Глава 14 — Глава 14: Рана

Человек, у которого много ран. Возможно, даже больше, чем у меня... 1 От мужчины, который так холодно отвернулся от неё, не было ни слуху ни духу. Это было даже к лучшему. Однако каждый раз, когда Рё Ын вспоминала о нём, её сердце странным образом сжималось. Глядя на людей, которые вернулись в её жизнь, она чувствовала вину за тот их последний день. «Смотри внимательнее, это женщина Чхве Тхэ Ха». Эти слова постоянно крутились у неё в голове. Долгие годы она томилась в ожидании клятв в любви или их подтверждения. Конечно, объект её чувств был другим, но, как ни странно, эти слова принесли ей утешение. А утешение снова обернулось чувством вины. Рё Ын взяла сумку мужчины и снова отправилась к его учебной аудитории. Студенты шумной толпой вываливались наружу. Его нигде не было видно. Пока она заглядывала в кабинет, кто-то легонько похлопал её по плечу. — Вы... Тхэ Ха ищете... верно-о?.. Это был студент с медлительной речью и простодушной внешностью. Пока Рё Ын колебалась с ответом, он представился первым. — Меня... Ким Чхольсу зовут-с. Если скажу, что мы лучшие друзья... он меня точно прибьёт... Ну-у... скажем так, я тот человек в этом университете, с кем Чхве Тхэ Ха чаще всего делил трапезу-у... В любом случае, он был старшекурсником. Рё Ын вежливо поклонилась. — Меня зовут Чон Рё Ын. Он замахал руками, давая понять, что и так знает. Сказал, что в Университете Хангук нет парня, который бы её не знал. — По-хорошему, надо бы пожать вам руку... но за это... меня тоже могут поколотить... Глядя на Чхольсу, который покраснел как школьник и даже не мог встретиться с ней взглядом, Рё Ын задалась вопросом: как они подружились? Это было неожиданное сочетание. Ей казалось, что этот мужчина снова застал её врасплох. Хотя, конечно, совсем не так, как раньше. Рё Ын снова заглянула в аудиторию и спросила: — А старшекурсник Тхэ Ха... — Я и сам... хотел бы спросить. Вы... не знаете, где он? Видимо, они не были такими уж близкими друзьями, как она подумала. С другой стороны, это было ожидаемо. Тхэ Ха казался человеком, который принадлежит к миру, недосягаемому для обычных людей. — Он и раньше частенько прогуливал... но важные экзамены... всегда сдавал... А тут совсем носа не показывает... Может, у вас двоих... что-то случилось? Взгляд Чхольсу упал на сумку мужчины, которую держала Рё Ын. В тот же миг её лицо вспыхнуло. Она не могла этого отрицать. Судя по всему, с того самого дня он не появлялся в университете. К счастью, Чхольсу не стал спрашивать, как к ней попала сумка. Однако он отказался выполнить её просьбу передать вещь. — Кажется... Рё Ын-сси должна вернуть её... лично. Чхольсу вырвал листок из блокнота. Судя по тому, как он писал, прислонив бумагу к стене, это был адрес мужчины. Поколебавшись, Рё Ын взяла листок. «Тот, кто завязал узел, должен его и развязать». Как и сказал Чхольсу, вернуть вещь было её обязанностью. — Спасибо большое. Она поблагодарила уходящего Чхольсу, и тот, поспешно поклонившись в ответ, скрылся из виду. Тот мужчина тоже был на последнем курсе. То есть, он был её намного старше. Как же она в тот день посмела называть его просто по имени? Теперь это казалось странным. Наверное, он сам вёл себя так, что всякое желание соблюдать приличия пропадало. «Когда буду возвращать сумку, нужно быть предельно вежливой». Пройдя несколько шагов, Рё Ын резко остановилась. Оказалось, она стояла именно на том самом месте. Там, где она стояла на коленях, и где этот мужчина заставил её подняться. Там, где она впервые... назвала его по имени. 