Рё Ын, спавшая за столом, резко вскинула голову.
— С ума сойти...
Это были первые слова, сорвавшиеся с её губ. За окном уже совсем посветлело. Вот беда. Часы показывали начало восьмого.
— Я сбрендила. Провела ночь вне дома... Если только я не лишилась рассудка окончательно, — хрипло забормотала она, легонько постукивая себя по голове. В памяти начали всплывать события прошлой ночи.
«Уходи. Мне ничего не нужно. Просто уходи... все вы».
Мужчина, который только что цеплялся за неё и умолял не оставлять его, вскоре начал нести какую-то чепуху, противореча сам себе. А затем просто отключился. Ей пришлось снова тащить его на себе, чтобы уложить в постель. Его лоб был мокрым от пота. Румянец на лице был вызван не только алкоголем, но и сильным жаром.
Аптеки к тому времени были уже закрыты. Всё, что она смогла сделать — это прикладывать холодное мокрое полотенце. Она решила понаблюдать за его состоянием ещё часок, раз уж и так стало поздно, но в итоге и сама провалилась в глубокий сон.
Поспешно выбежав из комнаты, она заглянула в спальню мужчины. Прислушалась. Тишина. Осторожно приоткрыв дверь, она увидела, что он всё ещё крепко спит. Даже не касаясь его лба, по умиротворённому лицу можно было понять — кризис миновал. Боясь его разбудить, Рё Ын на цыпочках вышла наружу.
«Я слишком переутомилась на тренировке. К тому же ещё и подработка».
Дважды перетаскивать на себе тяжелое тело пьяного мужчины — задача не из лёгких. Рё Ын зашла в лифт, пытаясь хоть как-то оправдаться перед самой собой.
«Что подумают хозяева дома?»
Да нет, она же студентка — подумают, наверное, что уехала с однокурсниками на какой-нибудь выезд. Она старалась успокоить себя, поправляя одежду и причёску, но сердце всё равно бешено колотилось.
Вот чёрт!
Когда она выходила в лобби, там всё ещё дежурил вчерашний сотрудник. Лицо Рё Ын вспыхнуло. Она попыталась пройти мимо, делая вид, что не замечает его.
— Простите! — окликнул её охранник.
О, если бы сквозь землю можно было провалиться! Сим-сим, откройся! С красным как помидор лицом Рё Ын пулей вылетела через вращающиеся двери.
«Я-то думала, она — великая женщина, которая бросила ребёнка, сбежала и жила припеваючи. А оказалось, она была обычной шлюхой, торговавшей телом в баре? Жила как попало, и умерла, захлебнувшись в вине... Вот так же, как я сейчас, пропитанная алкоголем...»
Жить без матери было горько. Жить одной — ещё горше. А каково это — быть совершенно одному, когда ты болен, и говорить не стоило.
Рё Ын, торопливо шагавшая по улице, замерла перед закусочной с кашами.
«Горячая и освежающая новинка! Острая похмельная каша».
Картинка на рекламном плакате выглядела довольно аппетитно. Будь то похмелье или лихорадка, эта каша казалась идеальным завтраком для мужчины, который проболел всю ночь, пропустив ужин.
«Чем он вообще питается?»
Когда она искала лёд для миски с полотенцем, она заглядывала в холодильник. Пустые полки, и даже лоток для льда был всё ещё заклеен заводской лентой.
В нижнем отделении ситуация была не лучше. Никаких домашних закусок — только несколько бутылок воды и пара банок пива.
Она снова посмотрела на закусочную. Её визит и так уже затянулся дольше приличного. «Какое мне вообще дело?» — покачала она головой и, увидев приближающийся автобус, полезла в сумку за кошельком.
— Куда же он делся?..
Кармашек для удостоверения был пуст, и тут её осенило. Она сунула руку в карман. Там нащупался ключ-карта от лифта. Вот почему охранник звал её!
— Видимо, вспомнили по дороге, — широко улыбнулся охранник, приветствуя вернувшуюся Рё Ын.
