Глава 20 — Зима (4)

Я осторожно обернулась, стараясь не уронить тарелку. – Мириам-сан! – Как тебе? Моё пение? – Да, оно было прекрасным! Казалось, твой голос достигал небес… пока слушала, не переставала удивляться, как можно иметь настолько прекрасный голос…! – Правда? Рада это слышать, Мику, – глаза говорившей это Мириам-сан поблёскивали. Кажется, она немного выпила. С «у-ху-ху» Мириам-сан приблизилась ко мне. – Давай сегодня в честь праздника пойдём сыграем в гейшу у меня в комнате? У меня ещё припасено для тебя кимоно, обязательно надень. ゲイシャ遊び означает «вызвать гейшу развлечься», возможно, подразумевалось подобие ролевой игры? – Э!? – А ну-ка, Мириам, – Тонио-сан схватил Мириам-сан за шею. – Чего-о? – Не порти сегодня свой образ дивы. Гляди, гости хотят с тобой пообщаться. – Видимо, выбора не-ет… – Среди них могут быть рекрутеры. Так что постарайся вести себя прилично. スカウトマン = scout man, (талантов) разведчик; рекрутер; хедхантер. – Да-да, поняла. Увидимся позже, Мику ♪, – уходя, Мириам-сан подмигнула. – Ну что с ней сделаешь. – А-ха-ха… Пока мы разговаривали, спереди к нам приблизилась Клара-сан. – А! Клара-сан…! – я всё ещё не могу выбросить из головы произошедшее вчера, но первым делом хочу поделиться впечатлениям о концерте. Вот только Клара-сан меня всецело проигнорировала и направилась к Хал-семпаю. Похоже, она всё-таки враждебна ко мне. Хм-м… Я задумалась, и тут почувствовала резкий тычок в макушку. Это была Аванна-сан. – Мику. Не обращай внимания на Клару. Она немного странная. – … Д-да-а. – Но её игра на пианино хороша. – … Да, она правда талантлива. – Для неё пианино – средство общения. В этом смысле ей очень близок Хал-кун, поскольку он тоже хорошо играет. Близок… да, похоже на правду. Но ансамбль Хал-семпая и Клары-сан был настолько гармоничным. Да и внешне она так мила, как французская кукла… Мне всё ещё немного беспокойно. Тут Тонио-сан сказал почти то же, что и Аванна-сан: – Мику, не переживай из-за Клары. – Да, не волнуйся. Абсолютно не о чём. – ――…? – уж не знаю, откуда у них такая уверенность… Ну-у, не буду особо зацикливаться… Через несколько минут ко мне подошёл Хал-семпай. – Мику! – А! Хал-семпай! – Прости, наконец-то освободился. Столько людей окружили… Весь день напряжённый, правда, прости. Я покачала головой. – Даже в клубе хора перед фестивалем Отохама или конкурсом всегда было так же. А, ещё я всё это время ела. – … Вот как. – А, но я хотела бы поделиться впечатлениями о концерте. – …А-а, мгм? – Ты был великолепен, Хал-семпай! Я была так тронута, такое чувство, будто я жила ради этого дня! – …Э, – Хал-семпай выглядел как-то странно, словно был не убеждён. – Правда же! После выступления я не могла остановить слёзы… и сидевший рядом со мной человек тоже плакал! Тут Хал-семпай наконец улыбнулся. Только его улыбка была какой-то не такой… не как обычно. Я забеспокоилась. – Что-то не так, Хал-семпай…? – Э…? – Мне кажется, или ты выглядишь каким-то подавленным…? – … – Ты плохо себя чувствуешь…? – … Нет. Мгм, со мной всё хорошо, – Хал-семпай огляделся и легонько сжал мою руку. Я вздрогнула от удивления. – Давай отойдём ненадолго. Здесь не выйдет спокойно поговорить. – … Д-да. ♬ Мы с Хал-семпаем спустились в вестибюль на первом этаже, где стояло пианино. Лунный свет лился через окно, создавая атмосферу, отличную от дневной, – куда более таинственную и волшебную. Мы сели на длинную скамью перед пианино. – Спасибо за твои слова о концерте, – сказал