Так тяжело...
отпускать тебя.
1
Оппа вёл машину плавно и осторожно. Не то чтобы он ехал медленнее разрешённой скорости, но ни перед светофорами, ни на перекрёстках не возникало ощущения, что тебя заносит. Он, конечно, не сверкал глазами в сторону внезапно подрезавших его машин, и даже звук двигателя, казалось, был спокойным.
— Ты очень хорошо водишь.
— Сколько я за рулём с тех пор, как получил права? Просто осторожничаю.
— Значит, это у тебя врождённое.
Хоть и редко, но Рё Ын уже не первый раз сидела в машине, которой управлял оппа. И всё же всё ощущалось по-новому. Появление нового мужчины заставляло её заново переосмысливать те стороны его характера, которые, как ей казалось, она знала вдоль и поперёк.
Поскольку были выходные, зона отдыха была переполнена.
Они отправились дальше, взяв с собой американо на вынос — настолько слабый, что в нём была лишь четверть порции эспрессо и он просвечивал насквозь.
— Всё в порядке. В такой день можно, — оппа цокнул языком, глядя, как Рё Ын продолжает мучиться сомнениями, принимая купленные пончики.
— Ты ведь не собираешься там просто отдыхать.
Рё Ын ещё немного подумала и протянула пончик оппе.
— Съешьте половину, пожалуйста.
Он уже успел расправиться со своей порцией, поэтому, естественно, последовал жест отказа.
— Я же сказал, всё хорошо. Ты не потолстеешь. Нет, тебе даже нужно немного прибавить в весе, если по-человечески.
— Ну-у-у, — она заупрямилась, качая головой, словно ребёнок. Она почувствовала, как рука оппы, сжимавшая руль, дрогнула. Это был один из приёмов Рё Ын, который всегда сражал наповал. Но она не могла показать его больше никому в мире. Даже перед зеркалом сама себе она не могла бы такого позволить.
«...А», — вот так Юн Сын Чжо неизменно попадался на эту удочку, и она просто не могла остановиться.
Рё Ын в приподнятом настроении поднесла пончик к его губам. Он откусил большой, сочный кусок. В такие моменты он выглядел как настоящий мужчина. Но именно следующее его действие поразило её в самое сердце.
— ...А, — на этот раз звук вырвался у Рё Ын. Она подумала, что он собирается откусить ещё кусочек, так как он полностью взял её руку. Но оппа лишь слегка прикусил один из её пальцев, державших пончик, и отпустил. Она на мгновение почувствовала его ровные зубы, но боли не было. Это был лишь возглас от неожиданности.
— В следующий раз укушу по-настоящему. Так что ешь скорее.
Лицо её стало пунцовым. Рё Ын в спешке убрала руку с пончиком и быстро откусила большой кусок. Сама она сейчас была в таком состоянии, что могла бы откусить себе палец и не заметить. В это время оппа пошёл ещё дальше. Он достал стакан с напитком из подстаканника между ними, покрутил его из стороны в сторону и произнёс:
— Где же здесь место, которого касались губы нашей Рё Ын?..
«Здесь?» — подумал он, отыскал место, с удовольствием отхлебнул и поставил стакан обратно.
— В средней школе на меня сыпались жалобы. Говорили, что ты не позволяла никому прикасаться к напиткам, которые я пил, и сама всё допивала.
— Кха! — в итоге она поперхнулась.
— Ой... Прости, прости, — оппа извинился, похлопывая её по спине, но улыбка так и не сошла с его лица. Ей хотелось яростно возразить, но это было невозможно. Уж слишком точным был этот «донос».
Сейчас это кажется сущим пустяком, но тогда среди школьниц была мода. Считалось, что если ты заставишь парня, который тебе нравится, отпить из той же чашки или бутылки в том же месте, где пила ты, то это считается поцелуем. Разумеется, это работало и в обратную сторону.
Даже если она пыталась отшутиться, девчонки из легкоатлетического клуба постоянно действовали ей на нервы.
«Чашка капитана — моя! И за напитки тоже отвечаю я!»
«О чём вы говорите? Я уже забронировала мытьё чашки капитана».
«Доставка напитков — это я, я!»
Именно это стало поводом для её вступления в легкоатлетический клуб под руководством капитана Юн Сын Чжо. У неё не было времени думать о том, что она и так занята балетом. Как это так — кто-то покусится на первый поцелуй оппы, который не покорился даже ей, живущей с ним в одном доме?! У неё была лишь миссия — защитить его во что бы то ни стало. Возможно, из-за этой решимости её скорость была довольно высокой для девушки. По крайней мере, её результаты не были обузой для клуба. И, конечно, она блестяще достигла своей цели.
