Я больше так не могу.
Прикидываться этим бесчувственным чурбаном, хотя ничего не выходит.
1
— Пойдем поедим холодную лапшу.
Тхэ Ха предложил это, подождав, пока притащенная им в кабинет женщина утрет слезы. Причина ее расстройства, как он и догадывался, была видна по безупречному порядку на его рабочем столе.
«С того момента, как я прихожу на работу, и до самого ухода, я не прикасаюсь ни к чему в этом офисе».
Секретарь, которая с первой же встречи выставила такое условие, ни за что не стала бы там ничего трогать.
— Ну же, вставай. Мы пропустили обед, я проголодался.
Он поторопил медлившую женщину. Она бросила на него укоризненный взгляд.
— Зачем же работать, пропуская приемы пищи?
«Хочешь, чтобы я заработал несварение?»
Тхэ Ха хотел было возразить, но для этого пришлось бы рассказывать о том, что его утренняя встреча проходила в главном доме в Пхёнчхандоне.
Последний раз он ел в том доме два года назад вместе с Игён. С тех пор он под любыми предлогами избегал трапез там. К счастью, основные праздники вроде дня рождения отца отмечались в ресторанах.
«Ты так давно не заходил, должен хоть разок поесть домашней еды».
«Я собрала тебе немного закусок. Если торопишься, хотя бы их возьми».
Казалось бы, пора уже и честь знать, но Госпожа Хон была непреклонна.
Тхэ Ха вспомнил, как она и сегодня пыталась усадить его за накрытый стол. Несмотря на то, что в доме полно прислуги, в дни его приезда она всегда готовила сама. И так продолжалось уже два года — она накрывала, а он отказывался. Даже Председатель Чхве, который поначалу ругал то сына, то жену, в итоге сдался в этом противостоянии.
«Совершенно непонятная женщина».
Тхэ Ха передернуло, когда он выходил за ворота. Он, как и всегда, даже не взглянул в сторону кухни. Однако настойчивость и скрытые мотивы Госпожи Хон вызывали у него все больше подозрений.
Женщина, которая в день смерти ребенка, рожденного из ее собственного чрева, варит суп из морской капусты для ребенка, рожденного другой.
Из-за этого чертова амплуа он давно привык к попрекам не только со стороны Игён и Сангына, но и всей родни. Впрочем, варить суп ко дню рождения человека, который на этот праздник не является, она продолжала уже больше десяти лет.
«Непонятная», как же.
Разве это не очередная попытка выставить его подлецом, прикрываясь напускным благородством и достоинством?
В ресторане ему даже не нужно было меню. Он сделал заказ еще до того, как они сели.
— Две порции холодного нэнмёна. Ты ведь тоже его будешь?
Хотя это был уже ужин, ему требовалось что-то холодное, чтобы унять кипевшее внутри раздражение. Ха Ра обычно не любила холодную еду и напитки даже летом, но он заказал одинаковые блюда. До закрытия универмага оставалось совсем немного времени.
Как и ожидалось, она не стала спорить.
Пока Тхэ Ха просматривал университетский журнал, она попробовала принесенную лапшу, добавила в нее немного горчицы и уксуса, а затем пододвинула тарелку ему.
Тхэ Ха съел немного и снова уткнулся в журнал.
— Как вам на вкус?
Он мельком взглянул на нее и съел еще одну порцию.
— Это же лапша, просто ешьте.
Он дочитывал последнюю страницу. Как только Тхэ Ха закончил последнюю строчку, женщина с резким стуком отложила палочки. Атмосфера накалилась. У него были догадки о причине, но это все равно выглядело как внезапный протест.
— Не знала, что у вас привычка читать во время еды?
Тхэ Ха, прищелкнув языком, отложил журнал. Женщина так и не прикоснулась к своим палочкам.
— Что? Опять что-то не так?
Она указала на его тарелку и спросила:
— Если приправлено плохо — скажите, что плохо, а если хорошо — что хорошо. Мир рухнет, если вы это произнесете?
Тхэ Ха недолго смотрел на нее, а затем издал короткий смешок.
— Зачем говорить то, что и так понятно?
— Для собеседника это может быть вовсе не так очевидно.
В ее словах чувствовалась скрытая горечь. Тхэ Ха притворился, что не заметил этого, и, перемешивая лапшу, ответил:
— Стал бы я это есть, если бы было невкусно?