Она, не смея поднять глаз, ответила едва слышным голоском:
— Мне нужно кое-что передать. Я поднимусь и сразу верну его.
Когда она показала пакет с кашей, охранник охотно пропустил её внутрь.
«Сонбэ!.. Сонбэ Чхве Тхэ Ха? Вы меня слышите? Придите в себя!»
Даже после того как он поднялся, Тхэ Ха какое-то время сидел в оцепенении. Казалось, он видел долгий сон.
«Кажется, там была женщина...»
Голова раскалывалась. Тхэ Ха хотел коснуться лба, но рука замерла. Она была перебинтована. Белый платок в нежно-розовый горошек обернул ладонь и тыльную сторону кисти и был завязан аккуратным узелком. От него исходил едва уловимый аромат.
Он вскочил с кровати. Позвал её по имени. Тишина. Ни в ванной, ни на кухне её не было. Она исчезла, оставив после себя лишь шлейф тонкого аромата.
— Видимо, я ещё не протрезвел.
Тхэ Ха снова сжал виски и сел на диван. Глядя на платок, он всё ещё сомневался. Медленно он развязал его. Взору открылись обработанные раны на руке.
«Сидите смирно! Надо же хотя бы продезинфицировать!»
«Раз поранились, надо помыть и полечить. Взрослый же человек, к чему это упрямство?»
Тхэ Ха погладил тыльную сторону ладони. Живое ощущение того, как она шлёпнула его по руке, воскресло в памяти. «Дерзкая какая...» — подумал он, но на губах сама собой появилась усмешка.
Она определённо была здесь. Как ей это удалось с таким хрупким телом? Гостиная и коридор, в которых яблоку негде было упасть, теперь сияли чистотой.
«Приходите в университет. Есть люди, которые не могут учиться из-за отсутствия денег, так вести себя нельзя».
Тхэ Ха взглянул на календарь.
Четверг.
У неё занятия начинались после обеда, а у него — в десять утра. Он потянулся и пошёл в ванную. Раз уж она просила прийти в университет, придётся идти. Да и занятия — дело второстепенное, сегодня ему просто необходимо было увидеть Чон Рё Ын.
Горячие струи душа приятно окутали тело. Но Тхэ Ха подумал, что это ни в какое сравнение не идёт с той свежестью, которую он почувствовал, когда её руки касались его лица и шеи.
После душа на него одновременно навалились жажда и жжение в желудке. Накинув халат, Тхэ Ха направился на кухню и замер как вкопанный.
Она вернулась.
Было ли это на самом деле или очередным миражом, но перед ним, спиной к нему, стояла именно она. Она что-то расставляла на столе.
Задумавшись о чём-то своём, девушка достала из холодильника бутылку воды. Заглянув в шкафчики, она выудила стакан, налила одну порцию, а затем наполнила другой и выпила сама.
Затем она вымыла стакан. Она открыла кран так тихо, что не было слышно ни звука.
«...Птичка».
Тхэ Ха подумал, что её осторожные движения напоминают птичьи. Она наклонилась, приложив мокрые руки к лицу. Сполоснув лицо пару раз, она набрала в ладони воды. Словно маленькая птичка, она набирала немного воды в рот и выплёвывала, снова и снова.
Затем, желая, видимо, обсохнуть, она открыла окно над раковиной.
Легкий весенний ветерок ворвался в комнату, нежно перебирая её волосы. Глядя на пейзаж за окном, девушка издала тихий вздох восхищения.
Что же в этом унылом городском пейзаже могло вызвать такой прелестный вздох?
Ноги сами понесли его вперёд. Тхэ Ха снова подошёл к ней со спины и обнял за плечи. Он почувствовал, как её тело вздрогнуло от неожиданности. Боясь, что она ускользнёт, он крепче сжал её в своих объятиях. Уткнувшись лицом в её шелковистые волосы, он с облегчением выдохнул. Знакомый аромат окутал его.
Значит, это правда. Она действительно приходила ко мне. Только теперь он окончательно успокоился.
