Они договорились встретиться в павильоне Иньби, что в саду особняка маркиза Динбэй. После третьего налива чая и положенных вежливых приветствий Пэй Цзыань резко сменил тон:
— Я прибыл сюда не только для того, чтобы от имени Его Величества поздравить почтенную матушку с днём рождения. Есть ещё одно дело, порученное мне лично императором, — обратился он к Четвёртому господину Шану. — Мне надлежит просить вас об услуге.
Ци Шу недоумённо склонила голову: разве он не нуждался в деньгах? Откуда здесь взялся император?
Шан Юнтай, напротив, оставался совершенно невозмутимым:
— Ваше Высочество, извольте говорить без обиняков.
— В последнее время двор активно развивает морскую торговлю: открывает порты на побережье, строит верфи и корабли, отправляет экспедиции для установления торговых путей. Все эти мероприятия требуют огромных затрат. Поэтому Его Величество надеется получить заём у вашего банка «Луншэн», — с лёгкой улыбкой Пэй Цзыань показал рукой сумму.
Так вот кто на самом деле нуждается в деньгах — не он сам!
Но одолжить средства императору и занять Пэй Цзыаню — вещи совершенно разные.
Даже не принимая во внимание размер суммы, стоит задуматься хотя бы об одном: предоставить заём государству — значит напрямую дать деньги императору. Кто осмелится требовать долг с самого Сына Небес? Ведь морская торговля полна рисков: стоит лишь не повезти — и корабль вместе с экипажем и грузом исчезнет в пучине, а вложенные средства пропадут без следа. А даже если предприятие окажется сверхприбыльным, разве государь вернёт долг, если ему этого не захочется?
Выходит, Пэй Цзыань нарочно направил её мысли в нужное русло и устроил ловушку!
Авторские комментарии:
【Мини-спектакль】
Ци Шу, уже в яме: — Подлец! Сам вырыл яму и подставил меня! (╯‵□′)╯︵┻━┻
Четвёртый господин Шан: — Видимо, пора скорее выдать дочь замуж.
Пэй Цзыань, копающий яму: — Мудрое решение, будущий тесть.
Ци Шу, снова в яме: — Кто вообще сказал, что я за тебя пойду?! (╯‵□′)╯︵┻━┻
Ци Шу сжала кулачки от злости и едва сдерживалась, чтобы не ударить Пэй Цзыаня прямо в лицо.
Шан Юнтай, однако, ничуть не удивился. Он бросил взгляд на дочь: её личико было напряжено, и если ей сейчас же не дать выпустить пар, она может взорваться.
— Ваше Высочество, вы ведь знаете, что «Луншэн» давно разросся до невероятных масштабов, и мне одному уже не справиться со всеми делами. В последние годы мои три дочери постепенно вовлекаются в управление банком. Сегодня я привёл сюда Ци Шу именно потому, что надеюсь: если мы придём к соглашению, в дальнейшем она будет вашим прямым контактным лицом. Если у вас нет возражений, позвольте сначала выслушать её мнение.
Пэй Цзыань, конечно, не мог возразить. Ци Шу явно менее опытна в делах, чем её отец, а значит, иметь с ней дело ему будет куда проще.
Получив одобрение Пэй Цзыаня, Шан Юнтай кивнул дочери, давая ей слово.
Ци Шу с трудом подавила гнев и долго собиралась с мыслями, прежде чем заговорила:
— Ваше Высочество, я ещё очень молода, и если скажу что-то не так, прошу не сердиться. Отец всегда учит меня: главное в любом деле — честность. Только так можно избежать конфликтов из-за выгоды и сотрудничать долго и плодотворно. Поэтому… поэтому я хотела бы спросить вас об одном: если «Луншэн» откажет в займе, не станет ли Его Величество нам в этом вредить?
В прошлой жизни многое осталось для неё загадкой, и теперь проверить не у кого — лишь догадываться.
Она вернулась третьего числа восьмого месяца. По расчётам, Пэй Цзыань уже тогда получил указ императора и выехал из столицы с подарками ко дню рождения. Значит, вопрос о займе никак не связан с её возвращением и, скорее всего, повторяет события прошлой жизни.
Так принял ли отец тогда предложение?
Сумма, которую назвал Пэй Цзыань, была колоссальной. Если отец отказался, не стал ли император держать злобу? Может, именно поэтому позже его оклеветали и подстроили дело, чтобы конфисковать всё состояние «Луншэна»?
Это идеально совпадало с её прежними подозрениями.
Какой бы ни была сумма, пока она в пределах возможностей «Луншэна», это не беда.
Деньги приходят и уходят, но жизнь, раз уж утрачена, уже не вернуть.
Пэй Цзыань слегка усмехнулся. Она даже не называет его «Цзыань-гэгэ», а сразу переходит на «Ваше Высочество» — видимо, девочка действительно в ярости.
Впрочем, даже у глиняного истукана есть терпение. Любой на её месте запрыгал бы от злости, но она сумела сдержаться — и это вызывало уважение.