Указав на свою тарелку, он добавил:
— Вот именно поэтому я ем блюда, требующие заправки, только с тобой.
Женщина пристально посмотрела на него и снова взяла палочки. Она выловила яйцо из своей порции и переложила ему. Тхэ Ха, ворча, откусил кусочек.
— Со стороны подумают, будто ты отдаешь мне то, что сама безумно любишь.
Перед лифтами толпились люди с полными пакетами покупок. Было много семей с колясками, так что за один раз уехать всем не удавалось.
— Говорят, экономика в упадке, а люди тратят деньги как сумасшедшие, — негромко пробормотал Тхэ Ха.
Вообще-то, это были его «драгоценные клиенты». Ему нельзя было говорить такое вслух. Только стоявшая рядом Ха Ра расслышала его слова и потянула за рукав.
— Давайте спустимся на эскалаторе.
— Это дольше.
— Я столько раз была в офисе, но ни разу не видела сам магазин.
Тхэ Ха молча посмотрел на нее и зашагал к эскалатору. Она шла следом, отставая шагов на десять. Он снова прищелкнул языком и спросил:
— Что ты сегодня так плетешься?
— Идите вперед.
— Почему?
Она огляделась и ответила:
— Здесь ведь много сотрудников, которые знают вас в лицо.
Тхэ Ха шумно выдохнул. Подойдя к ней широким шагом, он взял её за руку и увлек за собой на эскалатор. Как и следовало ожидать, сотрудники, занятые подготовкой к закрытию, один за другим начали с ним здороваться. Женщина испугалась и попыталась вырвать руку, но он не отпустил.
— Тхэ Ха... — прошептала она.
Видя ее необоснованную робость, он почувствовал прилив раздражения.
— Пусть смотрят, если хотят. Они что, святые, по-твоему?
Конечно, это место сильно отличалось от университета. Это была компания, принадлежащая его семье, и место его работы. Любой промах мог стать отличным поводом для сплетен среди руководства, состоящего из родственников. Возможно, Начальник секретариата Чу уже получала отчеты в режиме реального времени через ту самую секретаршу-шпионку.
И все же сегодня ему было плевать.
— Вы подстриглись, — услышал он голос женщины. Кажется, она смирилась или немного расслабилась.
— Быстро же ты заметила.
— В этот раз довольно коротко. Но вам идет.
— А есть что-то, что мне не идет?
Он увидел, как она улыбнулась его запоздалому бахвальству. «Да, точно расслабилась». Тхэ Ха и сам почувствовал, как его натянутые за весь день нервы немного отпустили.
— Как там в университете?
— В каком смысле?
— Без меня никто к тебе не пристает?
— Да ну что вы.
У нее был озадаченный вид, но Тхэ Ха спрашивал серьезно. Это беспокоило его время от времени. Именно поэтому он согласился на интервью для университетского журнала, хотя раньше и смотреть в его сторону не хотел. Все дело в том, что его младший коллега, редактор, позвонил и упомянул её.
«Если вы откажетесь, сонбэ, мы сделаем спецвыпуск о Чон Рё Ын».
Он думал, что достаточно просто убедить её. Но все оказалось не так просто. Речь шла об одном из ведущих факультетов Университета Хангук, и факультет классического танца, страдающий от отсутствия «звезд» после выпуска О Ха Ра, сам предложил эту тему.
Редактор сказал, что рекламных материалов достаточно и без съемок.
«Вы же знаете, у нее необыкновенная красота. А уж когда она танцует... Журналы разметут в миг».
«Эй. Как тебя зовут, говоришь?»
Он подумал, что для студента факультета журналистики у парня неплохая жилка переговорщика. Тот ответил, что получает второе высшее на факультете менеджмента и нагло называл себя его прямым преемником. Разница в престиже факультетов была очевидна. Это было явное нахальство. Однако Тхэ Ха почувствовал необходимость задобрить его. Так дело дошло до интервью.
Он не мог, как раньше, часто появляться с ней в кампусе. Но считал необходимым время от времени «помечать территорию».
— Ах, как красиво.
Они уже спустились на первый этаж. Женщина восхищенно смотрела на огромный постер, свисающий с потолка. С него лучезарно улыбалась топ-модель, недавно подписавшая контракт с универмагом.
— А чем именно занимается Специальный аудитор?