Она не знала, что эта борьба, которая долгое время велась между девушками, была известна даже оппе.
— Ешь. Я больше не буду тебя дразнить.
Последовали тёплые слова и прикосновение. Он нежно погладил Рё Ын по голове. И правда, сладость, которую она давно не чувствовала, приятно разлилась во рту.
Нечего было и говорить об аромате того самого слабого американо из стакана, которого коснулись губы их обоих.
Нет. На самом деле, самым прекрасным было это естественное разделение: оппа пьёт из стакана, из которого пила Рё Ын, а она жуёт пончик со следом от его зубов...
Она не знала, как давно не чувствовала такой душевной атмосферы. Опершись головой о сиденье, Рё Ын думала: «Весна. Поездка. Кофе. Закуски. И оппа...»
Оппа внезапно замолчал. Но он был из тех людей, с которыми тишина была по-своему уютной.
— Кажется, лето придёт рано, — спустя долгое время заговорила Рё Ын. Весна уже вовсю расцвела и вот-вот была готова уступить свои позиции. Поля переодевались в тёмно-зелёные наряды. Она опустила стекло до упора и высунула лицо и руку навстречу ветру. Запах гор и трав щекотал кончик носа.
— Можно мы поедем под музыку?
Оппа тут же включил радио. Рё Ын переключала частоты, пока не услышала знакомую классическую мелодию и не ахнула от восторга. Обернувшись к оппе, она увидела на его губах улыбку.
— Помнишь эту вещь?
— Конечно. Как я могу её забыть.
Выражение лица оппы стало мечтательным, словно на него нахлынули воспоминания.
Рё Ын снова прислонилась головой к раме окна. Попутный ветерок нежно погладил её чистый лоб и отступил.
— Она очень знаменита, но наш псевдо-умник оппа до самой средней школы её не знал.
Он в голос рассмеялся. Его попытка скрыть смех за кашлем была милой.
Мелодия Эдварда Элгара «Приветствие любви» зазвучала и в устах Рё Ын.
2
Начальник секретариата Чу вышла из полицейского участка и села в машину Тхэ Ха.
— Я в целом уладила дело, не желаете взглянуть? — она протянула документ, в верхней части которого значилось имя истца: некий Юн. Вечно с этими Юнами всё шло не так!
— Не нужно. Как вы его умаслили?
— Предоставьте такие мелочи мне и забудьте о них.
Даже если это были мелочи, Тхэ Ха не хотел обращаться именно к начальнику секретариата Чу. Разве она не была самым доверенным лицом его отца, председателя Чхве Чжун Хёка, как признавали все? Учитывая её стаж и положение, казалось, что внутри этой женщины живёт с десяток змей. Её мысли всегда было трудно разгадать, что оставляло неприятный осадок.
— Разве вы не тот человек, которому суждено вершить великие дела?
При каждом удобном случае она напоминала Тхэ Ха о его будущем как главы группы, но так или иначе сейчас она была человеком его отца. Оказаться у неё в долгу было всё равно что оказаться в долгу у отца.
— То, что вы не стали встречаться с ним лично, а вызвали меня, было мудрым решением.
Посмотрите на неё. Опять говорит так, будто видит его насквозь, держа на ладони.
— Я уже распорядилась сменить номер телефона. Владельцем офиса и номера теперь значится компания, так что по таким вопросам с вами больше не свяжутся.
Что она такое говорит? Само предположение о «больше не свяжутся» заставляло его внутренности сжиматься от злости.
— Мы можем подать на него в суд за преследование?
Начальник секретариата Чу, немного помолчав, спросила:
— По утверждению мужа, они ещё позавчера вместе ездили в путешествие...
— Кто?!
— Если это не так, то и слава богу. Но всё же знаменитость — это проще, чем замужняя женщина.
Она имела в виду случай, когда он связался то ли с начинающей актрисой, то ли с претенденткой на эту роль. Какой-то тип, называвший себя её менеджером, требовал денег, угрожая опубликовать всё в газетах, пока его не приструнила начальник секретариата Чу.
Воспоминание об этом случае ещё больше испортило ему настроение.
— Рассмотрите дополнительно обвинения в сталкерстве, ложном доносе и клевете!
— Ну, похоже, там всё само собой разрешится разводом или чем-то подобным.
Проследив за взглядом начальника секретариата Чу, он увидел мужчину, переходившего дорогу впереди. Щуплый, с плешью на голове — жалкое зрелище. Почему-то чувство унижения испытывал именно Тхэ Ха.
