Глава 19 — Глава 19: Одни выходные

С какого-то момента все стало так: Ты уходишь, а я остаюсь. И мои воспоминания — Воспоминания того, кто остался — Ранят еще сильнее. 1 Сын Чжо, делавший зарисовки срезов перстневидноклеточного рака (тип раковых клеток, который не встречается в здоровых тканях), за которыми наблюдал в течение недели, на мгновение погрузился в свои мысли. Перстневидноклеточный рак. Это название клетки получили за сходство с «инхваном» — кольцом-печаткой, которое использовалось в Древнем Риме. Сначала этот набросок был просто группой клеток в форме простых колец. Но вскоре лист бумаги заполнили изображения настоящего кольца. Это было кольцо Рё Ын. И хотя теперь оно осталось не у дел. Внезапно он представил, как надевает его на палец незнакомой женщине. Сын Чжо резко помотал головой. Если это не Рё Ын, то в этом нет никакого смысла. Кольцо так и останется вещью без хозяина. Он провел длинную черную черту прямо поверх наброска. А что, если сансара, о которой говорят в буддизме, действительно существует? Он задумался снова. Говорят, тот, кто прожил человеческую жизнь, не может снова родиться человеком. Что ж, тогда подойдет что угодно. Любое существо или предмет, составляющий неразлучную пару. Сын Чжо открыл ящик и достал толстый блокнот. Это было его убежище, куда он обращался, когда на душе становилось тяжело. Он начал вести его в тот год, когда уехала Рё Ын. С тех пор как она вернулась, поводов заглядывать в него стало заметно меньше. Он открыл обложку блокнота, с которым в последнее время стал видеться чаще. И принялся записывать слова на пустой странице. «Ты и я — Если нам суждено переродиться, Пусть мы родимся парой чего-то единого. Чтобы быть вместе стало настолько естественным, Что никто и не помыслил бы нас разлучить. И если вдруг увидят лишь одного из нас, То само собой примутся искать другого. Пусть мы будем такой парой, Где один без другого не имеет смысла. Двое как одно, одно как двое. Чтобы мы были настолько привычны друг другу, Что если в один день один из нас исчезнет, Второй тоже канет в небытие. Чтобы никто из нас никогда не оставался один». Он замер, задумчиво вертя ручку в пальцах, а затем поставил дату. Перерождение... С его губ сорвался горький смешок. Надо же, додумался до мыслей о следующей жизни. «Я что, пытаюсь подвести черту?» — мелькнуло в голове. Вопросы посыпались один за другим. Что подвести? Как? Неужели на самом деле? Настроение стремительно падало. «Надо умыться», — решил он и поднялся с места. Он как раз держал лицо под струей ледяной воды, пока кожа не онемела, когда услышал голос: — Твое и без того бледное лицо скоро совсем обесцветится. Это была Мёнхе. Судя по наряду, она только что вернулась. Поскольку они виделись каждое утро и вечер, ее парадный вид казался непривычным. Впрочем, ее широкая улыбка оставалась прежней. — Похоже, вы с кем-то встречались, — заметил Сын Чжо. Вместо ответа Мёнхе сменила тему. Подойдя ближе, она принесла с собой легкий аромат алкоголя. — Пробовал когда-нибудь текилу? — Нет. — Это мексиканская водка. У нее потрясающий, обжигающий вкус. А знаешь, как интересно ее пить? Сначала сыплешь соль на руку, потом — хлоп! — осушаешь рюмку и тут же закусываешь долькой лимона... Погоди, я не перепутала последовательность? Похоже, она собиралась пуститься в долгие объяснения. Сын Чжо мягко взял ее за локоть и потянул к выходу. — Погоди, твоя старшая еще не договорила. — Вообще-то, это мужской туалет. Мёнхе не стала открывать дверь, а прислонилась к ней спиной. Она победно показала Сын Чжо два пальца. — Все просто. Сегодня на выбор всего два варианта! Сын Чжо молча ждал продолжения. — Ты ведь учишь бактериологию. Там на самом деле всё остальное не важно. Просто делишь бактерии по методу Грама на положительные и отрицательные — и готово, всё сразу становится понятно. — Если хотите что-то сказать, говорите скорее и идите отдыхать. Мёнхе вздохнула и принялась обмахиваться ладонью как веером. Сын Чжо нетерпеливо вскинул бровь. «Ну же». — Тогда слушай. Вариант первый — паршивая новость. Вариант второй — новость, которая кажется получше, но на деле еще паршивее. Мёнхе снова глуповато улыбнулась. — Слишком просто, да? Ну, давай добавим «компликейшн» (complication: трудность, а в медицине — осложнение). Вариант третий — «не желаю ничего слушать». — ...