2 Выслушав цель визита, охранник офис-отеля позвонил мужчине по интерфону. Он пробовал дважды или трижды, но ответа не последовало. — Странно. Машины... Он сверился с мониторами, показывающими парковку. — Раз, два, три... Все три на месте, я не видел, чтобы он уезжал. Неужели у него действительно три машины? Впрочем, в этом не было ничего невозможного. Хотя это здание и называлось офис-отелем, лобби, напоминающее европейский королевский дворец, явно принадлежало к миру, отличному от обычного. На неё снова нахлынуло чувство подавленности. — Тогда не могли бы вы передать это ему? Рё Ын решила, что так будет лучше, и протянула сумку сотруднику. Несмотря на её решимость, идти к мужчине прямо домой было для неё непосильной ношей. — Он запретил сотрудникам подниматься к нему... Охранник в замешательстве замялся, а затем вызвал по рации кого-то из начальства. Вскоре появился мужчина с проседью в волосах, представившийся начальником службы безопасности. Он поочерёдно посмотрел на студенческий билет в сумке и на саму Рё Ын, после чего протянул ей ключ от лифта, предложив подняться самой. Рё Ын долго возилась, пока не поняла, как пользоваться ключом. Наконец она вызвала лифт и нажала кнопку верхнего этажа. В углу роскошного лифта висела камера видеонаблюдения. Это место больше походило на крепость, чем на жильё. Видимо, тем, у кого много собственности, есть что защищать. Лифт остановился. Глаза Рё Ын округлились. На этаже была всего одна дверь. Значит, весь верхний этаж принадлежал только ему. Что ж, такова жизнь высших слоёв общества. Перед глазами невольно промелькнул скромный образ её брата, который всегда жертвовал собой ради неё. Что было, то было. Но нельзя позволить и его будущему пойти прахом. Возможно, из-за строгой системы пропуска на этаже дверь была слегка приоткрыта. Мужчина явно был дома. Рё Ын глубоко вздохнула и нажала на звонок. Реакции не последовало. Она нажала ещё несколько раз — безрезультатно. «Может, что-то случилось?» Ей вспомнилась страшная история из общежития, которую рассказывал брат. Из-за специфики обучения в медицинской школе студенты часто запирались в комнатах на несколько дней, чтобы зубрить, и если кто-то не показывался больше трёх дней, его обязательно проверяли. Бывали случаи, когда находили людей, задохнувшихся во время еды в одиночестве. Сердце Рё Ын ушло в пятки. Больше не колеблясь, она вошла внутрь. — Есть кто-нибудь? — позвала она, на этот раз громче. — Старшекурсник Чхве Тхэ Ха? Голос сорвался на шёпот. Ответа по-прежнему не было. Из-за поворота коридора внутренние комнаты не просматривались. Посмотрев под ноги, она увидела его туфли, разбросанные как попало. Сняв свою обувь и аккуратно поставив её рядом, она осторожно двинулась вглубь. Наступали сумерки, и в доме было совершенно темно. Рё Ын шла по коридору, нащупывая выключатели и зажигая свет один за другим. Сердце бешено колотилось. — Ой... — она обо что-то споткнулась. Присмотревшись, она увидела бутылку из-под спиртного. Та покатилась и замерла у противоположной стены. Оглядевшись, Рё Ын поняла, что бутылок здесь было великое множество. Некоторые были разбиты. К счастью, она надела тапочки, но нехорошее предчувствие заставило её ускорить шаг. — Сеньор Тхэ Ха!.. Увидев его, Рё Ын в ужасе прикрыла рот рукой. Он в жалком состоянии лежал, полуразвалившись на диване. Вокруг него громоздились бутылки самого разного алкоголя — их было гораздо больше, чем в коридоре. Если он выпил всё это в одиночку, это была смертельная доза. «Что же делать!» Но проблема была не только в алкоголе. Подойдя ближе, она увидела на его лице и руках запекшуюся кровь. Судя по бурым пятнам на воротнике рубашки, он находился в таком состоянии уже довольно долго. Может, на него напали грабители? Нужно ли звонить