— Пойдёмте обратно, пора заканчивать, — предложила начальник секретариата Чу, когда мужчина окончательно скрылся из виду.
В этот момент перед полицейским участком резко затормозило такси, и Ли Чжи Ён выскочила из него, словно выбивая дверь. Только тогда он вспомнил, как она выглядит — женщина, которую он полностью вычеркнул из памяти. Тхэ Ха стиснул зубы.
— Выходите и идите первой, — начальник секретариата Чу, оценив состояние Тхэ Ха, попыталась его остановить.
— Нельзя, молодой господин.
— Я закончу это по-своему. Я должен проучить человека, который вписал моё имя в банковский чек, который я никогда не выписывал, заставив кредиторов нагрянуть ко мне.
— Молодой господин.
Тхэ Ха не ответил, и начальник секретариата Чу издала вздох смирения.
— Тогда я приведу её сюда, поговорите в машине.
Пока он пытался совладать с нервами, прижимая большие пальцы к вискам, дверь машины открылась и кто-то сел внутрь. Раздался голос, который он не слышал очень давно.
— Как только... как только пришла в себя в больнице, сразу п-примчалась.
Каждое её слово мелко дрожало.
— Прости. Я всегда только говорю, я не знала, что всё так обернётся.
Спустя долгое время Тхэ Ха заговорил:
— В конце концов, чего ты от меня хочешь?
— Это была ошибка. В этот раз правда.
Учитывая, что это было не первое её шоу с самоубийством, у Чжи Ён, похоже, ещё оставались силы на шутки.
— А я хочу, чтобы ты совершила ошибку покрупнее.
— Э-э?
— Только тогда этот бесконечный порочный круг разорвётся, разве нет?
Это было в салоне машины. Даже если бы он повысил голос, это только ударило бы по его собственным ушам.
— Никогда больше не произноси моё имя. Я не буду закрывать свои уши. Я закрою твой шумный рот.
— ...Тхэ Ха!
Тхэ Ха, сверкнув глазами в сторону Чжи Ён, добавил:
— Моё имя не для того, чтобы его произносили такие, как ты!
— Но ведь хорошо же, что мы вот так видимся...
Что? Тхэ Ха вскинул бровь, думая, не послышалось ли ему. Чжи Ён улыбнулась сквозь слёзы.
— Я же говорила. Ты не сможешь меня забыть. Видишь? Даже после замужества всё так же.
Его начало тошнить. Да, он так и знал. Именно поэтому он взял на себя окончательное решение вопроса.
— Похоже, ты умнее, чем кажешься. А я вот не помню номер такси, на котором ехал, или название заправки, где останавливался передохнуть.
— Я всё ещё люблю тебя, дорогой...
Под верхней одеждой на Чжи Ён была больничная пижама. Это была сцена из какой-то психопатической драмы. Его терпение было на исходе. Нужно было поскорее заканчивать. Ещё чуть-чуть, и он сорвётся прямо во дворе полицейского участка.
— У меня уже появилась женщина. Ты с ней и в подмётки не годишься.
Взгляд Чжи Ён мгновенно изменился, и она вскрикнула:
— Ложь!
— Нисколько, — Тхэ Ха улыбнулся. С уверенностью добавил: — Сегодняшний случай помог мне окончательно понять: эта женщина нравится мне гораздо больше, чем я думал.
Чжи Ён то и дело кусала свои дрожащие губы.
— Раз ты всё поняла, то исчезни из моей жизни. Теперь уже окончательно.
— Дорогой!
Избегая Чжи Ён, которая пыталась в него вцепиться, Тхэ Ха вышел из машины и обошёл её с другой стороны. Он открыл дверь пассажирского сиденья и буквально вытащил её наружу.
— Возвращайся в больницу. Не тело лечить, а голову. У тебя правда всё серьёзно.
Захлопнув дверь машины так, будто хотел её разбить, Тхэ Ха нажал на педаль газа. В зеркале было видно, как ненавистная Чжи Ён бежит вслед за машиной, но вскоре она скрылась из виду.
Было такое чувство, будто он только что проснулся после кошмарного сна.
3
Рё Ын, которая ещё долго находилась под впечатлением от «Приветствия любви», заговорила:
— Каждый раз, когда я слушаю её, мне приходит в голову одна мысль...
Сын Чжо молча прислушивался. Рё Ын говорила так тихо, будто разговаривала сама с собой.
— Эта музыка... она совсем как ты, оппа.
Её ресницы, медленно смыкавшиеся и размыкавшиеся, придавали ей кроткий и печальный вид.