Речь о Чхве Тхэ Ха. Юн Сын Чжо всегда был образцовым отличником. Но на этот раз, по мнению Мёнхе, он выбрал неверный ответ. — Давайте по порядку. Войдя в комнату, Мёнхе плюхнулась на кровать. Сын Чжо сел на стул перед письменным столом. Его брови снова дернулись вверх-вниз. — Имя — Чхве Тхэ Ха. Студент выпускного курса факультета менеджмента Университета Хангук. Единственный сын и наследник семьи Чеиль... — Лишнее можно пропустить. Она перешла сразу к главному. — Он... он другой. Какова вероятность того, что обычному человеку доведется близко столкнуться с чеболем? Общаясь с Юн Сын Чжо, она совсем забыла о том, что такое заурядность. Чхве Тхэ Ха казался тем типом людей, которые умеют на полную использовать все карты, данные им от рождения. Честно говоря, он идеально вписывался в стереотип типичного чеболя. Словно проглатывая порцию холодной лапши в три захода, Мёнхе выложила всё, что узнала. Она раздобыла информацию из довольно надежных источников в Университете Хангук и старалась не добавлять ничего от себя. Сын Чжо держался спокойнее, чем она ожидала. И все же было несколько моментов, когда его самообладание едва не дало трещину. Например, когда он услышал, что Рё Ын сама пришла к Чхве Тхэ Ха и опустилась на колени. Или когда тот во всеуслышание объявил ее своей женщиной. — Как ни иронично, это объявление войны сработало на все сто. Оказалось, что университет — это не храм науки, а просто детская площадка для одного избалованного пса. — И какой же эффект? — горько спросил Сын Чжо. — Стала королевой? Объектом всеобщего внимания? Рё Ын не о такой студенческой жизни мечтала. Ей было бы достаточно тишины и покоя, возможности сосредоточиться на танцах и пары-тройки близких друзей. Он добавил, словно не сомневаясь в своих словах: — Ей не нужна такая помощь. Истинная ценность человека со временем всё равно становится видна. Мёнхе боялась, что в худшем случае он сорвется и помчится в Университет Хангук. К счастью, Сын Чжо, казалось, взял себя в руки, и тогда она решилась озвучить мысль, которую приберегла напоследок. Это было то, что не давало ей покоя всё то время, пока она слушала новости из университета. — Возможно... Чхве Тхэ Ха делает это не в одиночку, Юн. Признаться честно, было еще много того, что она не решилась пересказать. Как ей это сказать? Стоит ли вообще говорить? О том, что Рё Ын каждый день ездит в машине Чхве Тхэ Ха. О слухах, что она бывает у него дома. О том, что, когда они идут по кампусу, они держатся за руки, он обнимает ее за плечи или даже за талию. О том, как они обедают вдвоем, наслаждаясь взглядами всех студентов, а после занятий она снова садится в его машину и исчезает. «В чем же тогда ее истинная ценность?» Мёнхе почувствовала невыносимую жалость. Она посмотрела на Сын Чжо с сочувствием. Должно быть, ей было тяжело. Наверняка были причины, о которых другие не знают. Но ведь ты, Сын Чжо, остался прежним. Ты всё так же верен ей. Как же она могла, спустя столько времени, так быстро переключиться на другого? Как можно было так легко перечеркнуть десять с лишним лет? — Помогать Рё Ын всегда было так просто и ясно, — Сын Чжо горько усмехнулся. Эта улыбка отозвалась горечью и в сердце Мёнхе. — Но с какого-то момента уровень сложности подскочил до небес. Сейчас я, честное слово, не знаю, что делать. Он поблагодарил ее и встал, собираясь уйти. Но, взявшись за ручку двери, снова замер, погрузившись в свои мысли. Мёнхе подошла к нему сзади и положила подбородок ему на плечо. — Не дай себе пострадать. Не хочу видеть, как тебе больно, Сын Чжо. Он тихо спросил: — Вы ведь не всё мне рассказали? Сам спросил — и сам же ответил: — ...Впрочем, я выбираю вариант номер три. Даже когда у него самого на душе скребли кошки, он умудрялся заботиться о чувствах других. — Простите. Я знал правильный ответ, но заставил вас чувствовать себя неловко. Мёнхе подняла голову и погладила его по затылку. — А я-то думала, с чего это наш умник вдруг ошибся. Уходя по коридору, он бросил через плечо: — Правда, спасибо. Завтра мы с Рё Ын договорились съездить в Чхонпхён. Благодаря вам я смогу поехать туда с более спокойным сердцем. — Когда вернешься, пойдем пить ту текилу. Я угощаю! Сын Чжо с улыбкой поднял большой палец вверх. 