в полицию? Она огляделась, но телефона не было видно. В панике Рё Ын включила настольную лампу рядом с ним. К счастью, его брови дрогнули от света. Через мгновение послышался стон. Рё Ын легонько похлопала его по щеке. — Сеньор... Чхве Тхэ Ха? Вы меня слышите? Придите в себя! Мужчина приоткрыл глаза. «Кто это?..» — пробормотал он, а затем слабо рассмеялся. — А-а... — издал он неясный возглас. — Верно... Ты не одна такая. Она не понимала, о чём он. — Запах тот же... но хозяев двое. Очевидно, он был не в себе. — Вы в порядке? Что с вами случилось? — Одна женщина, которая вымотала мне всю душу, ушла... и тут же пришла другая... Голос и движения мужчины становились увереннее. К счастью, это не было критическим состоянием. У Рё Ын подкосились ноги, и она опустилась на соседний диван. — Вы меня напугали! Что вообще произошло? Но он отвечал невпопад: — Твердила мне про положение, про то, что она мне не пара... Ха-ха... Но что же делать? Оказывается, мы с тобой чертовски похожи. Презираемые, униженные. Одинаковое отребье. Как же так вышло, а? «Даже пьяный бред у него похож на загадки». Рё Ын покачала головой и начала наводить порядок. Вокруг было полно осколков стекла, и она боялась, что он поранится ещё сильнее. Но в этот момент он схватил маленький стакан для виски и сжал его в кулаке, превращая в новые осколки. Из его руки потекла свежая кровь. — Что вы творите! — Видишь? Кровь красная. Коробка с салфетками была пуста. Рё Ын достала из сумочки носовой платок и обмотала его руку. Он, словно не чувствуя боли, продолжал нести чепуху: — Знаешь, что такое «голубая кровь»? Говорят, у королей и аристократов кровь синего цвета. Мол, они другого сорта, не то что обычные люди. Но посмотри на мою кровь. Она ведь ярко-красная... Рё Ын не знала, что ответить, и просто смотрела на него. — Я-то думал, она великая женщина, которая бросила ребёнка, сбежала и жила припеваючи. А оказалось — обычная шлюха, торговавшая телом в кабаке. Всю жизнь не просыхала и сдохла, утонув в бутылке... Как и я сейчас... спиваюсь... Неужели он говорит о матери? Она надеялась, что это не так, но дурные предчувствия всегда сбываются. В глазах Рё Ын, смотрящей на него, появилась жалость. — Я решил последовать её примеру. Мне, её отпрыску, это очень подходит. Лицо мужчины, полное горькой иронии, внезапно окаменело. — Юн... Сын... Чжо... Это имя снова сорвалось с его губ. Рука Рё Ын, сжимавшая платок на его ране, дрогнула и ослабла. — У этого ублюдка наверняка кровь голубая. Он же породистый. Не чета мне, дворняге. Сука... как же он бесит. С самой первой встречи он мне не понравился. Стоило мне только забыть о нём, как он снова начинал действовать мне на нервы, а теперь... Мужчина резко схватил Рё Ын за запястье, отчего та вскрикнула. — Он пытается забрать даже мою женщину... Мою. Они были так близко, что чувствовали дыхание друг друга. Рё Ын изо всех сил старалась дышать ровно. Глаза мужчины напоминали глаза раненого зверя. Она не могла больше на него смотреть. Вывернув руку, она отсела подальше. Но и просто уйти она не могла. — Нужно в больницу. У вас раны по всему телу. — К чёрту больницу. — И это говорит представитель семьи чеболей? — И что с того? Чеболь — и что? — Вы же элита общества, образец для подражания. Мужчина раскинул руки, откинувшись на спинку дивана, и громко расхохотался. — Элита — хрен собачий. Что я тебе только что сказал? Я — дно жизни. Рё Ын встала, решив сменить тему. — У вас есть аптечка? Хотя бы антисептик? Мужчина лишь продолжал бессмысленно хихикать. Рё Ын тяжело вздохнула, отчего пряди её волос затрепетали. Поколебавшись мгновение, она взяла одну из недопитых бутылок виски и вылила