Глава 25 — Глава 25: Семья Синиль

1 — Здравствуйте. Это произошло по пути из зоны иммиграционного контроля. К ним обратился человек с удивительно знакомым лицом. Признаться, это было лицо, которое Тхэ Ха не слишком хотел видеть. Тхэ Ха стоял молча, не отвечая, в то время как Председатель Чхве протянул руку для приветствия. — О, это же Сын Пхё. Давненько не виделись. Юн Сын Пхё. Старший брат Юн Сын Чжо почтительно склонил голову, пожимая руку Председателю Чхве Чжун Хёку, а затем снова выпрямился. Следом он коротко кивнул и в сторону Тхэ Ха. Тхэ Ха же лишь продолжал пристально смотреть на него в упор. — Председатель Чхве, неужели это вы? Вскоре подошёл Председатель Юн Гук Хён. На этот раз обменялись рукопожатием два главы корпораций. — Ваш сын с каждой нашей встречей выглядит всё более статным. Председатель Юн тоже притворился, что узнал Тхэ Ха. На этот раз Тхэ Ха пришлось слегка поклониться. Причиной стало то, что Начальник секретариата Чу, стоявшая позади, незаметно подтолкнула его в спину. — Сын Пхё тоже выглядит весьма представительно, не так ли? Тхэ Ха было всё равно, представительно тот выглядел или нет. Однако он вновь заметил, как сильно тот похож на Юн Сын Чжо. Одно это уже портило ему настроение. Всё вызывало раздражение. И Председатель Юн, и его секретарь. Всё это их семейство! — Я слышал новости, что вы собираетесь посетить нынешнюю экономическую выставку. — Да, видимо, наши графики не совпали. Разговор двух взрослых мужчин затянулся. Дошло даже до предложения вместе пообедать. Тхэ Ха, стараясь не привлекать внимания, цокнул языком и посмотрел на часы. Полдень давно миновал. Его охватило какое-то необъяснимое нетерпение. — Пойдёмте? — спросил Сын Пхё. Оба старших уже ушли далеко вперёд. Группа Председателя Юна, состоявшая лишь из секретаря средних лет и водителя, резко контрастировала с Председателем Чхве, которого сопровождали семь или восемь топ-менеджеров и помощников. Казалось, это отражало не просто личные предпочтения двух лидеров, а саму разницу в статусе двух групп. Тхэ Ха в очередной раз задался вопросом, действительно ли Синиль входит в пятерку крупнейших конгломератов страны. Раздался мягкий шорох катящихся колес. Сын Пхё сам вез свой чемодан. Для члена семьи владельца крупной группы это выглядело либо излишней скромностью, либо дешёвой постановкой. — Ты ведь в этом году на выпускном курсе? «Если собираешься говорить вежливо, делай это нормально, щенок». Тхэ Ха лишь небрежно кивнул. Сын Пхё принялся болтать о том, что его младший брат тоже учится в Университете Мёнсон, и если бы не медицинский факультет, они были бы на одном курсе. У него был такой тип внешности, который раздражал собеседника своей нарочитой жизнерадостностью. Под видом простых расспросов о делах он подчеркнул задержку Тхэ Ха в учебе, а его намерение привести в пример брата, у которого другой срок обучения, казалось подозрительным. Тхэ Ха знал, что Сын Пхё изучал экономику и менеджмент в том же университете, который окончил его отец, и уже проходит обучение как преемник в одном из филиалов группы. Поскольку он был на год старше Тхэ Ха, стаж составлял уже два года. — О, Помощник менеджера Шиниль Стил Юн Сын Пхё! А это ещё кто? К ним подошел молодой человек и внезапно обнял Сын Пхё. Похоже, они были в довольно неформальных отношениях. В широко улыбающемся лице Сын Пхё снова промелькнули черты его брата. У этих братьев улыбки были какими-то чересчур щедрыми. — А, позволь представить. Это… Тхэ Ха это было неинтересно, но Сын Пхё бесцеремонно начал