— Тёплая, уютная, светлая мелодия, которая приносит покой в сердце, но...
Похоже, для неё в этом произведении тоже было нечто пронзительное.
— Когда слушаешь её, становится невыносимо грустно.
Её плотно сомкнутые ресницы так и не поднялись. Теперь её голос был почти шёпотом.
— Поэтому она — вылитый ты.
В конце концов он почувствовал её слёзы. Он делал вид, что сосредоточен на вождении, не смея проверить, но это было так. Он всем сердцем чувствовал её слёзы.
Для Сын Чжо «Приветствие любви» навсегда запечатлелось как «Приветствие первой любви».
Подобно тому, как милая девочка превращается в прекрасную женщину, у любви тоже были стадии роста.
Тот день, когда он впервые полностью осознал в Рё Ын женщину. В звуках этой мелодии любовь Сын Чжо перешла на новый уровень. И после этого она не переставала расти.
Внезапно его охватило сомнение.
Если любовь растёт и зреет так же, как человек... наступает ли момент «полной зрелости»? Приходит ли конец, подобный смерти? И если так, то где же предел этой любви?
Когда они достигнут его... перестанет ли ей быть больно?
Если Бог видит это, ему очень хотелось спросить об этом.
4
Ха Ра, которая беспокойно мерила комнату шагами, замерла, услышав стук в дверь.
— Он ушёл? — няня, вошедшая с томатным соком на подносе, покачала головой. «С ума сойти!» — простонала про себя Ха Ра и несколько раз ударилась головой о спинку кровати.
— Это на отца не похоже!
С тех пор как он стал премьер-министром, он всегда был занят. Строго говоря, он был госслужащим, но для него не существовало выходных. Однако сегодня уже перевалило за полдень, а он и не думал уходить.
Это ведь ещё не «хромая утка», или что? С момента прихода к власти нового правительства прошло всего несколько месяцев!
— Так не пойдёт. Я просто уйду.
Няня, в замешательстве замявшись, произнесла:
— Он просит вас зайти в кабинет.
— Зачем?!
— Этого я не знаю.
С трудом заставляя себя идти, она постучала в дверь кабинета.
— Ну что, как дела в университете? — спросил премьер-министр О, сидевший за столом. Ха Ра чувствовала себя ученицей, набедокурившей и вызванной в учительскую.
— Хорошо.
— Как там его... кажется, график «Конкурса Джуно» как раз на это время выпадает? Скоро ты будешь занята.
Сразу видно бывшего юриста. Похоже, его невероятно развитый мозг не собирался сдавать позиции с возрастом.
— Вчера я обедал с новым министром культуры и несколькими деятелями искусства.
Разговор принимал какой-то неприятный оборот.
— Когда я сказал, что ты на третьем курсе, они начали наперебой твердить, что ты уже взрослая, пора выдавать замуж и всё в таком духе.
Она почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Это было даже жалко. Люди такого ранга едят дорогую еду, скорее всего, за государственный счёт, — неужели они не могут вести более конструктивные беседы?
— Когда именно даты конкурса?
Плечи Ха Ра вздрогнули.
— В этот раз я приду. Соберись, возможно, я буду не один.
Она изо всех сил старалась казаться спокойной, но во рту мгновенно пересохло.
— Следи за каждым своим шагом. Это естественно, но количество семей, которые присматриваются к тебе как к потенциальной невестке, будет только расти. Конечно, окончательное решение за нами. Но старайся избегать всего, что может дать повод для пересудов. А пока сосредоточься на получении титулов.
Другим людям за всю жизнь трудно получить хотя бы один титул. Но отец, похоже, не знал усталости.
— На этом конкурсе...
— Как только появится расписание, сообщи помощнику. Чем раньше мы разошлём пригласительные билеты, тем лучше.
Вытянув из неё все жилы, отец начал собираться на выход. Надев пиджак, он протянул ей несколько банковских чеков. Его взгляд, окинувший дочь с ног до головы, был недовольным.
— Купи себе нормальную одежду. Тебе уже пора выглядеть солиднее.
Словно единственной причиной его долгого пребывания дома был этот короткий разговор, премьер-министр О стремительно покинул кабинет.
— Почему у меня всегда язык отнимается, когда я сюда захожу, почему? — пробормотала Ха Ра, на этот раз легонько ударяясь лбом о стену кабинета.
«Лучший отец современности» — ага, как же.
Стоило одному человеку ударить в барабан, когда ему вздумается, как другой должен был тут же пускаться в пляс, словно марионетка. В мире не было более односторонних отношений, чем между этим отцом и дочерью.
