– Ребята, не переборщите с Мику…
Тонио-сан с яркой улыбкой хлопнул по спине Хал-семпая.
– Знаем-знаем. Не будем лезть к твоей драгоценной подружке, Хал.
– … О-очевидно же, – Хал-семпай казался немного смущённым. Наверное, просто счастлив…
Пока размышляла над этим, Оливер-сан потянул меня за волосы.
– …Ай!
Оливер-сан указал на платформу.
– …Скоростной поезд уже прибыл.
Все хором вскричали: «А!».
– Если пропустим его, следующий будет только через час! Давайте, садимся! Ты тоже, Мику.
– Д-да!
Они подхватили мои чемодан и ручную кладь, и мы сели в скоростной поезд под названием [ICE], напомнивший мне японский синкансен.
ICE (InterCityExpress) — высокоскоростные поезда, которые используются на дальних направлениях в Германии. https://ru.wikipedia.org/wiki/Intercity-Express
«Синкансэ́н» (яп. 新幹線, «новая магистраль») — высокоскоростная сеть железных дорог в Японии, предназначенная для перевозки пассажиров между крупными городами страны. https://ru.wikipedia.org/wiki/Синкансэн
♬
Город, где проживал Хал-семпай, находился недалеко от аэропорта.
На скоростном поезде до него можно добраться меньше чем за час.
Я забронировала номер в отеле на соседней станции, так что планировала пересесть на местный поезд и отправиться прямиком туда.
На ужин, думаю, съем привезённый из Японии [готовый рис] и маринованные сливы.
Когда небрежно об этом упомянула, Хал-семпай дёрнулся.
– Э! Ты это о чём, Мику. Раз уж ты здесь, давай вместе поужинаем. Знаю один хороший ресторан.
Тут Аванна-сан и Тонио-сан дружно воскликнули: «Ва~у~~~~~~~♪».
– Хал-кун, оказывается, такой крутой перед своей девушкой ♪
Очень странно видеть уважительные суффиксы в псевдо-английской речи, но что есть то есть)))
– Обычно он вечно говорит про экономию и почти никогда не ест вне дома, а тут…
– … – после подначиваний этих двоих Хал-семпай угрюмо надулся: «Эй, знаете-е». Что-то холодком повеяло.
Тут вмешалась Мириам-сан: «Но».
– Думаю, всё же будет лучше пригласить её в общежитие, почему бы и нет? – Мириам-сан повернулась ко мне и подмигнула. – Мику, у нас принято приглашать близких людей к себе домой, тем самым показывая гостеприимство.
– … Ну-у, верно, – Хал-семпай глянул в мою сторону. – Так что, поужинаем вместе в общежитии?
– …Д-да! – думаю, я немного нервничала из-за того, что вот так внезапно загляну к нему в общежитие.
Но мне было интересно увидеть, каков город, в котором он живёт, как выглядит дом Хал-семпая, так что я была рада тому, как скоро представился шанс туда съездить.
Город, куда мы прибыли, напоминал место из средневековья.
Большой мост, извилистая река, покрытые снегом крыши кирпичного цвета. Всё это было окрашено в оранжевые тона заката.
Я была настолько поражена красотой, что лишилась дара речи.
– Пейзаж здесь совсем не такой, как в Японии.
– Да! Невероятно красиво!
– Говорят, это место издавна привлекало множество художников, – Хал-семпай рассказал мне, что в этом городе по-прежнему собираются музыканты, архитекторы и художники со всего мира.
Я бросила взгляд на угол улицы – там кто-то пел, играя на аккордеоне.
У фонтана группа людей – кажется, студентов – занималась рисованием.
– Все здесь так увлечены своим делом.
– Ага. Те, кто здесь учатся, стараются достичь нового, постоянно соревнуясь друг с другом… – говоря это, Хал-семпай оглядел город в целом; он выглядел куда более зрелым, чем в городе Отохама, – …но не успевают оглянуться, как теряют свою мечту. Многие возвращаются к себе на родину.
– …?
– …Нет, неважно. Пойдём.