— Я думал... это сон.
Дыхание мужчины коснулось её уха. Тонкий аромат лосьона после бритья заполнил всё пространство вокруг.
Рё Ын чувствовала себя очень странно. Мурашки пробежали по телу, словно её окатило брызгами воды, а внутри всё защекотало, как при спуске на американских горках. Сердце колотилось так бешено, что она испугалась — вдруг он услышит.
«Что это... Что это за чувство?»
Почему-то возникло даже чувство вины. Она вспомнила о брате, и ей стало неловко перед ним. И перед этим мужчиной ей тоже стало неловко за такие мысли. Она осторожно отстранила его руки.
— Простите. Я не знала, что вы проснулись.
На этот раз мужчина подошёл к ней спереди. Она невольно отшатнулась, но он лишь протянул руку мимо её локтя и взял стакан воды, приготовленный для него. Она поспешно начала искать свою сумку.
— Я... я пойду.
Мужчина кивнул на обеденный стол:
— А это что?
— Это чтобы вы поели, когда проснётесь. Подумала, это будет лучше всего.
Рё Ын чувствовала себя крайне неловко, но не забыла добавить:
— Я просила сделать её не острой, но если покажется пресной, добавьте немного соевого соуса.
— Я не умею, — мужчина отодвинул стул и сел.
— Если начала дело, доведи его до конца.
Какой ещё конец? Неужели он хочет, чтобы она покормила его с ложечки?
— До свидания.
Она вежливо поклонилась, но мужчина, открывая крышку контейнера с кашей, ответил совсем другое:
— Тут слишком много. Поешь со мной.
— Всё в порядке, я не голодна.
И в этот самый момент её живот предательски заурчал. Если подумать, она ничего не ела со вчерашнего обеда. Мужчина усмехнулся. Теперь жар поднялся уже у самой Рё Ын.
— Садись. Давай хоть раз поедим нормально, сидя друг против друга.
У этого человека определённо был талант делать предложения, от которых невозможно отказаться.
В его шкафу редко можно было найти больше двух одинаковых вещей, если не считать стаканов. При этом обеденный стол был рассчитан на восьмерых! Почему? Это вызывало вопросы, но на такой кухне стол поменьше, пожалуй, смотрелся бы неуместно.
Поколебавшись, она наконец зачерпнула ложку каши, когда мужчина спросил:
— Ты спала здесь?
Рё Ын чуть не выронила ложку.
— Я... я просто задремала. Тут. Присела за стол на минутку...
Она начала заикаться. Мужчина с нечитаемым выражением лица продолжал есть кашу.
— Пожалуйста, не подумайте ничего такого. Я просто...
— Я и не думал. Просто спросил.
Тхэ Ха наблюдал за девушкой, которая ела, почти уткнувшись носом в тарелку. Её лицо, на котором не было ни грамма косметики, казалось удивительно чистым. Настолько, что глазам становилось больно.
Несмотря на взрослую манеру поведения и речи, в ней всё ещё чувствовалось что-то девичье.
Он думал, что она — именно такая чистая натура, как и её белая кожа. Возможно, её жизнь была полна трудностей, но она не была осквернена этим миром.
Он знал женщин достаточно хорошо. Как бы искушённая особа ни притворялась невинной, или как бы невинная девушка ни пыталась дерзко провоцировать — он давно видел их насквозь.
Но эта девушка была другой. Она была прозрачной. Настолько прозрачной, что это пугало. Как вода. Если она была расстроена — это было видно, если грустила, стыдилась или радовалась — всё отражалось в её облике.
Женщина, чьё лицо — это её душа. Женщина, чья душа — это её лицо.
Его продолжала мучить жажда. Стоило ему опустошить стакан, как девушка тут же наполняла его снова. Тхэ Ха с удивлением смотрел на этот неиссякаемый источник. Сказать по правде, он и не помнил, когда в последний раз за этим столом сидел кто-то, кроме него.
Да и вообще, когда он в последний раз видел в этом доме кого-то живого, кроме самого себя.