Хал-семпай, но его профиль казался немного безжизненным. – Ну-у, вообще-то я немного ошибся с темпом. – Это… – Эм-м… Я силилась подобрать слова. – С-с точки зрения клуба хора старшей школы Отохама, главное, чтобы [публика была рада, и мы сами получили удовольствие], так что всё в порядке… думаю. Хал-семпай хранил молчание. Наверное, я что-то странное ляпнула… Конечно, концерт в Германии и выступление клуба хора Отохама – не одно и то же… Тут Хал-семпай тихо улыбнулся: «Верно». – Думаю, для студенческого концерта всё прошло хорошо. Жаль, конечно, что были ошибки… Но я не расстроен из-за концерта. Просто в последнее время я много думал о школе… – … О школе? – Последние несколько месяцев я не мог найти свой звук. – ――… – Видишь ли, здесь со всего мира собрались люди со стремлением стать музыкантами… До сих пор я только и мог, что тратить все силы просто чтобы идти в ногу с остальными… У меня нет времени на то, чтобы думать над своим звучанием. И не успел оглянуться, как сочинял лишь ту музыку, что нравилась профессорам. Но это не совсем то, что сам хочу писать… – на этих словах Хал-семпай немного поник плечами. Видя его таким, я ощутила, как сжалось моё сердце. И что я могу сказать в такой момент? Я не так искусна в музыке, как Хал-семпай, и моя игра на пианино уступит любому из здесь присутствующих. Более того, пока что я даже не студентка музыкального колледжа… Что мне следует сказать в поддержку Хал-семпая с проблемами в сфере музыки? – А… Виноват… Не делай такое лицо, Мику, я не этого хотел. – Э… а…! Это… П-прости… – Нет, это ты прости. Такие разговоры не пойдут на пользу той, кто поступает в музыкальный колледж, – Хал-семпай встал и бросил: «Пойдём». Но я быстро схватила его за руку. – Мику!? – Н-но, мне. Мне нравится твой звук, Хал-семпай…! – я рассказала ему, что, увидев игру Хал-семпая на концерте, вспомнила нашу первую встречу. – До сих пор помню. Услышав нежные звуки пианино, я поднялась по лестнице, будто заворожённая… Этот звук нёс вдохновение. – Именно потому, что в тот раз услышала [Дождь из лепестков сакуры], я и решила вступить в клуб хора…! Если бы не вступила в клуб хора, то, наверное, не стала бы его президентом и не сдала бы вступительные в музыкальный колледж… И, наверное, никогда бы не узнала радость пения со всеми. Если бы не звук Хал-семпая, я бы не стала той, кем являюсь по сей день. – Меня всегда вдохновляли песни, которые ты писал, Хал-семпай…! Думаю, твоя музыка имеет силу вдохновлять людей, придавать им смелости… – ――… – И, уверена, так будет и впредь… Я верю, что написанные тобой песни, Хал-семпай, будут давать людям надежду и силы делать всё возможное… – пока говорила, мои веки постепенно объял жар. – П-прости, я не очень хорошо подбираю слова… Но тут Хал-семпай взял меня за руку. – Спасибо, Мику. Рад, что ты так думаешь. Честно говоря, очень вдохновляет. Когда ты так говоришь. – … Хал-семпай снова опустился на табурет перед пианино. – Кстати, я давненько уже не играл… – дон, – Хал-семпай нажал на клавишу. – … [Дождь из лепестков сакуры]… верно…? – Мгм… – … Тогда… это… М-может, сыграем? – …Э. – … Вернее, можно я сыграю вместе с тобой? – … – Я-я хотела бы попробовать сыграть в четыре руки. [Дождь из лепестков сакуры] с тобой, Хал-семпай――… – полумрак помещения придал мне смелости. – Хоть я и не смогу сыграть так же хорошо, как Клара-сан… – … Я в мольбе обратилась к безмолвному Хал-семпаю: «Нельзя?». – Конечно же можно. – …! – Просто не ожидал, что ты