– ――…
– Здесь нет фонарей, так что, как сядет солнце, станет совсем темно.
– …А… н-неудобно, наверное.
Не успевают оглянуться, как теряют свою мечту―― меня заинтриговали эти слова Хал-семпая.
Хал-семпай, быть может, ты сталкиваешься со множеством трудностей, о которых я и не подозреваю?
Может, стоит спросить?
Но не хочу ни с того ни с сего спрашивать обо всяких странностях и портить настроение…
Лучше спрошу позже, как бы невзначай, когда выдастся время.
С этой мыслью я побежала за Хал-семпаем.
Общежитие, где Хал-семпай проживал со своими друзьями, представляло собой пятиэтажное здание.
На входе – большие деревянные двери, а на первом этаже нас встретило обширное пространство с высоким потолком.
Там стояло общее пианино.
– Пианино Steinway. Оно здесь вот уже почти пятьдесят лет стоит.
Steinway & Sons, также известная как Steinway Listen/ˈstaɪnweɪ/, - американский и немецкий производитель пианино ручной работы, а также пианино, поставляемых по субподряду от поставщиков и продаваемых под вторичными названиями. Компания Steinway была основана в 1853 году на Манхэттене в Нью-Йорке немецким иммигрантом Генрихом Энгельхардом Штайнвегом (впоследствии Генри Э. Штайнвеем). Рост компании привел к открытию фабрики и города в районе Астория в Квинсе (Нью-Йорк), а также фабрики в Гамбурге (Германия). https://ru.wikipedia.org/wiki/Steinway_%26_Sons
– Хе-е~! Так значит, десятки… нет, сотни студентов университета музыки играли на нём.
– Пожалуй, так и есть. Кстати, по нынешним ценам оно стоит где-то пятнадцать миллионов йен.
На нынешний курс – где-то 8.7 миллионов рублей.
Хи-э.
Здесь изначально совершенно иной уровень. Этот университет музыки просто потрясающий.
Я глянула на стену – вдоль неё шла железная лестница, и учащиеся нарезали по ней витки спирали, поднимаясь на верхние этажи.
– Какое красивое здание.
– Мгм, мне тоже нравится. В городе его неофициально прозвали [музыкальным общежитием].
[Музыкальное общежитие]―― звучит поистине здорово.
– Старовато, конечно, но в этом есть и своё очарование.
На стенах, конечно, виднелись трещины, и строение, кажется, действительно потрепало время.
– По сути, это общежитие для студентов музыкального университета, так что по крайней мере со звукоизоляцией здесь неплохо. Ковры толстые, на стенах – звукоизоляционные панели. А ещё некоторые даже клеят на стены яичную скорлупу.
– Яичную скорлупу?
– Городская легенда, небось, но говорят, что так можно достичь звуконепроницаемости. Ну-у, я таким не занимаюсь…
Я бы тоже не стала так делать…
Тут Мириам-сан загадочно улыбнулась и с «ху-ху-ху» похлопала меня по плечу.
– Э-эй, Мику? До ужина ещё есть время, не хочешь заглянуть в мою комнату?
– Эм-м, а…
– Всё равно теперь можешь ночевать в комнате Хала, сколько душе угодно, разве нет?
Ночевать…?
– Ну зна-аешь, Мириам. Говорил же, что Мику остановилась в отеле.
– Ой~? Вы целый год не виделись, а ты так с ней холоден~? …Или, может, просто трусишь, Хал…?
– Т-трушу…!
– Ну, нева-ажно. Мику! Моя комната – сразу наверху! Идём скорее!
– Э, это? Ва-а, Мириам-сан!?
Меня схватили за руку и буквально втолкнули в комнату с вывеской [ROOM:27], словно жертву похищения.
♬
Когда вошла в комнату Мириам-сан, моей реакцией было безостановочное: «Э-э~~~~~~~!?».
Комнату устилали татами, на стенах висели ширмы сёдзи и бумажные фонари.