— Как ваша рана? — спросила она.
«Странно», — подумал Тхэ Ха.
«Странно, что бы она ни делала, всё кажется таким знакомым.
Если разобраться, всё это происходит впервые, но с тобой... это так. Странно».
Он переехал сюда именно из-за хвалёной системы безопасности. Но Тхэ Ха не стал спрашивать, как она прошла через все кордоны. То, что она сидит напротив и спрашивает о его самочувствии, казалось ему бесконечно естественным и привычным.
— Вот это...
Девушка достала из сумки аптечный пакет. Там были мазь и пластырь. Тхэ Ха безучастно посмотрел на них и спросил:
— Ты хочешь, чтобы я ходил с пластырем на лбу?
— Если не хотите, ходите потом со шрамом, — она обиженно надула губы и встала.
— Куда ты так торопишься? Я помню, что у тебя сегодня нет утренних пар.
— Мне нужно на подработку.
— Позвони и скажи, что сегодня не выйдешь.
— Почему?
«Потому что не хочу тебя отпускать!» — эта мысль внезапно промелькнула у него в голове, и он в замешательстве сделал вид, что ему всё равно.
— У нас групповые занятия, нельзя отменить в тот же день.
Ему это не понравилось, но возразить было трудно.
— Я подброшу тебя.
— Не стоит.
— Мне нужно только переодеться, так что жди.
Он сделал суровое лицо, глядя на колеблющуюся девушку. «Такая худенькая, что талию можно обхватить ладонями, а какая упрямая».
— Ты же знаешь. В гневе я страшен.
Девушка выглядела недовольной, но больше не спорила.
— Уйдёшь — пеняй на себя.
Сын Чжо сидел на ступеньках неподалёку от дома Рё Ын.
Он пришёл без предупреждения. Хотел проводить её до места работы. Как бы ни относились к их отношениям хозяева дома, он считал, что Рё Ын не пойдёт на пользу, если он будет ошиваться здесь с самого утра.
Всё утро у него было плохое предчувствие.
«Оппа... Оппа... Оппа...»
Ему приснилась Рё Ын. Она плакала. Почему она так горько рыдала? Он протянул руку. «Не плачь. Оппа здесь. Не плачь, Рё Ын. Мне больно видеть твои слёзы».
«Прости, оппа... Прости».
Он хотел обнять её, но она прошептала это ему на ухо, отступая назад. А потом начала отдаляться. Сердце у него упало.
«Куда ты? Куда на этот раз? Не уходи. Не оставляй меня снова одного, Рё Ын».
Её силуэт начал развеиваться. Подхваченная ветром, Рё Ын, осыпаясь подобно песку, уносилась прочь. Как бы он ни пытался её удержать, она лишь ускользала сквозь пальцы.
— Фух... — тяжело вздохнул он.
Даже после пробуждения сон оставлял гнетущее впечатление. Это было дурным знаком. Особенно потому, что сны о Рё Ын часто оказывались вещими.
Если во сне она была счастлива, приходили добрые вести; если же ей было плохо, как прошлой ночью, случалось что-то дурное.
В то утро, когда Рё Ын уезжала с отцом, Сын Чжо проснулся от сна, в котором она была связана верёвками. После этого тот же сон мучил его три года подряд.
Издалека показался автомобиль. Это был дорогой спорткар. Он совершенно не вписывался в скромный, старомодный пейзаж переулка.
Но именно эта машина «выплюнула» Рё Ын. А с другой стороны вышел Чхве Тхэ Ха. Сын Чжо невольно взглянул на свои наручные часы.
Однако на этом сцена, поразившая Сын Чжо, не закончилась. Рё Ын стояла и смотрела вслед уходящему Чхве Тхэ Ха, обменявшись с ним парой слов.
Её спина... Она смотрела на другого.
«Слушай внимательно. Я сегодня иду в университет. А ты — нет».
Хоть он так и не сказал, это прозвучало именно так. Если ей обязательно нужно на подработку, то занятия она должна пропустить.