2 Оппа постучал в дверь так осторожно, в своей манере, что Рё Ын едва не пропустила этот звук. — Ты здесь! Когда она открыла дверь, он издал долгий вздох облегчения. Рё Ын чувствовала себя виноватой и даже забыла привести в порядок лицо, на котором еще читались следы сна. — Выглядишь уставшей. Может, отложим? «Любовь — это когда не нужно говорить ”прости”». Это была знаменитая фраза из фильма «История любви», который они когда-то смотрели вместе. Почему-то она врезалась в ее память даже сильнее, чем трагичный финал героини, умершей от лейкемии. «Я никогда не сомневалась в своей любви к этому человеку». Так почему же поводы для извинений возникают один за другим? И всё же Рё Ын заставила себя проглотить эти слова. — Я просто проспала. Сейчас быстро соберусь. На одиннадцатичасовой поезд мы уже не успеем. Что же делать? — Не волнуйся, поспи еще часик. — О чем ты? И так уже поздно. Может, поехать на поезде? — Мы не опоздаем. Я приехал на машине. Оппа заправил ей за ухо выбившуюся прядь волос и мягко произнес: — Не торопись. Мне всё равно нужно заправиться и заскочить в банк. С этими словами он мягко подтолкнул ее обратно в комнату и ушел. Рё Ын вернулась, начала заправлять постель, но в бессилии уткнулась лицом в одеяло. Если бы это было возможно, она бы откладывала этот отъезд до последнего. И дело было не в усталости. Ее не покидало предчувствие, что этот день закончится чем-то пугающим. 3 И заправка, и дела в банке закончились быстро. Не спеша, Сын Чжо ходил по продуктовому магазину. Купил рис, свежие фрукты и овощи. Выбрал хозяйственные товары: туалетную бумагу, моющие средства. Он старался выбирать упаковки побольше, чтобы хватило надолго. Ее съемная комната находилась на холме, куда даже на машине нужно было долго подниматься. Даже если покупать понемногу, но часто, таскать всё это наверх было бы непросто. «Говорят, в Хангуке Рё Ын уже считают женщиной Чхве Тхэ Ха». Он должен думать о том, что нужно Рё Ын, но мысли то и дело возвращались к Чхве Тхэ Ха. Как бы то ни было, он ему завидовал. Сколько раз он сам мечтал об этом? О том, чтобы без всяких преград, перед всем миром взять Рё Ын за руку, сказать, что любит ее, и получить признание. — Оппа, ты купил машину? — Рё Ын округлила глаза, увидев, сколько всего привез Сын Чжо. Он покачал головой, не давая ей помогать с вещами. — Это брата. Точнее, была его. Кажется, мама сделала ему подарок, но отец пришел в ярость. В общем, теперь она стала ненужной вещью. Будет числиться как рабочая машина. — Дядя как обычно. Пакеты всё не заканчивались. Со стороны могло показаться, что они готовятся к войне. Пустая комната быстро заполнилась всем необходимым. Рё Ын поражалась, как он умудрился купить именно то, что ей было нужно. Так было всегда: за его заботой было невозможно угнаться. — Но ведь это была давняя мечта старшего брата — иметь свою машину. — Он всего второй год работает рядовым сотрудником. Отец велел ему сначала накопить на нее из своей зарплаты. Оппа говорил об этом буднично, сдавая назад. Казалось, для него это было в порядке вещей. Неужели они из той же семьи чеболей? Рё Ын невольно вспомнила поведение другого мужчины, свидетелем которого она стала недавно. «Ты хоть знаешь, сколько стоит эта машина?» У того человека была не одна, а целых три машины. И одна из них — дорогая иномарка. «Не думай об этом. Тем более при Сын Чжо». Рё Ын тряхнула головой и спросила: — Уже два года прошло? Как поживает Сын Пхё? — Хорошо. В этот раз его перевели на сталелитейный завод в Пхохане. Говорят, ему придется пробыть там года два. — Не в Сеуле? — А что? Чем плох Пхохан? — Офис Шиниль Стил есть и в Сеуле. Сын Пхё — старший сын, разве он не должен скоро занять высокий пост? Тогда ему лучше быть в Сеуле. Ему и так было тяжело начинать с низов, а тут еще и работа в провинции. Это был искренний вопрос, продиктованный беспокойством. Хотя они и были братьями, Сын Пхё отличался от Сын Чжо. Он был более чувствительным, капризным и даже немного брезгливым. Он никогда не служил в армии, не учился за границей и даже не ездил в долгие путешествия. Долгая жизнь вдали от дома должна была стать для него серьезным испытанием. — У отца и брата наверняка есть свои соображения. — А как же еда? Он ведь не из тех, кто ест что попало. — Не переживай так. Решили отправить вместе с ним человека, который готовил у нас дома. — Ну, тогда ладно... Оппа коснулся кончика носа и тут же убрал руку. — Ну что, теперь