Татами — это традиционный японский мат из плетённого тростника и рисовой соломы, используемый как половое покрытие в жилых помещениях и домах традиционного типа. https://ru.ruwiki.ru/wiki/Татами
Ширмы сёдзи — это перегородки, используемые в японских домах для разделения пространства. Традиционно они изготавливаются из полупрозрачной бумаги или ткани, помещаются в деревянную раму. https://ru.ruwiki.ru/wiki/Сёдзи
С потолка свисали японские зонтики, и в комнате царил какой-то странный японский стиль.
番傘 бангаса – простой и прочный бамбуковый зонт, довольно крупный и тяжёлый. Он появился в период Эдо и был недорогим и относительно долговечным. https://konnichiwa.ru/164/
– У-фу-фу-фу ♪ Признаться, я просто обожаю Японию! Так что, услышав о твоём приезде из Японии, Мику, я так обрадовалась, что без раздумий последовала за Халом в аэропорт, только бы тебя увидеть.
– В-вот как всё было…
– Японские пейзажи прекрасны своим вкусом. Мне нравится ощущение линейности, которого нет в немецкой архитектуре.
И правда, что здания, что многоквартирные дома в Японии имеют в основном прямоугольную форму.
– Ах да! У вас в каждом доме есть [сиси-одоси]?
Сиси-одоси (яп. ししおどし, 鹿威し) — буквально «отпугиватель оленей». В широком смысле — японские приспособления для отпугивания птиц и животных-вредителей, такие как «какаси» (пугало), «наруко» (трещотка) и «содзу». В более узком смысле — собственно содзу. https://vk.com/wall-114389229_68078
Сиси-одоси? Это ещё что?
– Ну, знаешь, это! Та бамбуковая трубка, которая стучит, и из неё вода выливается!
– А-а! Бамбуковая колотушка!
– Точно-точно! Мику, у тебя дома такая есть?
– Н-нет… У нас дома… или, скорее, в большинстве домов вряд ли такое найдёшь.
– Э~? Правда? А мне так нравится этот звук. Так надеялась, что когда удастся съездить в Японию, услышу его повсюду…
– Нет, к сожалению…
Прекрасное лицо Мириам-сан поникло. Но она быстро пришла в себя и на сей раз крепко схватила меня за руку.
– А что насчёт кимоно? Ты же носишь кимоно, да? И юкату!
Про кимоно и юкату: https://dzen.ru/a/ZD6VAE1vQDOCODdn
– А… кимоно надеваю раз в несколько лет. А юкату – каждое лето… – ответила я, и глаза у Мириам-сан загорелись.
– Тогда поторопимся! Мику, раздевайся!
–Э!?
Через несколько минут из-за двери донёсся приглушённый голос Хал-семпая.
– Мириам, верни уже нашу Мику-у… Я открываю-ю…
– Хорошо-о.
– М-Мириам-сан, подожди пожалуйста! Ты правда откроешь дверь в таком виде!?
– Конечно. Пусть Хал увидит тебя во всей красе.
Щёлк, – дверь в [ROOM:27] открылась с лёгким щелчком. И глаза Хал-семпая тут же округлились, у него вырвалось: «Э?».
Мириам-сан была одета в фурисодэ, а на меня насильно натянули юкату.
Фурисодэ — это кимоно с длинными, свисающими рукавами, которое носят незамужние молодые женщины. https://ru.wikipedia.org/wiki/Фурисодэ
– Ха-ай ☆
– …Х-Хал-семпай.
– …И чем вы занимаетесь, – Хал-семпай вздохнул и повесил плечи.
– Говорил же тебе не делать из Мику игрушку… – обратился Хал-семпай к Мириам-сам, отодвигая стул.
– Так ве-едь я просто хотела сфотографироваться. С японкой.
– Так и делай нормальное фото.
– Мой идеал – чтобы была как японская кукла.
– Мику тебе не японская кукла.
– А~~~~~~~, эм-м. Было весело. Ну-у, думаю, ничего страшного…
– Мику, какая же ты милашка ♪, – Мириам-сан снова меня обняла. Аванна-сан же усмехнулась при виде этого.