её прямо на его руку. Мужчина поморщился и закричал: — Больно же! Не давая ему опомниться, Рё Ын смочила платок алкоголем и приложила к его лбу. — Эй, твою мать... Больно, я сказал! — Помолчите! Нужно же хоть как-то продезинфицировать! Рё Ын оттолкнула его руку, которой он пытался закрыть лоб. — Раз ранились, нужно умыться и обработать раны. Взрослый человек, а ведёте себя как ребёнок. Что за упрямство? Тхэ Ха снова невольно усмехнулся. Женщина ловкими движениями прижала платок к ране. — Ты мне сейчас всё кровообращение перекроешь. — Хм. Строили из себя такого грозного человека, а теперь так капризничаете из-за боли. Жаль, никто этого не видит. Это было похоже на сцену, где ребёнок, поранившись во время игры, получает нагоняй от матери. «Нагоняй... Эта женщина сейчас отчитывает меня?» Она на мгновение исчезла и вернулась с несколькими горячими влажными полотенцами. Начала вытирать его лоб, куда она лила виски, лицо, руки. Видимо, жидкость стекла и на шею — её нежные, но уверенные руки добрались и до затылка. Она тщательно вытирала его кожу. Запах крови и липкость исчезли, сменившись ощущением свежести. Тхэ Ха замолчал. Он послушно поворачивал голову и поднимал руки, следуя её указаниям, и просто смотрел на её лицо. Когда запах крови и алкоголя выветрился, её собственный аромат стал ощущаться гораздо отчетливее. Прибрав на диване, женщина, прикладывая усилия, потянула его за руку. И в этот раз Тхэ Ха поддался. Она, словно зная дом как свои пять пальцев, находила нужные вещи. Принесла подушку и одеяло, и через мгновение он оказался укутанным на диване, из-под которого виднелось только лицо. — Поспите немного, — сказала она уже более мягким голосом. — Когда есть раны, а лекарств и больницы под рукой нет, сон — лучшее средство. Она говорила так, будто сама часто получала травмы. — Если нет антисептика, нужно хотя бы спиртом протирать. Иначе можно подхватить столбняк. Тхэ Ха ответил ей с насмешкой: — Какая ты всезнайка... Женщина грустно улыбнулась и снова повторила: — В любом случае, после сна станет легче. — Я не хочу спать. — У вас глаза уже закрываются. Она снова заговорила поучающим тоном. Но ему это ничуть не было неприятно. Ни капли. — Если я усну... ты ведь уйдёшь. Женщина с серьёзным лицом переспросила: — А если не уйду? Тхэ Ха не нашёлся, что ответить, а она начала собираться. — Возвращайтесь в университет. Есть люди, которые не могут учиться из-за нехватки денег, так что прогуливать — это неправильно. Ким Чхольсу... этот старшекурсник очень за вас переживал. Давно он не слышал этого имени. Но сейчас всё внимание Тхэ Ха было приковано только к одному человеку. — Можешь уйти, когда я усну... Рё Ын молча заглянула в его глаза. Это была черная бездна, глубину которой невозможно было измерить. В них читались страх, боль и одиночество. Этот взгляд казался ей знакомым. Такое выражение она часто видела в собственном зеркале. И она почувствовала это интуитивно. «Человек с множеством ран. Возможно, их у него не меньше, чем у меня». Мужчина схватил её за запястье. Не успела она опомниться, как он потянул её вниз, и она опустилась на пол у дивана. 