— Говоря о честности, я полностью согласен с вами, — ответил он. — Если бы вы спросили меня прямо, я бы, конечно, сказал: «Его Величество — величайший правитель поднебесной и никогда не станет мстить за отказ в сотрудничестве». Но поставьте себя на его место: разве тот, кто действительно собирается мстить, станет заранее объявлять об этом на весь свет?
Она бы точно объявила!
Ци Шу вдруг почувствовала уныние. Именно потому, что она не умеет ничего скрывать, в прошлой жизни отец и выбрал Третью сестру своей преемницей!
Значит, честность — это не то, что она думала… Хотя Пэй Цзыань и преподнёс ей урок, она всё равно злилась!
Видя, что дочь проиграла первый раунд, Шан Юнтай естественным образом взял разговор в свои руки.
— Ваше Высочество, не стану скрывать: морская торговля меня очень интересует. Недавно я лично ездил в Гуанчжоу, чтобы осмотреться в уже открытых портах и понять, стоит ли ввязываться в это дело. — Он медленно водил пальцем по краю чашки, тщательно подбирая слова. — Его Величество оказывает мне великую честь, вспомнив обо мне в столь важном вопросе. Я, Шан Юнтай, глубоко тронут и, конечно, не стану отказываться. Однако у меня есть престарелая матушка и жена с детьми, о которых я обязан позаботиться. Поэтому у меня есть два условия, которые я хотел бы озвучить Его Величеству.
— Прошу, говорите, — серьёзно ответил Пэй Цзыань.
Но Шан Юнтай не спешил переходить к сути. Он посмотрел на мерцающую гладь пруда за павильоном:
— Ваше Высочество, знаете ли вы, откуда произошли названия пруда Сишьян и павильона Иньби?
— Конечно, — ответил Пэй Цзыань. — Здесь, в павильоне Иньби, Ийгун и трое великих полководцев заключили кровный союз, поклявшись сражаться с варварами до последнего воина. А пруд Сишьян — это место, где они после победы омывали свои мечи, запятнанные кровью врагов. Ийгун был доблестным и храбрым военачальником, вернувшим утраченные земли Великого Ся и освободившим народ от ига варваров. Он — величайший герой нашей династии. Когда я был наставником наследного принца, первым уроком в императорской академии как раз была история о подвигах Ийгуна.
Шан Юнтай слегка покачал головой:
— Однако потомков Ийгуна заподозрил в измене император Ли. Когда мой отец преждевременно скончался от старых ран, император Ли разрешил моему старшему брату унаследовать титул, но лишил его права командовать армией, передав власть над войсками Пинчэна другим. Скажите, Ваше Высочество, разве семья Шан, веками верно служащая на границе и следуя заветам Ийгуна, заслужила такое несправедливое отношение?
Ци Шу впервые слышала эту историю. Как дочь рода Шан, она тут же энергично закивала и бросила на Пэй Цзыаня обвиняющий взгляд, поддерживая отца.
Неужели он собирается требовать возвращения военной власти?
Обычный человек в такой ситуации проглотил бы обиду и промолчал. Но Шан Юнтай осмелился открыто требовать справедливости — и выбрал для этого идеальный момент.
Перед таким мастерством невозможно не преклониться.
Пэй Цзыань редко сталкивался с трудностями в общении, но сейчас он на мгновение замешкался, не зная, как ответить.
Император Ли был дедом нынешнего государя. В юности он пережил немало лишений, из-за чего вырос подозрительным и недоверчивым. За время его правления множество чиновников были оклеветаны и сосланы. Пришедший к власти император-отец пытался исправить ошибки предшественника. Например, сыновья Шан, оставив военную карьеру ради учёбы и государственной службы, не подвергались преследованиям, а получали должности наравне со всеми, исходя из своих способностей. Однако военная власть над Пинчэном была утеряна десятилетия назад, и сейчас в армии не осталось ни одного представителя рода Шан. Если вдруг вернуть им командование, смогут ли они справиться с такой ответственностью? Да и сам факт возвращения власти станет очевидным осуждением императора Ли. Разве нынешний государь согласится опозорить память своего деда?
Пэй Цзыань обдумал всё и решил отрицать проблему.
— Четвёртый господин, вы, пожалуй, ошибаетесь. Насколько мне известно, ваш старший брат тогда был ещё ребёнком, ему едва исполнилось десять лет. Ваш прапрадед, опасаясь, что он слишком молод и неопытен, не сможет внушить уважение войскам и справиться с бременем власти, возможно, временно отстранил его от командования — вовсе не из злого умысла.
Какое там «не внушит уважение»?
Военные посты в отличие от гражданских могут передаваться по наследству. Большая часть армии Пинчэна состояла из потомков тех самых воинов, что следовали за Ийгуном, и все они до сих пор безоговорочно верны роду Шан.
Однако Шан Юнтай и не собирался возвращать военную власть.
Жертвовать жизнью ради славы «верного и храброго» — занятие неблагодарное, да ещё и постоянно вызывающее подозрения у государя. Кто станет добровольно лезть в такую авантюру?