выезжаем? Окей? Рё Ын кивнула. Она в очередной раз поблагодарила его про себя за терпеливые объяснения. С ним всегда всё было понятно. О чем бы она ни спрашивала, сколько бы раз ни переспрашивала, он никогда не раздражался и не выходил из себя. Из него вышел бы отличный психолог. Эти задатки были видны в нем еще с детства. «Почему Санта-Клаус носит красное?» «Чтобы его было лучше видно на снегу. Знаешь, зимой даже мячи для гольфа используют разноцветные?» «А если я зайду в мужской туалет, меня заберет полицейский?» «Таких детей, как мы с тобой, просто поругают, но забирать не станут. Но дядям будет очень стыдно. Помнишь, ты весь день плакала из-за того, что я увидел твои трусики? Хочешь и дядей заставить плакать?» «Если панду хорошенько отмыть, она станет белым медведем?» «Ты ведь моешь голову каждый день, но твои волосы не становятся такими, как у бабушек. Бог специально разделил их, чтобы семьи панд и белых медведей не перепутали своих малышей». В детстве у нее было столько вопросов. До сих пор в ее памяти жили эти объяснения, которые были для нее лучше любой энциклопедии. «Именно у него я училась понимать этот мир». — Мы заговорили о Сын Пхё, и я вспомнила старые времена. Она заметила, как он слегка повернул голову в ее сторону. — Я знаю, что больше не принадлежу к тому кругу, — сказала Рё Ын, закрывая глаза. — Но иногда я правда очень скучаю. По дому в Сонбук-доне, по дяде, по тете, по Сын Пхё... По всему этому. И, конечно, по нам прежним. Даже не глядя на него, она кожей чувствовала боль в его глазах. Но у нее была просьба, которую она должна была озвучить. — Возвращайся домой, оппа. Теперь, когда Сын Пхё уехал, родителям будет совсем одиноко. — Давай не будем об этом. — Оппа... — Я ведь не спорю с тобой о том, где ты живешь. Вот и ты прекрати. — Это совсем другое. Это твой родной дом, где живет твоя семья... — Никакой разницы. — Не упрямься. Оппа резко ударил ладонью по рулю. Он почти никогда не злился, поэтому даже этот жест показался ей пугающим. — Если вспоминать только хорошее — да, об этом можно говорить днями напролет. Но именно у ворот этого дома я стоял и беспомощно смотрел, как твой отец уводит тебя. Даже когда он злился, его способность рассуждать логически никуда не делась. — С какого-то момента всё стало так: ты уходишь, а я остаюсь. И мои воспоминания — воспоминания того, кто остался — ранят еще сильнее. Он закончил фразу голосом, который смягчился от сожаления, но при этом оставался твердым. — Давай больше никогда не возвращаться к этой теме. 4 Чхве Тхэ Ха с раздражением бросил трубку. Он развалился на диване и прищелкнул языком. «Надо же, меня — и не найти?» Ситуация была одновременно и новой, и до боли знакомой. «Они просто одно лицо, честное слово». «По воскресеньям я хожу в собор. В Сеуле у меня тоже есть место, куда я хожу, но в эти выходные я решила поехать в Чхонпхён». Человек, у которого много дел, должен использовать мозг эффективно. Нужно сохранять только важную информацию, а остальное безжалостно удалять. Видимо, функция удаления сработала не до конца, потому что слова женщины всё же всплыли в памяти. — Чхонпхён, значит, — пробормотал он. В этот момент снова зазвонил телефон. «А, видимо, одумалась». Тхэ Ха усмехнулся и поднял трубку. — Это квартира господина Чхве Тхэ Ха? «Что еще такое?» Услышав незнакомый мужской голос, он нахмурился. — Кто это? — А, значит, мы верно определили номер. Это инспектор Хон Чжон Гю из полицейского участка Сочхо. Извините, что беспокоим в выходной, но вам нужно приехать. — Сначала скажите, в чем дело. — Вы ведь знаете Ли Чжи Ён? Она совершила попытку самоубийства. Тхэ Ха прищелкнул языком. «Эта женщина...» Разве она не собиралась замуж? Он думал, она остепенилась и живет спокойно, но в итоге всё закончилось привычным сценарием. Похоже, ее привычка заполнять предсмертные записки чьими-то именами тоже никуда не делась. — У нее должен быть муж. — Разумеется, он здесь. Собственно, поэтому мы вам и звоним. Он намерен подать на вас в суд за прелюбодеяние. Ха! Тхэ Ха невольно рассмеялся от этой нелепости. «Что ж, методы немного изменились». В трубке послышались звуки перепалки. Спустя мгновение, закончив разговор с инспектором, который объяснил, куда ехать, Тхэ Ха вышел на террасу. Солнце слепило глаза. Похоже, день будет долгим. А до той женщины... даже не дозвониться.