попросишь меня сыграть дуэтом, Мику. Я немного удивился. – …А. В-вот как. Его реакция неудивительна. Хал-семпай знал лишь меня, игравшую на уровне [Блошиного вальса]. – А… Но. Я уже три дня не прикасалась к пианино… наверное, пальцы уже задеревенели… Затем Хал-семпай мягко коснулся моей руки. – Возможно, твоим пальцам ещё не хватает силы, Мику. – ――… – Всё в порядке. Чем больше будешь играть, тем сильнее станут мышцы и суставы. И три дня без игры не возымеют значения. – … Верно – И ещё, не нервничай. – ――…Э. – Будешь нервничать – руки будут напряжены, – подходи к делу с мыслью, что ошибаться поначалу – нормально, – сказал Хал-семпай. Вот как… И правда, каждый раз, как садилась за пианино, я беспокоилась, смогу ли вообще сыграть. Наверное, это было неправильно. – Спасибо… Слова Хал-семпая помогли мне обрести немного спокойствия во время игры на пианино. – Думаю, игра на пианино должна приносить удовольствие. – Как и пение в хоре. – Верно. Именно так. В конце концов, всё началось с хора в старшей школе Отохама, – мы переглянулись и рассмеялись. – ――Тогда, Мику, будешь первым исполнителемпримо. Я сыграю вторую партиюсекондо. При игре на фортепиано в дуэте два музыканта садятся так, чтобы один был справа (играющий высокие ноты), а другой - слева (играющий низкие ноты). Тот, кто сидит справа, называется "Primo" ("Первый"), а тот, кто сидит слева, называется "Secondo" ("Второй"). – Да. Под заливавшим клавиши лунным светом мы начали играть [Дождь из лепестков сакуры]. Исполняемое дуэтом вступление немного отличалось от обычного звучания. Наверное потому, что в одиночку такой звук не воспроизвести. Глубокая мелодия медленно разливалась по залитому луной вестибюлю. Нежный, приятный звук. И пока руки бегали по клавишам, я думала. Как хорошо, что я так долго репетировала эту песню. Тогда Хал-семпай предложил: – Может, споём? Я кивнула. Сколько же лет минуло с тех пор, как я в последний раз пела с Хал-семпаем? Наверное, с того дня в музыкальном классе, когда мы пели вдвоём после выпуска Хал-семпая. В классе, залитом светом заходящего солнца, мы пели незрелую песню, которую я написала впервые. Наверное, именно в тот момент я и осознала свою любовь к нему. Если так подумать, разве это не странно? В стране, далёкой от Японии, мы пели дуэтом после стольких лет – не удивительно ли? Я по-настоящему счастливый человек. Но вдруг я почувствовала, что за спиной кто-то есть. Оглянувшись, я увидела Мириам-сан. А за ней – Тонио-сан и Аванна-сан. – Э-э!? – Ребята…! – А~а. Нас заметили~ – Простите, что прервали ваше выступление. – Я хотел до конца дослушать. Хал-семпай смущённо пробормотал: – Раз были здесь, могли бы просто сказать. – Тогда это уже не будет подглядыванием ☆ – …Не надо так делать. Тонио-сан рассмеялся и обратился ко мне. – Мику, как называется эта песня? – … [Дождь из лепестков сакуры]… – Сакура-но-аме? Это песня Хала? 桜ノ雨 читается как Sakura no ame, дословно «дождь из (лепестков) сакуры». Я переводила ранее, но, видимо, здесь Мику дала название не в переводе на английский, а именно так, как звучало на японском, поэтому в репликах ребят-иностранцев будет именно «Сакура-но-аме». – А, да… Хал-семпай написал её в старшей школе… – Хе-е~~~~~~~ Хал-семпай, как погляжу, ты не исполнял здесь [Дождь из лепестков сакуры]? – Почему, Хал. Держу пари, ты написал в Японии несколько отличных песен? Следом вклинилась Аванна-сан. – Ну правда! Почему не играл, Хал-кун! Если бы даже текст, то чего не