знакомство. Сказал, что это его однокурсник. Добавил, что отец того — глава какой-то пищевой компании. Может, она и входит в сотню крупнейших, но для Тхэ Ха это была мелкая лавочка. Причин запоминать его не было. — А это господин Чхве Тхэ Ха. — Ах, я и думаю, лицо знакомое. Не признал сразу. Как только парень из пищевой компании услышал имя Тхэ Ха, он отвесил глубокий поклон. Если он был старшекурсником для Сын Пхё, значит, и старше Тхэ Ха. Однако Тхэ Ха, держа руку в кармане, лишь слегка качнул головой в ответ. Таков был порядок и иерархия в этом мире, измеряемые богатством и славой. Это только этот недогадливый Юн Сын Пхё вел себя так, будто не понимал правил игры. — Передайте, пожалуйста, привет вашему отцу. На этот раз парень из пищевой компании протянул визитку. — Чхве Тхэ Ха всё еще студент. Не слишком ли ты забегаешь вперед? — Сын Пхё в ответ на его слова шутливо толкнул его локтем. — Помолчали бы вы, Помощник менеджера. — Я, пожалуй, пойду. Тхэ Ха чувствовал, что если задержится в этом фарсе дольше, то сам опустится до их уровня. Он решительно зашагал прочь. Сын Пхё бросил ему вслед: — Приятного аппетита. Еще увидимся. О чем это он? Обернувшись, Тхэ Ха увидел, как тот кивком указывает на указатель: «Трансфер на внутренние линии». — Я напросился на выставку за компанию. Но я еще не участвую в официальной деятельности вместе с отцом. Внезапно послышался шум. Председатель Чхве и Председатель Юн, вместе выходящие из терминала, попали под прицел вспышек камер. К слову, Тхэ Ха не помнил, чтобы когда-либо видел в прессе фотографии Юна и его сына вместе. — Возвращаешься в компанию? — спросил парень из пищевой компании, и Сын Пхё кивнул. Еще раз отвесив поклон Тхэ Ха, тот увязался за Сын Пхё, шагающим в противоположную сторону. «Надо же. При всём при этом — «Помощник менеджера»? Какой позор». Пост главы группы всё равно достанется ему. Тхэ Ха считал такие жесты на пути к очевидному наследству мелочными и жалкими. Он быстро дошел до автоматических дверей. Двери плавно разошлись, и вспышки камер одновременно поприветствовали его. 2 — Не знаю, что у него внутри, но выражение лица — эдакая беззаботная расслабленность — у него получается правдоподобно. Таково было впечатление Председателя Чхве после того, как он узнал, что Сын Пхё отправился в филиал. Автомобиль с отцом и сыном направлялся к ресторану одного из отелей. Следом за ними ехала машина Председателя Юна. — Для бизнесмена это плюс. Эти слова были адресованы Тхэ Ха, который всё еще был не в духе. Председатель Чхве, пару раз сжав и разжав правую руку, произнес: — Сделай лицо попроще. Не веди себя так, будто у тебя хроническое несварение. Тхэ Ха ответил, не отрывая взгляда от окна: — Не хочу расхаживать с фальшивой маской, когда на душе кошки скребут. Председатель был явно не тем человеком, который мог бы упрекать его в этом. — А что поделать? Я ведь в этом весь в отца. Тхэ Ха обернулся к Председателю Чхве. На самом деле, это они двое были похожи друг на друга как две капли воды, куда там Юнам. Председатель Чхве к тому же сохранял стройную фигуру, что усиливало сходство. Но главным их общим чертом были, безусловно, брови. Густые и прямые, они располагались в форме плавной буквы «V». Их кончики, устремленные по диагонали вверх, заставляли собеседника нервничать в любой ситуации. Председателю Чхве, видимо, было трудно это отрицать, и он усмехнулся. — Даже если не продавать дешевые улыбки, тот, кому суждено преуспеть, преуспеет, и дела пойдут в гору. Последовал более громкий смех. Заметив, что настроение