Шан Юнтай многозначительно улыбнулся:
— Возможно, ваши доводы и верны, но простым женщинам и детям этого не объяснить. Вы сегодня встречались с моей матушкой. Старший брат умер в глубокой печали из-за этой несправедливости, и она до сих пор не может смириться. Каждая травинка и каждый камень в Пинчэне напоминают ей о нём, и постоянная скорбь, боюсь, сокращает ей годы жизни. Как сын, я обязан позаботиться о ней. Сейчас мой второй брат пользуется доверием Его Величества. Не могли бы мы перевезти всю семью в столицу? Разумеется, расходы на устройство нового дома мы возьмём на себя и не потревожим казну.
Род Шан изначально поселился в Пинчэне ради защиты границ. Но теперь, когда военной обязанности больше нет, зачем оставаться в этом городе?
Если бы времена были мирными, ещё можно было бы остаться. Однако недавняя резня в деревне у заставы, где варвары скрывались под видом мирных жителей, напомнила Шан Юнтаю: Пинчэн — не лучшее место для спокойной жизни. Кроме того, он только что получил известие: посланника, отправленного к Северным варварам, взяли в плен, переговоры провалились, и никто не знает, чем всё закончится. Лучше уехать как можно скорее.
Переезд в столицу — гораздо более выполнимая просьба, чем возврат военной власти. Пэй Цзыань посчитал, что на это можно пойти, и тепло сказал:
— Если вы переедете в столицу, нам будет гораздо удобнее решать вопросы по займу.
Но Шан Юнтай махнул рукой:
— Речь не о займе. Моё второе условие: «Луншэн» готов в полной мере поддержать Его Величество в развитии морской торговли, но не в виде займа, а в качестве партнёра. Мы не берём проценты — только долю прибыли.
Глаза Ци Шу загорелись. Вот она — мудрость старшего поколения! Она всё ещё ломала голову, как избежать мести императора, если откажет в займе, или как вернуть деньги, если одолжит, а отец уже нашёл способ не просто сохранить, но и приумножить капитал.
Проценты по займам зависят от суммы и редко превышают пять процентов. А вот один успешный рейс в море, как она знала, может принести прибыль в десятки раз больше.
Раз всё равно нельзя отказывать, а риск потерять всё огромен — логично выбрать вариант, который в случае успеха принесёт максимальную выгоду.
Она чуть не захлопала в ладоши от восхищения.
Пэй Цзыань думал так же, но, занимая официальную позицию, не мог показать своего одобрения. Он лишь сдержанно произнёс:
— Четвёртый господин, будьте уверены: я немедленно напишу письмо и доложу Его Величеству об этих двух просьбах.
Дело было важным, и Пэй Цзыань, не теряя времени, тут же встал и отправился в свои покои писать донесение.
Когда он скрылся из виду, Ци Шу обиженно ухватилась за рукав отца:
— Папа, я правда не знала, что он действует не от себя...
— Ха-ха-ха! — Шан Юнтай рассмеялся. — Я знаю. Я на тебя не сержусь. Ты ведь слышала в столице истории о шестом князе? В тринадцать лет он один отправился в армию, не раскрывая своего положения, без единого сопровождающего, и начал с должности поварёнка в полевой кухне. Всего за два года он раскрыл дело о хищениях продовольствия, всколыхнув северо-западную армию и чиновничий аппарат на юге. Все, кого он тогда сверг, были старше его на десятки лет. Ты моложе его на несколько лет — проиграть ему в хитрости совершенно нормально.
— Но ты заставил его потерпеть неудачу! Ты самый умный! — искренне восхитилась Ци Шу.
Пэй Цзыань представлял императора и имел определённые полномочия, но оба условия отца выходили за их рамки. Ему оставалось лишь передать слова дальше, и эта роль «трубадура» явно его раздражала.
Шан Юнтай лишь улыбнулся, ласково потрепав дочь по волосам, и направился обратно в дом.
Ци Шу побежала следом и засыпала его вопросами:
— Папа, мы выделим такую огромную сумму. Хватит ли у нас средств на другие крупные займы или инвестиции?
— Что, боишься, что у отца не хватит денег на твои помады и новые платья? — поддразнил он.
Конечно, не в этом дело.
Ци Шу надеялась, что если отец просто скажет: «У нас нет таких денег», она сможет спокойно спать — ведь император получит то, что хочет, и не станет придумывать повод для конфискации. А раз у семьи не будет излишков, чтобы делиться с Северными варварами, их не смогут обвинить ни в чём — ни ложно, ни по делу.
Она знала, что войны требуют огромных затрат, но не имела чёткого представления о масштабах.
— Папа, а если император привыкнет и попросит тебя инвестировать в военные расходы против Северных варваров? — решила она уточнить.
— Какая прибыль от войны? — Шан Юнтай щёлкнул дочь по лбу. — Ты точно моя дочь?
С этими словами он ускорил шаг и скрылся в кабинете.
Ци Шу осталась стоять на галерее, растерянно размышляя: так у них достаточно денег или нет?
Авторские комментарии:
Ци Шу с головной болью: — Почему я должна изводить себя, спасая семью, если и папа, и муж такие умники?! Это же издевательство! Прошу, пожалейте меня!
Обновлено: 19.02.2026