спел! – Это… – Хал-семпай замялся. – Когда исполняю давным-давно написанные мной песни, как-то… кажется, будто я цепляюсь за Японию… Тут Мириам-сан громко расхохоталась. – А-ха-ха-ха! Почему? Это ведь песня твоего сочинения, разве нет? Отличный способ заявить о себе. Хал, ты же сам сказал Мику, когда она только-только приехала. В этой стране принято должным образом представляться. – … – Выходит, это ты не поприветствовал нас, как принято у немцев. Тонио-сан поаплодировал с кривой усмешкой. – Молодец, Мириам. Мириам-сан подмигнула Хал-семпаю и продолжила. – Хал. Кажется, в последнее время у тебя возникли крупные проблемы с сочинением песен. Почему бы тебе не сыграть профессору [Сакура-но-аме]? Если покажешь ему песни собственного сочинения, он, возможно, предложит другой подход? – … – Уверена, профессор и сам в замешательстве. Кажется, он впервые преподаёт японцу. – Верно. Молчать и затворничать – пустая трата времени. – Ага, тоже так думаю. Как по мне, тебе стоит сочинять музыку под свои собственные чувства. Если будешь насилу писать песни в угоду профессору, можешь потерять свой талант. – ――… – казалось, Хал-семпай лишился дара речи, когда на него насели со всех сторон. – Вдобавок… У [Сакура-но-аме] есть красивая мелодия, которой нет в наших. Хоть высокие ноты и кажутся весьма трудными… Хочу спеть её… Затем сзади подошёл Оливер-сан. – … Мириам. Твои фанаты шумят, спрашивают, куда делась их дива. – Опять? Ничего не попишешь, наверное. …А, может, это и кстати. Эй, Оливер. – …Что? – Скажи всем собраться в лобби. Спою песню на музыку, какую они никогда прежде не слышали. Мы были поражены её внезапным предложением. Оливер кивнул: «OK» и вернулся в столовую. – …Итак. Мику, дай-ка мне текст песни [Сакура-но-аме] ♪ – … Э. – Давай споём здесь, вместе. Профессор как раз тоже присутствует. Прекрасная возможность показать песню твоего сочинения, Хал! Хал-семпай, казалось, был сбит с толку предложением Мириам-сан. Мириам-сан же обхватила ладонь Хал-семпая обеими руками. – Хал, зачем ты приехал в Германию? – ――… – Чтобы стать ближе к миру через музыку, верно? – …Ja. – Gut! Вскоре люди перешли из столовой в вестибюль. Мириам-сан объявила всем, что исполнит песню авторства Хал-семпая. – Дамы и господа, давайте вместе насладимся прекрасной музыкой из Японии. Предложение певицы было встречено шквалом оваций всех собравшихся.   Затем Мириам-сан начала громко петь английскую версию [Дождя из лепестков сакуры] под аккомпанемент нашего с Хал-семпаем ансамбля. ♬ После окончания вечера мы ушли в комнату Хал-семпая и поделились впечатлениями. – Отлично отпраздновали! – Мириам, ты сегодня пела как никогда, верно? – И правда. Наверное потому, что [Сакура-но-аме] идеально подошла мне по тональности. – И правда, такой ритм здесь нечасто встрети-ишь. Даже не знал, как под него дирижировать. Все были в отличном настроении, возможно, из-за алкоголя. Кстати, Клара-сан была с нами. В руке у неё был бокал вина. Я всегда думала, что она младше меня. Сколько же Кларе-сан лет? – … А ну-ка! Чего на меня так уставилась!? – А. Нет, это. …Мне стало любопытно, сколько тебе лет, Клара-сан. Её милое личико надулась, и она смерила меня ледяным взглядом. – Слышала, в Японии неприлично спрашивать у леди её возраст? – …В-верно. …Извини. – Хмпф. Просто рухлядь… – ――… Во мне всё больше играет любопытство. Что она на самом деле имеет в виду под рухлядью? Тут Аванна-сан ни с того ни с сего ткнула Клару-сан в щеку. – Клара, какая ещё ле-еди. Не наоборо-от? Наоборот? – Ты же у нас «мужчина», верно? П.