Ей хотелось верить, что он просто заботится о ней после тяжёлой ночи. Но, зная его вечно колючий и резкий тон, она не была в этом уверена.
Впрочем, в одном она не сомневалась: его угроза раззвонить всем, где Чон Рё Ын провела прошлую ночь, если она не послушается, точно не была пустой болтовнёй.
Рё Ын отрешённо смотрела на удаляющуюся машину.
Прошёл всего день. Но многое изменилось. Она не знала, сколько он слышал из её откровений, но сама узнала о нём немало.
Она увидела его печальную историю и раны. Узнала, что он, как и она, спит свернувшись калачиком.
Она видела его ванную, спальню, содержимое кухонных шкафов и холодильника.
У него было три машины. А ещё теперь она знала, что водит он очень агрессивно.
Мужчина вёл себя так, будто всё это в порядке вещей.
«Я чуть было неосознанно не сказала: „До завтра“».
Рё Ын покачала головой. Даже если не брать в расчет его манеру общения, этот человек обладал необычайной силой. Его властный, почти приказной тон заставлял людей замирать и невольно соглашаться: «Наверное, так и есть, наверное, так и надо сделать».
— На подработку идешь?
Внезапно раздавшийся голос заставил Рё Ын вздрогнуть и обернуться. Пришёл Сын Чжо. Она невольно оглянулась в ту сторону, где скрылась машина. Хоть бы он ничего не заметил.
— О... когда ты пришёл?
Она сглотнула. А вдруг по ней видно, что она не ночевала дома?
— Только что.
Сын Чжо улыбнулся, словно ничего не знал.
— У меня образовалось окно в расписании. Подумал, подброшу тебя до работы.
Рё Ын не могла скрыть смущения. Она не смела даже прямо взглянуть на него. Сын Чжо пожалел, что не ушёл раньше. Нет, лучше бы он вообще не приходил.
— Послушай. Я, пожалуй, пойду. Оказалось, что уже позже, чем я думал.
Рё Ын, опустив голову, кивнула.
— Отец Пак очень за тебя переживал. Я дал ему твой адрес и номер телефона.
Она снова кивнула. На её лице читалась крайняя усталость. Это заставило Сын Чжо умерить своё желание засыпать её вопросами. А может быть, он просто боялся ответов.
«Почему? Почему ты появилась вместе с ним? Откуда вы приехали?»
— Не работай слишком много. А лучше вообще увольняйся.
Он развернулся, чтобы уйти с тяжёлым сердцем, но Рё Ын окликнула его. Поколебавшись, она произнесла:
— Слушай... хочешь поехать в воскресенье... в Чхонпхён? Вместе?
В её памяти всплыл аромат его лосьона. И то непонятное чувство, которое накрыло её, словно брызги воды.
— Пожалуйста.
Сын Чжо обернулся. Его взгляд был мягким и добрым. Впервые ей стало больно смотреть в эти карие глаза. Потому что она не могла выкинуть из головы глубокий взгляд того другого мужчины с густыми бровями.
— Хорошо, давай поедем вместе.
Сын Чжо кивнул и приложил большой палец и мизинец к уху. «Я позвоню», — беззвучно произнёс он одними губами и жестом велел ей заходить в дом.
Ей было так неловко перед ним. Рё Ын поспешно отвернулась. Она вбежала в дом, прислонилась спиной к двери и опустила голову.
«Поехать в Чхонпхён вместе?»
Всё, на что она была способна — это снова просить его о чём-то. К тому же, чтобы преодолеть что-то в себе? Чтобы прогнать какие-то чувства?
«Ах, какая же ты... ничтожная!»
Дойдя до конца переулка, Сын Чжо оглянулся. Рё Ын уже не было. Раньше она никогда не уходила первой, пока не проводит его взглядом. И никогда не скрывала от него мелочи своей жизни.
Холодный ветер коснулся его души.
Сын Чжо долго смотрел на то место, где она только что стояла.
Обновлено: 08.04.2026