Видимо, ей действительно стало любопытно. Председатель Чхве дал ему этот титул, чтобы он мог свободно инспектировать компанию, не ввязываясь в корпоративные интриги. Благодаря этому объем работы резко вырос. Ему выделили отдельный кабинет. А секретарь была чем-то вроде поводка, прикрепленного под благовидным предлогом.
Некоторые называли это беспрецедентным курсом подготовки наследника в двадцать с небольшим лет, но в этом не было ничего хорошего.
— Вы бываете на съемках рекламы? И с этой моделью встречались?
Неужели ее действительно интересовало именно это? Тхэ Ха равнодушно взглянул на постер. Он пытался вспомнить, была ли эта девица в его компании когда-то или нет. Все смутно. В любом случае, даже если и была, то очень давно. Ни тогда, ни сейчас она не была в его вкусе.
— Это всё макияж.
— Не может быть. Нужна ведь хорошая основа.
— Опять ты мне не веришь.
Они как раз сворачивали к подземной парковке. Тхэ Ха схватил женщину за запястье и потянул назад на эскалатор, едущий вверх. Они остановились у стойки с импортной косметикой.
— Покупатель, простите, но мы уже закрываемся... Ой! З-здравствуйте.
Продавщица заметно вздрогнула. Тхэ Ха сухо посмотрел на помады в витрине.
— Вы менеджер или рядовой сотрудник?
— Ч-что?
— Разве правилами не установлено, что клиент, вошедший до закрытия, должен обслуживаться до конца?
— Господин Аудитор!
Появилась женщина постарше и поплотнее, которая поклонилась на 90 градусов. Продавщица тут же последовала ее примеру.
— М-мы совершили огромную ошибку.
— Не пойму, это проблемы в обучении персонала головного офиса или проблемы нашего универмага?
— Конечно же, это не проблема Универмага Чеиль! Это моя оплошность как менеджера.
Тхэ Ха по очереди взглянул на менеджера и продавщицу, а затем снова перевел взгляд на витрину.
— Зачем вдруг помада? Хотите кому-то подарить?
Женщина, с жалостью смотревшая на сотрудников, наконец спросила его. Тхэ Ха вместо ответа указал в сторону постера с моделью и обратился к менеджеру:
— Покажите что-нибудь похожее на то, что у той модели.
Напуганная продавщица выложила три-четыре варианта и начала объяснять:
— Это насыщенные оттенки, они матовые, очень стойкие.
— Для тебя не слишком ярко?
Тхэ Ха поднес открытую помаду к губам Ха Ра и покачал головой. Она удивленно округлила глаза:
— Вы это мне выбираете?
Тхэ Ха взял её за подбородок, поворачивая лицо вправо и влево, изучая губы, а затем изменил требования:
— Чтобы не липкая. Чтобы не оставляла следов. Не кричащая. Без странных привкусов и чтобы не блестела. Покажите всё, что ей подойдет из этого.
— Должно быть, ваша спутница? Она необыкновенная красавица.
Менеджер многозначительно улыбнулась и начала выкладывать разные варианты. Женщина густо покраснела и не знала, куда деть взгляд. Тхэ Ха подумал, что сегодня она во многом ведет себя очаровательно. Она явно не осознавала своей привлекательности. Того, что она красива. Она была щедра на похвалу чужой внешности, но скупа к собственной.
— Ну что ты. Выбирай быстрее. Люди хотят домой уйти.
— Ну что вы, господин Аудитор, не сердитесь на нас.
Опыт брал свое — менеджер умело разрядила обстановку и пододвинула товары к Ха Ра. Как только та наугад взяла крайнюю помаду, посыпались комплименты.
— У вас отличный вкус! Это новинка этого месяца, пользуется бешеной популярностью.
Тхэ Ха усмехнулся:
— Ты хоть понимаешь, что выбрала?
Хотя на ней был легкий макияж, он выглядел почти как отсутствие косметики. С таким разнообразием она сталкивалась разве что в гримерках перед выступлениями.
— ...Не знаю. У меня есть своя, пойдемте.
— Проще самому сделать, чем тебя дождаться.
Тхэ Ха покачал головой. Достав кошелек из внутреннего кармана пиджака, он сказал:
— Берем всё. Оплата одним платежом.
— Что вы такое говорите? Сколько их тут вообще?
Пока Ха Ра пребывала в шоке, менеджер ловко подхватила карту и ответила:
— Ну что вы, на них все равно идет огромная скидка для сотрудников.