3 — Я была приемной дочерью в доме Председателя Группы Синиль. То есть, в семье моего брата. После долгого молчания заговорила она. Мужчина долго смотрел на неё, а затем закрыл глаза. Было непонятно, засыпает он или просто слушает, но Рё Ын начала свой рассказ. Она рассказала, что росла в бедности с матерью, которая работала экономкой, пока отец, постоянно ввязывавшийся в драки, сидел в тюрьме. Благодаря этому собор в начале их района и детский приют стали для неё игровой площадкой и детским садом. — Весной, когда мне было пять, я впервые встретила брата. Семья Председателя Юна обустроила дачу недалеко от собора и жила там. В воскресенье они приехали туда на мессу. Она рассказала, что они с братом быстро подружились. Он приходил к ней в собор на следующий день, и через день, и приглашал на дачу. Вся его семья была очень добра к ней. Это было весной, а на летних каникулах брат приехал снова. И на зимних тоже. С тех пор они проводили вместе около четырех месяцев в году. — В то время я мечтала стать балериной. Но мама была реалисткой. Она спокойно сказала мне, что у нас нет средств на это. Она привыкла к бедности и приняла это как должное. Но, видимо, брат передал этот разговор своим родителям. На следующий день чета Председателя Юна пришла к ним, купила ей красивую форму и пуанты, и с того дня за ней стал заезжать автобус из городской академии танца. — Они оба постоянно говорили мне: «Рё Ын, ты нам как родная дочь». Когда я пошла в школу, они заботились о школьных принадлежностях и обо всем остальном. Окружили меня безграничной заботой. Она также упомянула маму, которая внезапно исчезла, когда Рё Ын переходила в среднюю школу. Пока она пребывала в отчаянии, появились Председатель Юн с супругой, получившие письмо от её матери. — Я поехала с ними, и брат ждал меня у порога сеульского дома. Он улыбался. Глядя на его лицо, я забыла обо всех тревогах и страхах. Ей дали комнату в десяти шагах от комнаты брата. Её отправили в ту же престижную частную школу, что и брата. И классическим танцем она стала заниматься в крупном учебном заведении у лучших учителей. — Всё это было похоже на сон. Местонахождение отца было неизвестно, и хотя родственники брата были против и официального усыновления не произошло, я жила там как дочь друга семьи. Нам с братом это даже нравилось. Мы были в том возрасте, когда уже понимали: если мы станем официально братом и сестрой, то не сможем пожениться. Но это стало проблемой. Три года спустя, когда объявился её настоящий отец. — Планы на учебу в России сорвались, и начался долгий кошмар. Председатель с женой готовились к суду за право опеки, а я затаила дыхание за спиной брата, который твердил, что всё будет хорошо. Отец приходил каждый день, устраивал скандалы и требовал отдать дочь. Он приходил к ним в компанию, обвинял их в лицемерии и выкрикивал гадости. В конце концов, пытаясь помешать ему забрать её, брат получил серьезную травму головы. — Госпожа Мин, у которой и так было слабое здоровье, слегла в больницу, а у дома дежурили журналисты. Я больше не могла этого выносить. Из-за меня рушилась счастливая и спокойная семья. Я решила уйти. Я видела, что все были потрясены этим предательством, но у меня не было выбора. Время сказки закончилось. Она ушла, ни разу не обернувшись на крики брата, который звал её, обливаясь слезами. Она начала скитаться вместе с отцом. Из-за частых переездов она бросила школу и только и делала, что прислуживала отцу, который погряз в пьянстве и азартных играх. — Кредиторы приходили каждый день и бесчинствовали. А отец... отец поднимал на меня руку, и я чувствовала, что умираю. В итоге я сбежала. Я не могла думать ни о ком, кроме брата. Больше недели я шла пешком, а под конец почти ползла к тому самому собору. Когда она открыла глаза, то была в больнице, и солнце, которое, как ей казалось, больше никогда не взойдет, светило в окно. И рядом был брат. Он всегда приходил и будил её, когда ей снились кошмары, и в этот раз он сделал то же самое. — Брат экстерном окончил старшую школу и стал студентом-медиком в престижном вузе. Я была рада, он буквально сиял, но... мне казалось, что он уже не тот прежний брат. Осознав своё положение, я поняла, что