отца улучшилось, Тхэ Ха спросил: — Мне обязательно было ехать? — Какое основное направление бизнеса у Чеиль? Отвечать вопросом на вопрос было привычкой Председателя Чхве. — Автомобилестроение, судостроение, строительство. Тхэ Ха ответил привычно, в порядке значимости компаний группы. — А у Синиль? — Сталь, строительство и нефтепереработка, не так ли? Председатель Чхве кивнул. — Это семья потомственных верующих, и их мягкая внешность может легко усыпить бдительность, но они посвятили себя суровому бизнесу не меньше, чем Чеиль. Тхэ Ха снова отвернулся к окну. Начальник секретариата Чу впереди вполголоса уточняла по телефону ситуацию в ресторане. — В них есть скрытая мощь. В каком-то смысле это конкурент, за которым стоит следить внимательнее всего. — Почему бы нам прямо сейчас не выйти на рынок стали? Поскольку автомобили, судостроение и строительство были основными отраслями, Синиль, владевшая крупнейшим в стране сталелитейным заводом, действительно была группой, которую невозможно было игнорировать. Похоже, Председатель Чхве говорил именно об этом. — Разве в университете тебя этому не учили? Законы Республики Корея не позволяют одной компании заниматься одновременно и сталелитейным, и автомобильным бизнесом. Ну да. Не могло быть такого, чтобы отец не думал о том же самом. «Раздражающий закон», — подумал Тхэ Ха, но в то же время осознал: если бы Синиль, владея заводом, пришла в автопром, это стало бы огромной проблемой. — Этот закон появился еще при твоем деде, основателе компании. Председатель Чхве смотрел в окно, словно погрузившись в воспоминания. — Не понимаю. Если тогдашний президент… — Да. Они с твоим отцом были почти как братья. Тхэ Ха ждал дальнейших объяснений. — Это было время, когда индустрия страны только зарождалась. Власть имущие хотели вырастить несколько компаний, чтобы они уравновешивали друг друга и конкурировали. Среди всех задач сталелитейная промышленность была самой сложной: ни опыта, ни технологий, плюс колоссальные вложения. Твой дед считал, что это невозможно ни для кого, кроме Чеиль, но в итоге получил удар в спину. Тхэ Ха, как и Председатель Чхве, горько усмехнулся. Он подумал, не является ли эта неприязнь к семье Синиль наследственной традицией. — Президент даже больше, чем в успехе дела, был заинтересован в связях семьи Юн, которые считали себя столпами корейского католичества. Ведь многие западные державы, включая США, бойкотировали само строительство сталелитейного завода. Председатель Чхве мельком глянул назад и продолжил: — Но семья Юн на этом не остановилась. Когда США, Великобритания и Франция, поначалу вроде бы согласившиеся, в итоге отказали в займах и проект снова оказался под угрозой, средства… — Средства? — Они выудили их из карманов японцев, чего никто не ожидал. — Вы имеете в виду средства по соглашению о претензиях с Японией. Тхэ Ха знал об этом, так как эта история была настолько знаменитой, что вошла в учебники по экономической истории Кореи. — Именно. Средства, которые должны были пойти только на сельское хозяйство и рыболовство, им как-то удалось убедить перенаправить. Японцы тогда, наверное, думали: раз уж деньги всё равно отдавать, пусть они бесследно сгорят в деле, успех которого казался всем невозможным. — Но они добились успеха. — Да. И тогда тот самый закон, о котором я говорил, был официально закреплен. — Но ведь нет компании, которая превзошла бы Чеиль в истории успеха в невозможных делах. — И всё же со сталелитейным заводом вышло досадно. Председатель Чхве разочарованно причмокнул губами. — Опыт