п.: ЧТО, БЛИН!? Э-э!? – З-заткнись! Я выгляжу как прекрасная леди! – Но биологически ты разве не «мужчина»? – …Гр-р-р. Скоро я стану настоящей «женщиной»! Я в шоке. Кто бы мог подумать, что Клара-сан, прелестная, будто куколка, на самом деле мужчина … Мириам-сан достала свой смартфон и показала мне фотографию. – Мику, гляди. Фотография, когда он только поступил. Этот милый мальчик – Клара. На фото был ангельский лик Клары-сан, но явно мужской. – Прекрати! Не показывай ей эти старые фото! Сдерживая бурно возмутившегося Клару-сан, Мириам-сан продолжила. – На японском сленге это будет «отоконоко». 男の娘 – молодой мужчина с женской внешностью (особенно тот, кто занимается кроссдрессингом и имеет женское гендерное выражение); femboy. Т.е. не трансвестит… пока что. – Поэтому я и говорила тебе, Мику. Не стоит волноваться насчёт Клары. – П-понятно… Хал-семпай, прислушивавшийся к разговору, поинтересовался: – Не стоит волноваться…? Насчёт чего…? – Н-ничего! Увидев мою панику, Хал-семпай озадаченно склонил голову вбок. Тем временем подошёл запаздавший Оливер-сан. – …Ребята. Гости принесли десерт. – Э-э! И что там!? Открыв коробку, мы увидели, что внутри она была заполнена разнообразными сладостями, похожими на драгоценные камни. – Ва-а! Набор десертов! – Написано: «Желе из Баварии». – Круто. Дай и мне одно. – Тонио, тебе шоколадное. Да, Хал и Мику, вот вам! – Д-да. Большое спасибо…! – мне дали что-то вроде прозрачного желатина под названием желе. С первого укуса во рту разлился изысканный кисло-сладкий вкус. Поначалу меня встретил неописуемо приятный аромат. По вкусу напоминало виноград, но немного другой, я как будто попробовала что-то совершенно новое. Это… невероятно… вкусно…! Откусила третий, затем четвёртый кусочек, поглотила сладость в мгновение ока. И тут почувствовала, как моё тело словно взлетает в воздух, отчего откинулась на спинку дивана. – Ч-чего…? – Мику? Что такое? – Как-то немного… – у меня кружилась голова. Как будто я каталась на [кофейных чашках] в парке развлечений… Речь о вот таком аттракционе, где крутишь руль в пределах «чашки», и она вращается быстрее: https://en.wikipedia.org/wiki/Teacups Перед глазами всё завертелось… «Мику!?» – раздался голос Хал-семпая, такой же далёкий и кружащийся. – Мику!? Что случилось!? Мику!? – Опаньки. Мику что, алкоголь не переносит? – …!? Алкоголь!? – Это же желе из белого вина. – Э-э! Я смутно слышала их разговор… Желе из белого вина…? Так вот что я съела… – Но ей ведь девятнадцать? Она наверняка уже пробовала алкоголь? – Нет… Тонио. В Японии спиртное разрешено употреблять с двадцати лет. – Э, правда? Хе-е. В Японии с молодёжью довольно строго. – У нас с шестнадцати можно. – Вот в чём проблема… – Э-хе-хе… Хал-семпай… – ――…Мику? Ты как? – Это… называется желе? Вкус такой, будто в воздухе паришь… – Ва-а, Мику, да ты совсем пьяна. – …Э? Мириам-сан? Нет, совершенно нет… и близко нет…? – Плохо дело, Хал. Мику улыбается как сумасшедшая. – … Ага. Потому и говорил с самого начала. Не делайте из Мику игрушку. В приятном уютном состоянии я постепенно перестала слышать разговоры. Уткнулась лицом во что-то рядом и тут же провалилась в сон. Когда очнулась, в глазах всё ещё плыло. Эм-м, это… Комната Хал-семпая… что ли…? Хм-м… Голова кружится, но в то же время приятно… Впервые чувствую что-то подобное… Я попыталась встать. Но тело совершенно обессилело. – Поспи ещё немного… Э…?