он стал для меня недосягаемым человеком, чьё имя я не смею даже произносить. Сопротивление Председателя Юна и его жены усилилось. И как они могли не протестовать? Она и сама боялась, что отец может появиться в любой момент и причинить вред. — Поэтому я решила, что когда-нибудь снова должна уйти. Как и Тхэ Ха, она рассказала о матери. От отца она вскользь услышала, что та умерла в одиночестве от болезни. А отец снова оказался за решеткой, и она лишь изредка навещает его. — Осталось два года. До его освобождения. Благодаря помощи спонсора, с которым меня свела госпожа Мин, я хожу в университет, но вряд ли смогу его закончить. Отец категорически против. Когда её долгий рассказ подошел к концу, ночь уже полностью вступила в свои права. Рё Ын пристально посмотрела на мужчину. Его дыхание давно стало ровным. Сколько он слышал? Слышал ли вообще? Он столько выпил, вспомнит ли он завтра, что она приходила? Это было и облегчением, и разочарованием одновременно. Этот рассказ был попыткой извиниться и объясниться. Сама того не замечая, она разоткровенничалась. Она зашла слишком далеко. Но почему-то слова сами лились из неё. Ей казалось, что она невольно стала свидетельницей сокровенной части жизни этого мужчины. Она чувствовала нечто вроде долга. С другой стороны, она хотела уберечь его от напрасных усилий. Если его интерес к ней был хоть каплю серьезным, ей следовало сразу показать ему свою истинную сущность. Нельзя было допустить, чтобы её отец, питавший странную и глубокую ненависть к высшим слоям общества, породил ещё одну жертву. Хотя человек такого положения, как он, наверняка мог легко всё это разузнать. Нет, возможно, всё это были лишь оправдания. «В моем сердце нет места для кого-то другого». «Пожалуйста, не ранься из-за такой, как я. Это того не стоит». Именно от этого Рё Ын хотела его предостеречь. — В любом случае, простите меня и спасибо. Как вы и говорили, жизнь в университете стала намного спокойнее. Рё Ын тихо прошептала это, напоследок осмотрев лоб и ладонь мужчины. Запекшаяся кровь была по-настоящему красной. «Человеку с множеством ран не стоит встречаться с таким же израненным человеком, верно?» Странно, неужели в таком огромном доме нет ни одного пластыря? Оглядевшись, она подобрала свой носовой платок и сложила его чистой стороной к кровавому следу. Осторожно обвязала раненую ладонь мужчины. Это правая рука, если она не заживет быстро, ему будет неудобно. Нужно было хотя бы защитить её от внешних воздействий до полноценного лечения. — Я пойду, сеньор. «Странно», — подумала Рё Ын. «Этот мужчина... странным образом заставляет моё сердце болеть». «Он тоже сияющий человек, у которого есть всё... но в другом смысле. Как странно». Она снова по очереди выключила свет в комнатах и надела туфли. Но как только она собралась толкнуть входную дверь... — Не уходи. Чьи-то руки обхватили её сзади за плечи. Одна из рук была перевязана её носовым платком. Рё Ын от неожиданности буквально застыла на месте. — Мне плевать. Мужчина шептал ей прямо на ухо. — Мне на всё плевать. Если ты будешь со мной... этого достаточно. Если ты просто будешь рядом... всё остальное не имеет значения. В его голосе звучала отчаянная мольба. Он уткнулся лбом ей в спину с той же безысходностью. В жизни Рё Ын тоже был человек, которого она звала с таким же отчаянием. Была спина, в которую она могла уткнуться. И вот теперь другой мужчина обнимает её, пытаясь удержать ту, что хочет уйти. Мужчина, которому так же больно, как и ей. — Не уходи, Чон Рё Ын. Не уходи. Он звал её по имени. Этот зов был не просто отчаянным, он был душераздирающим. И Рё Ын, не выдержав, снова медленно опустилась на пол.