успеха пугает больше, чем поражение. Посмотри на семью Юн, которые изначально не были бизнесменами, но смогли построить всё на основе этого единственного опыта. Хоть это и было делом прошлым, Тхэ Ха тоже почувствовал горечь. — К тому же, у них слепая вера. В то, что им сопутствует божья помощь. Это был самый нелепый момент. Тхэ Ха рассмеялся, но лицо Председателя Чхве оставалось бесстрастным. — Слышал, их второй сын, которого называли гением, не интересуется управлением. Значит, тот старший, которого мы видели в аэропорту, станет следующим хозяином Синиль. Говорят, он с детства страстно увлечен автомобилями. Председатель Чхве спросил Начальника секретариата Чу, так ли это. Она ответила, обернувшись: — Я слышала, что его навыки механика, которые он освоил в качестве хобби, находятся на профессиональном уровне. Одно время он даже занимался автоспортом. С лица Тхэ Ха исчезла улыбка. — Закон соблюдается долго, но неизвестно, что будет дальше с переменой власти. Видно, долгий разговор утомил его, и Председатель Чхве закрыл глаза, откинувшись на сиденье. — Ты когда-нибудь смотрел фильм «Крестный отец»? — Нет. — Если будет время, посмотри. Там есть такая фраза. Начальник секретариата Чу нажала на кнопку, поднимая подножку сиденья Председателя. — Держи друзей близко, а врагов — ещё ближе. 3 — Все собрались? На вопрос Инчхана Сынрёль коротко ответил: «Да». Он поднялся на главную сцену клуба Сонай. Постучал по микрофону, проверяя звук, и шум в зале мгновенно стих. Людей было гораздо больше, чем ожидалось. Это была разношерстная толпа: хостес и артистки, которых контролировала Банда Змеиных Глаз, — гражданки Узбекистана, Камбоджи и других стран. Похоже, собрались даже те, кто, по словам Сынрёля и Доксу, пытался сбежать. Атмосфера была натянута до предела, в ней смешались страх и напряжение. Инчхан, окинув взглядом присутствующих, заговорил в микрофон: — Гуд ивнинг, леди энд джентльмен. То ли из-за грубоватого произношения, то ли из-за неожиданности первых слов, но на лицах некоторых девушек промелькнула улыбка. Однако большинство всё еще смотрели с опаской. — Грудинка. Получив знак от Инчхана, Доксу поднес высокую стопку документов. — Здесь ваши контракты и долговые расписки. Инчхан посмотрел на гору бумаг высотой почти до бедра. Затем он достал коробок, чиркнул спичкой и бросил её на вершину стопки. — Брат! — Матушки, что ж вы творите! Сынрёль и Доксу, стоявшие чуть поодаль, бросились вперед. Инчхан жестом остановил их. — Как видите, с сегодняшнего дня вы свободны. Зал взорвался оглушительным шумом. Девушки, сгруппировавшись по национальностям, принялись лихорадочно переспрашивать друг друга, правильно ли они поняли слова Инчхана. Члены Банды Чинмён и официанты застыли с ошарашенными лицами. — Брат, вы серьезно решили это так оставить? — спросил Доксу, глядя на догорающую кучу бумаг. Сынрёль молча наблюдал за происходящим, сложив руки за спиной. Инчхан подождал, пока шум утихнет, и снова поднял руку. — С завтрашнего дня Сонай меняет формат: из обычного рум-бара он превращается в клуб, нацеленный на молодежь. Тем временем пламя уже добралось до самого пола. Сынрёль приказал официанту принести мокрые полотенца и накрыл ими пепел. Увидев это, несколько девушек, словно пятясь, поспешили покинуть заведение. — Вопросами вашего пребывания и виз будет заниматься компания. Однако работа переходит в формат чистого сценического выступления, обслуживания или помощи на кухне. В последнем случае оплата начинается с минимальной ставки. Для артистов оплата будет