– Осторожнее, Мику. Мириам у нас «two-sword fencer» ☆
«Two-sword fencer»? Если перевести дословно, то «фехтовальщик с двумя мечами»?
– … Прости, а что это значит?
– Это значит, что она бисексуа…
Тут Хал-семпай резко вскочил.
– Аванна! Не учи Мику лишнему!
– А-ха-ха-ха. Поддразнивать японские парочки так весело~!
– А-а… боже. Что Мириам, что Аванна…! – сидевший рядом Хал-семпай зашептал мне на ухо. – …Мику, не обращай особо внимания на всё, что они несут. Все постоянно в учёбе, вот и разошлись на радостях, когда прибыл гость.
– …Д-да. Но болтать с ними вот так интересно. Немного напоминает мне клуб хора, – ответила я, и Хал-семпай легонько мне улыбнулся.
– …Рад, что ты хорошо находишь общий язык с другими, Мику.
– ――…
Пожалуй, всё благодаря Хал-семпаю…
В клубе хора я всегда восхищалась тем, как умело он объединял всех участников.
На ужин были сосиски, отварной солёный картофель и небольшая тарелка квашеной капусты.
– Ва-а-а, так по-немецки.
– Мгм. Меню, в целом, примерно такое. Особенно картофель – это классика.
– А! Сосиски здесь белые, не как в Японии!
– Они называются [вайсвурст]. Вайс – белый, вурст – сосиска.
Белая колбаса, белая колбаска, ва́йсвурст (Weißwurst) — вид сосисок для варки. Обычно производятся из телятины, свиного сала и пряностей в натуральной оболочке. Специфический светлый цвет обусловлен отсутствием в составе нитритов.
– Немецкий так круто звучит.
– Мгм. Наверное, из-за обили звонких согласных.
Кстати, в японских музыкальных колледжах частенько изучают ноты [до-ре-ми-фа-соль-ля-си-до] с использованием немецких названий.
До=C (Цэ), Ре=D (Дэ), Ми=E (Э), Фа=F(Эф)
Соль=G (Гэ), Ля=A (А), Си=H (Ха), До=C (Цэ)
Мой преподаватель по фортепиано пожимал плечами, что было бы проще называть [ноту ми] как [ми], но по какой-то причине используется немецкая система обозначения.
Хоть и находила это крутым, но всё ещё мыслила в «до-ре-ми-фа», так что перед поступлением пришлось научиться читать ноты на немецком.
После ужина я помогла убрать со стола, и к тому моменту уже перевалило за восемь.
Пришла пора отправляться в отель.
Я поблагодарила всех, сказав, что приду на концерт послезавтра, после чего покинула [музыкальное общежитие].
Хал-семпай проверял расписание поездов, а я тем временем ушла за брошенным у входа чемоданом.
Я спустилась по железной лестнице в атриум на первом этаже и увидела кое-кого на табурете у фортепиано.
Девушка с длинными волнистыми волосами.
Она, казалось, меня не заметила.
Её пальцы коснулись клавиш, и она заиграла мелодию.
Произведение, написанное Бахом. Причём [Партита №2] – как говорят, очень сложная.
https://yandex.ru/video/preview/3583136187497921929
Меня пленил прекрасный сбалансированный тон, настолько безупречный. Исполнение подошло к концу, и я захлопала.
Тогда девушка обернулась.
Длинные ресницы, розовые губы. Её большие глаза были похожи на сапфиры – она была красива, всё равно что французская кукла.
Я чуть не застыла в восхищении, но вовремя припомнила немецкий этикет.
В таких случаях нужно первым делом представиться…!
– Э, это. Здравствуйте. Я из Японии, младший товарищ Сакуране Хала-сан…
– Мику… верно…?
– А. Д-да!
– Слышала о тебе от Хала, – её слегка опущенные глаза на этих словах казались холодными, как лёд, – может, из-за освещения? – …Хм-м. Не пойму, и что хорошего ты нашёл в такой заурядной «рухляди», Хал?