— Не применяйте скидку, платите полную стоимость.
— Тхэ Ха!
— Не вмешивайся. Я просто хочу поднять продажи сотрудникам.
— Ох, масштаб нашего Аудитора просто поражает. Вам очень повезло.
Смеясь, менеджер протянула Ха Ра пакет с покупками. Та нерешительно приняла его и даже в машине выглядела растерянной. Тхэ Ха, наблюдая за ней через зеркало заднего вида, дал ей задание:
— Попробуй каждую и дай оценку.
— Я, как вы и сказали, плохо разбираюсь в косметике.
— Иногда мнение новичка бывает самым точным.
— ...Ну хорошо, я буду делать заметки.
Кажется, ей стало немного спокойнее, плечи Ха Ра медленно опустились. Остановившись на красный свет, Тхэ Ха снова взял ее за подбородок и осмотрел губы.
— Когда встречаешься со мной, не крась губы.
Она надулась. На губах оставался лишь намек на блеск, но они выглядели идеально. Естественный розовый цвет, почти без морщинок — само изящество.
«Честно говоря, зачем вообще все это нужно?»
Он хотел было снова это подметить, но не стал портить момент от уже купленного подарка. Было видно, как она время от времени заглядывает в пакет с волнением девушки, получившей свою первую косметику.
Тхэ Ха поймал себя на мысли, что, несмотря на всё остальное, косметику он ей дарит впервые. Он всегда ценил её естественную чистоту и свежесть, на фоне которых любая искусственная красота меркла.
Впрочем, если она будет наносить немного светлой помады, это не будет лишним. Возможно, она станет еще прекраснее. Разве это не тот возраст, когда женщина расцветает? И правда, она была той женщиной, чья красота с годами лишь раскрывалась по-новому, никогда не надоедая.
Загорелся зеленый. Тхэ Ха отпустил ее лицо и снова заговорил:
— Крась губы только тогда, когда встречаешься со мной. Поняла?
2
Тхэ Ха уже успел принять душ и выпить пару банок пива под новости, а женщина все не выходила из кухни. Заглянув туда, он увидел, что она ищет посуду для чего-то свежеприготовленного.
— Я посмотрела в холодильнике: всё, что я готовила в прошлый раз, уже закончилось.
Это была правда. Время от времени она заходила к нему и оставляла домашние заготовки. Видя, что он толком не умеет готовить, она делала блюда «в одной тарелке», которые нужно было только разогреть: каши, овсянку, карри.
Пусть ей было далеко до опыта Госпожи Хон, но готовила она отлично. С какого-то момента Тхэ Ха начал получать удовольствие от этих завтраков. Особенно они выручали на следующий день после выпивки. Ему даже казалось, что здоровье стало лучше.
— Я приготовила чай с юдзу и оставила леденцы в офисе.
Тхэ Ха молча наблюдал, как она привычными движениями заполняет холодильник.
— Это вместо кофе. Не будьте так самоуверенны в своем здоровье только потому, что молоды.
Ворчания тоже прибавилось. Но он уже привык. Одно было ясно: Госпоже Хон здесь не было места. Тхэ Ха впустил в свою жизнь лишь одну женщину, и её было достаточно.
— На сегодня всё, я пойду. Отдыхайте.
Вымыв руки в ванной, она взяла сумочку. Тхэ Ха, полулежа на диване, спросил:
— Я еще не сказал то, что хотел.
— ...В следующий раз. Уже десять. Завтра на работу.
— Иди сюда, присядь.
Он похлопал по месту рядом с собой. Она подошла и села на пол, прислонившись спиной к дивану.
— Почему не спрашиваешь?
— О чем?
— Ты ведь видела что-то у меня на столе.
Женщина опустила голову. Отрицать было бессмысленно.
— Разве ты не из-за этого плакала?
— ...Когда вы уезжаете? Летом? Или осенью?
— В сентябре. Кембридж, Англия. Вместе с MBA и стажировкой это займет около трех лет.
Она молча кивнула.
Тхэ Ха положил руку на лоб и, глядя в потолок, спросил:
— Мужчины часто берут академический отпуск из-за армии, а какие правила у девушек?
Она обернулась.
— Тебе обязательно получать диплом?
— ...О чем вы?
— Я не изучал вопрос детально, но не думаю, что в ведущих балетных труппах мира диплом университета является обязательным условием. В конце концов, мастерство важнее корочки.