соответствовать рыночной, доход делится с клубом. В качестве агентской комиссии артист получает 8, а клуб — 2. В зале снова поднялся гул. И было отчего. По старым правилам доход делился 9 к 1, и большая часть уходила заведению в качестве дани. Подозрительные взгляды всё еще встречались, но больше никто не уходил. — Однако в состав выступающих попадут только те, кто пройдет прослушивание. Несколько девушек подняли руки. — По всем остальным вопросам обращайтесь к своим менеджерам. Как только Инчхан сошел со сцены, Сынрёль и Доксу поспешили за ним. — Брат! Вы хоть понимаете, сколько денег только что сожгли? — как только они вошли в кабинет, с горечью спросил Доксу. Инчхан сел на почетное место на диване и, откинувшись назад, уставился в потолок. — Если Босс узнает, он нам точно голову оторвет. Сынрёль ответил со всей серьезностью: — Ты забыл, что он велел Альфе рулить тут так, как тот посчитает нужным? — Дык он же не знал, что всё обернется вот эдак. Вспыльчивый Доксу никак не мог успокоиться. — Если честно, этот гад Змеиные Глаза настроил своих высоток только потому, что обдирал девок до нитки. Инчхан поднял голову и посмотрел на Доксу. — И ты предлагаешь нам жить так же? Наживаться на торговле телами? Под взглядом Инчхана Доксу притих, но продолжал ворчать: — Я ж за вас беспокоюсь, брат. Нам же ораву людей кормить надо. В его словах была доля истины. Любая организация должна была заботиться о своих членах, чтобы избежать предательств и обеспечить долголетие. — Даже если сейчас придется затянуть пояса, легализация бизнеса — единственный путь к долгой и спокойной жизни. — Ох, матушки, до чего же это всё непросто. — Думаешь, я вас голодом оставлю? — Да я ж не про то. Сынрёль, который вел себя тише, спросил: — Раз уж вы всё равно собирались так поступить, почему тогда… Инчхан посмотрел на него, когда тот замялся. — Мне интересно, зачем вы так поступили с той госпожой из Ёнхидона. Доксу придвинулся ближе, соглашаясь: — И то верно. Зачем вы так с нашей красавицей-невесткой, а? Инчхан отвесил Доксу подзатыльник. — Я же сказал не называть её так! Эти двое были теми, кому он доверял больше всего, но использовать их в делах, связанных с Ха Ра, было ошибкой. Она была удивительно быстрой и ловкой. Вначале Инчхану одному было не справиться, когда нужно было следить за её передвижениями. Иногда он заставлял их караулить весь день, а иногда — следовать за ней по пятам. В итоге Сынрёль и Доксу провели рядом с Ха Ра не меньше времени, чем сам Инчхан. Болтливый Доксу, потирая голову, продолжал бубнить: — Проклятье. Я что, какой-то Хон Гиль Дон? Почему я не могу называть невестку невесткой? — Я не шучу. От ледяного тона Доксу наконец вздрогнул и замолчал. — Простите, что говорю это сейчас, — осторожно добавил Сынрёль, — но в тот день, когда я её подвозил, мне показалось, что она проплакала всю дорогу. — …Сынрёль, ты тоже завязывай. Инчхан велел Доксу принести выпивку. — Так ведь солнце еще не село. — Тебе сказали — неси, щенок. Сынрёль сверкнул глазами, и Доксу тут же присмирел и вышел из кабинета. — Сынрёль, — позвал Инчхан, уперев локти в колени. Когда он называл его по имени, а не по прозвищу, на то всегда была причина. — Заглядывай иногда в университет. — Слушаюсь. — Она там к какому-то конкурсу готовится, репетирует допоздна. В тот день какая-то вдрызг пьяная баба ворвалась в зал и устроила дебош. Инчхан сразу заметил, что у женщины, скрывшейся в здании, была странная походка. Когда она выбежала через некоторое время с растрепанными волосами и видом нашкодившего