ты переживаешь за своё будущее замужество, позволь мне помочь. — Обычно он не вмешивался в чужие дела, но сегодня решил пойти на это. — Я подберу тебе юношу с безупречной репутацией, прекрасной внешностью и выдающимися способностями. Как тебе такое?
Он ждал ответа, но, заглянув вниз, увидел, что Ци Шу уже уснула у него на груди. Её глаза были крепко закрыты, маленький ротик приоткрыт, а белоснежное личико покраснело от ветра. Вся она выглядела такой хрупкой и милой, что в сердце проснулось желание защитить её.
Пэй Цзыань замедлил шаг коня, чтобы не разбудить её, и накинул на неё свой плащ, чтобы не простудилась.
Шан Юнтай был в ярости из-за поступка Ци Шу и решил наказать её, но не мог решиться ни на порку, ни на коленопреклонение — ведь дочь была такая нежная и избалованная. В итоге он выбрал устрашение.
На следующее утро он посоветовался со старой госпожой Цяо и решил, что по прибытии в столицу попросит свою невестку, жену главного советника Хо, обучить Ци Шу игре в «карты чиновников» и официально начать подбор женихов.
Остаток пути Ци Шу провела в бесплодных протестах.
У рода Шан в столице, в переулке Яньлю, имелся старинный особняк.
Полководцы и князья, постоянно находящиеся в провинциях и командующие войсками, не имели права без указа приезжать в столицу, поэтому их семьи жили вместе с ними на местах. Этот особняк когда-то купили исключительно для того, чтобы глава рода Шан мог останавливаться здесь во время аудиенций у императора. Дом был небольшой — всего четыре двора, и всей семье в нём явно не поместиться.
К счастью, Шан Юнтай часто приезжал в столицу по делам своего банка и приобрёл отдельный дом. У него водились деньги, поэтому особняк получился просторным — пять дворов и даже небольшой сад.
Второй господин Шан, Шан Юнъань, занимал пост министра чинов и несколько лет назад вошёл в совет министров. Его жена и дети жили с ним в переулке Яньлю.
Им, конечно, не стоило переезжать.
По правилам старшая ветвь и старая госпожа Цяо должны были жить в родовом доме. Однако она всем сердцем стремилась наладить отношения с младшим сыном, а дети и внуки хотели, чтобы она жила в комфорте. Поэтому было решено, что она поселится в доме Шан Юнтай в переулке Линцюань.
Обновлено: 19.02.2026