5
Оставшееся время пролетело как во сне, невероятно быстро.
Как только Рё Ын прибыла в «Сад ангелов», она тут же принялась за стирку детских одеял. Благодаря помощи оппы они закончили раньше, чем она ожидала, но дел, которые могла сделать только она, была целая гора.
— Стоит мне попить молока, как начинает болеть живот. Почему так? — здесь оппу уже давно принимали за врача. Сколько бы он ни отрицал это, дети засыпали его вопросами, показывая свои раны и делясь любопытством. Позже к ним присоединились и пожилые люди, посещавшие собор.
Оппа, хоть и чувствовал себя неловко, отвечал искренне, насколько позволяли его знания. В глазах Рё Ын он и сам в такие моменты казался настоящим врачом.
Он, кажется, совсем не знал усталости. Даже приняв толпу «пациентов», оппа и не думал об отдыхе. Нужно было играть в футбол — играл, нужно было раскрашивать картинки — раскрашивал; он откликался на любую просьбу детей.
Рё Ын, закончив мыть полы, вышла на улицу и какое-то время наблюдала за этой картиной.
Она ведь не просила о многом.
— Хорошо, хорошо. Я попробую ещё раз. Не плачь, — Сын Чжо, который, казалось, умел всё на свете, столкнулся с трудностью — плетением косичек. Когда малышка расплакалась, он в замешательстве снова начал разделять волосы на пробор. Рё Ын присела рядом и перехватила инициативу. «Уф», — он издал вздох облегчения.
Картина того, как они сидят рядышком, а между ними — симпатичная девчушка, бесчисленное количество раз возникала в воображении Рё Ын и была ей до боли знакома.
Она думала, что со временем они естественным образом станут мужем и женой. Она дала себе зарок, что по будням они будут преданы работе и семье, а по выходным — часто приезжать в Чхонпхён, чтобы отблагодарить Бога своим служением. Она ни капли не сомневалась, что, окружённые детьми из «Сада ангелов», они когда-нибудь обзаведутся и своими.
Она иногда представляла себе и усыновление. Но ей очень хотелось родить двоих или троих детей, которые были бы копией оппы. Видя детей, растущих под его любящим и тёплым взглядом, Рё Ын чувствовала бы, что все её детские раны исцелены.
В конце концов, неужели это была слишком большая просьба? Она чувствовала себя так, будто её наказывают.
— О чём это ты так глубоко задумалась? — пока она сидела у рукомойника и дошёвывала тряпку после помощи с косичками, к ней вдруг обратилась крупная сестра Мария. Рё Ын встала, чтобы поздороваться.
— Я так и знала, что всё этим кончится, — она в шутку слегка подтолкнула Рё Ын.
— Кажется, только вчера вы двое, совсем маленькие, бегали тут повсюду. А теперь уже выросли и приехали на свидание. Эх, время летит!
Сестра Мария знала Рё Ын и оппу с самого детства. Именно она дала Рё Ын прекрасное крестильное имя — Аделаида, в честь святой девы цветов.
— Всё совсем не так.
— Да брось ты передо мной жеманничать!
Монахиня была непреклонна. Она была полна уверенности так же сильно, как и веры.
— Как только окончишь университет, сразу бери его в оборот. А что, будущие родственники хорошие, богатства хватит на три поколения вперёд, у жениха профессия солидная, внешность на зависть, да и характер золотой!
Баскетбольный мяч, брошенный оппой издалека, словно притянутый магнитом, пролетел сквозь кольцо. «Ура-а-а!» — детские крики заполнили двор. Сестра Мария восхитилась, заметив, что он ещё и в спорте хорош — просто идеальный вариант.
— Знаешь ли ты хоть одного человека с крепкой верой, который любит детей и при этом не был бы достойным мужчиной? Отец Адели тоже уже постарел. Родите детей и живите счастливо. Родители всегда уступают своим детям.
На этот раз из груди Рё Ын вырвался вздох.
— В той семье знают характер и обстоятельства Аделаиды, в конце концов они тебя примут. Теперь, когда Адель — студентка престижного вуза, чего тебе стыдиться? Выше нос!
Она увидела другую монахиню, звавшую её издалека.
— Я уже и крестильные имена для ваших будущих деток придумала. Эх, дожить бы до этого,
Переваливаясь с боку на бок, сестра Мария удалилась.
— Уф... Так тяжело...
«Отпускать тебя».
Малыш, которого оппа посадил себе на плечи, забросил мяч в корзину. Все снова радостно закричали.
Рё Ын присела на корточки, положила руки на колени и уткнулась в них лицом.
Обновлено: 08.04.2026