ребенка, его сердце екнуло от резкого запаха алкоголя. Сначала он привел её в чувство, а потом перепрыгивал через три ступеньки, взлетая по лестнице. К счастью, с Ха Ра ничего не случилось, но даже сейчас от воспоминаний по спине пробегал холодок. — И как охрана в таком элитном вузе может быть такой дырявой? Особенно удручало, что это был творческий вуз, где подавляющее большинство студентов — девушки. — Следить до самого выпуска? — полушутя-полусерьезно спросил Сынрёль. Инчхан усмехнулся. — В следующем году молодая госпожа будет на выпускном, так что скоро появится подходящий ей жених. Появился Доксу с выпивкой и бокалами со льдом. Инчхан цокнул языком и сказал: — Эй! Когда пьем сами, неси что попроще. Как ты сам сказал, нам еще столько ртов кормить. — Работы же невпроворот. Нужно пить хорошее вино. Инчхан «наградил» Доксу еще одним подзатыльником, на этот раз не таким болезненным. Доксу, хихикая, добавил: — Тут одна девчонка приехала из Таиланда, Тина зовут. Спрашивала меня: наш Босс часом не бывший киноактер? Почему это актер в бандиты подался? Инчхан отмахнулся, но Сынрёль поддержал тему: — Я тоже слышал. Среди девчонок это уже считается доказанным фактом. — Даже пари заключают, — понизил голос Доксу с лукавым видом. — Кто первым окрутит нашего Босса и сделает вот так, вот так вот. Инчхан заткнул бокалом рот Доксу, который кривлялся и махал мизинцем. Тема была не из приятных, но в то же время он подумал, что она идеально подходит его положению. «Почему ты так со мной?» Когда хмель ударил в голову, перед глазами, как марево, всплыли полные обиды глаза Ха Ра и её слова. В тот день он привел её в Сонай, переодев в стиле современного «хип-хоп парня», но клуб еще не успел избавиться от своего старого духа. На сцене вовсю шли развратные и низкопробные танцы для взрослых. В каждой комнате старики лапали хостес, ведя себя по-свински. Половина девушек, бродивших по залу или валявшихся где придется, были пьяны, а вторая половина — под кайфом. Такова была реальность бизнеса, на котором специализировался Змеиные Глаза. Даже для Инчхана, который крутился в этой среде годами, увиденное поначалу стало шоком. В тот момент, когда он нагрянул туда, ситуация была еще более ужасающей. Новеньких девушек насильно поили психотропными препаратами, чтобы сломить волю, и заставляли оказывать интимные услуги такое количество раз, которое женский организм просто не мог выдержать. У кореянок ситуация была еще сносной. Иностранки же, у которых отобрали паспорта, превращались в настоящих рабынь. И в детстве, и сейчас Инчхан не мог терпеть тех, кто обижает слабых, особенно женщин. Его ярость по отношению к Змеиным Глазам вышла далеко за рамки обычного возмездия. Твари, которые хуже тараканов. А значит, уничтожение было единственной верной мерой. — Впрочем, все эти разговоры о легализации могут оказаться пустым трепом. Инчхан снова откинулся на диване, и с его губ сорвался тяжелый вздох. — В конце концов, эта клоака — и есть мир, в котором я живу, моя реальность. «Смотри внимательно. Кто я такой. В какой помойке я обитаю». «Вот она — дистанция между нашими мирами и суровая правда жизни». Ха Ра, закусив губу и сверкая слезами, отвернулась. Как в замедленной съемке, её длинные волосы рассыпались по плечам, а кепка упала. Нежный аромат то ли мыла, то ли шампуня смешался с запахом алкоголя. Он пил, пил и снова пил, но почему-то воспоминания становились только четче… Непостижимо. Он пил, пил и снова пил, но болело не нутро, а сердце, и это тоже было совершенно непостижимо.