Тхэ Ха убрал руку и задал вопрос, который ему совсем не хотелось задавать:
— Тогда, с Юн Сын Чжо, какой у вас был план насчет Америки?
В её глазах промелькнуло удивление. И неудивительно — они оба избегали этого имени, будто этого человека вовсе не существовало. Как только она собралась что-то сказать, Тхэ Ха прижал большой палец к её губам.
— Нет. Послушай меня.
Она замолчала и посмотрела на него.
— Я назвал это имя не для того, чтобы услышать ответ.
Тхэ Ха потянул её за руку. Диван был просторным, а она — хрупкой. Места хватило, чтобы она оказалась рядом, практически лежа на его руке.
— Я к тому, что нелогично, когда одному можно, а другому нельзя.
— ...Но...
— Начинай потихоньку приводить дела в порядок. Скажи, если что-то понадобится.
— Тхэ Ха...
В этот раз он закрыл ей рот не пальцем, а поцелуем. Это движение тоже стало привычным, но сегодня ощущалось иначе. На самом деле жажда копилась в нем еще с того момента в универмаге, когда он примерял помаду к ее губам. Они приковывали его взгляд. Даже на светофоре он едва сдержал порыв.
Эту жажду нельзя было унять парой банок пива.
Когда он наконец отстранился, она прерывисто вздохнула.
— Уходи утром. Я подброшу тебя и поеду в офис.
В её взгляде читались сомнения. Она пыталась понять его намерения.
— Мне уже пора медаль давать, не находишь? Я терпел столько, сколько мог.
Тхэ Ха решил убедиться, что она не ошибется в его намерениях и не попытается все обратить в шутку, как в другие дни. Он направил ее руку к центру своего тела. Это место уже бесчисленное количество раз выражало жажду к ней. И сегодня оно, не зная усталости, вновь заявляло о себе.
— Как кто-то сказал, это молодое тело, переполненное здоровьем.
Она попыталась отдернуть руку, но он прижал её ладонь сильнее. Более того, он расстегнул пояс и увлек её руку еще глубже. Он почувствовал, как она дрожит. От этого его пульс забился еще неистовее. Вся кровь в его теле устремилась к одной точке.
— Ты ведь знаешь, я никогда не был паинькой. И терпение — не мой конек.
Тхэ Ха склонился к ней, прошептав лоб в лоб, нос к носу:
— Я больше так не могу. Прикидываться этим бесчувственным чурбаном, хотя ничего не выходит.
Он медленно скользнул рукой выше и обхватил её шею. Другая рука забралась под одежду, коснулась плоского гладкого живота и начала медленно подниматься.
Поцелуй, задержавшись на шее, снова нашел её губы, проникая глубже. Он ласкал её, увлекая за собой.
Её рука теперь была свободна, но, к счастью, осталась там, куда он её направил. Она больше не могла игнорировать его желание, которое он и не думал скрывать.
— Мне страшно... до сих пор... — прошептала она.
Это случилось в тот момент, когда Тхэ Ха расстегнул её одежду и добрался до белья.
— Чего?
— Всего... этого...
— Тогда держись за меня крепче.
— Неужели всё действительно должно было... сложиться именно так, как вы говорите?
— Конечно.
— Откуда... такая уверенность?
— С самого первого мига. Словно вспышка, это отозвалось в самой глубине сознания.
Щелчок — и её белье было расстегнуто, давая его руке больше свободы. Сжав её ладонью, он почувствовал, как бешено колотится её сердце — этот стук, казалось, можно было не только почувствовать, но и услышать.
— Если бы не это чувство, я бы не смог ждать так долго.
Тхэ Ха сжал руку так сильно, что она могла почувствовать боль, словно давая понять, что никогда её не отпустит.
— Так что признай это и прими. Хозяин этого сердца — я.
Её рука покинула его. На мгновение его охватило чувство пустоты и потери, но тут же он почувствовал, как её руки обвивают его шею. Она все еще действовала осторожно, но в этом жесте было гораздо больше решимости, чем когда-либо. Когда её ладони сомкнулись за его спиной, притягивая его так близко, что ближе быть уже невозможно, начался долгий поцелуй.
Нет, это был их первый настоящий поцелуй.
Поцелуй, который начала она сама. Самый первый.
Обновлено: 08.04.2026