お古 обычно означает подержанную вещь, секонд-хенд (особенно в отношении одежды). Есть ещё саркастическое употребление в отношении человека, что уже второй раз вступает в брак (но это явно не наш случай).
– Э?
Рухлядь!?
С этими словами голубоглазая красавица вышла наружу.
Ч-чего? Рухлядь… И что это значит?
Пока я стояла в оцепенении, ко мне подошёл Хал-семпай.
– Мику, поезд прибудет через двадцать минут, так что пойдём на станцию.
– …А, д-да.
– …? Что-то не так?
– Э…
– Мне кажется, или у тебя взгляд бегает…?
– Эм-м, это… – я не стала вдаваться в подробности, просто рассказала, что здесь на пианино играла девушка, похожая на французскую куклу.
– А-а. Клара, наверное?
– … Клара… сан?
– Мгм. Неподалёку есть ещё одно [музыкальное общежитие]. Она живёт там. Иногда приходит сюда по прихоти и просто играет, ничего не говоря.
– Вы из одного университета музыки?
– Верно. Она студентка фортепианного факультета. Очень талантлива в игре, так что стала своего рода звездой, и я слышал, что у неё даже свой фан-клуб имеется.
– …Х-хе-е. Невероятный человек.
– Но она мало с кем общается, да и характер у неё, как у кошки, так что я немного волнуюсь. А… Но мы попросили её выступить на разогреве концерта послезавтра.
– …
– Многие студенты жаждут услышать игру Клары на пианино, вот мы и попросили её поучаствовать.
– Понятно…
Я всё ещё не совсем понимаю, что Клара имела в виду под [рухлядью]…
Может, я просто ослышалась? Не буду пока ничего говорить.
С этими мыслями я глянула на часы, чтобы сменить тему.
– ――Хал-семпай! Скоро прибудет поезд!
– Точно! Давай поторопимся!
Мы с Хал-семпаем поспешили на станцию.
Мне выходить на следующей станции, так что я сказала, что сама управлюсь, но Хал-семпай настоял: «Ни в коем случае», и в итоге проводил меня до места моего проживания.
– Что ж, завтра заеду за тобой. Репетиция начинается в пять, так что до тех пор можем сходить куда-нибудь.
– Да…!
– Ты в отеле, так что всё должно быть в порядке, полагаю… Но если что не так, сразу звони.
– Поняла.
Убедившись, что я закончила оформление на ресепшене, Хал-семпай вернулся на станцию.
И всё-таки, Хал-семпай такой заботливый.
Провожая взглядом уходящего к станции Хал-семпая, я подумала.
Должно быть, я неправильно расслышала слова Клары-сан…? Кажется, она дружит с Хал-семпаем…
Не стоит сомневаться. Да, именно так…
После я вошла в номер, упала на кровать и, сдавшись под напором сонливости, проспала до утра.
♬
На следующее утро я дожидалась Хал-семпая в вестибюле рядом со стойкой регистрации.
Как раз собиралась выпить чаю, как вдруг – тук-тук, – услышала за спиной громкий стук в окно.
Я обернулась и увидела Хал-семпая. Кажется, он сказал что-то вроде «Прости за ожидание».
Я была так рада снова увидеть Хал-семпая, что покинула вестибюль едва ли не в припрыжку.
– Доброе утро, Хал-семпай!
– Доброе утро. Хорошо, что сегодня солнечно.
– Да! – тут я заметила на Хал-семпае перчатки. – Хал-семпай, эти перчатки…!
– Ага. Те самые, что мы вместе купили в Японии.
Два года назад, в декабре, когда мы ходили на концерт Луки-семпая, у нас выдалось свободное время, мы прошлись по магазинам, и Хал-семпай подарил мне пару перчаток.
– Я-я тоже привезла свои…! – я достала из сумки такие же и надела их. Впервые за год наши перчатки снова были вместе.
– Такие тёплые.
– Верно, и внутри мягкие и пушистые.
Мы переглянулись и улыбнулись, ведь уже говорили об этом в прошлом.
– Ну что, пойдём?
– Да!
А в следующий миг он вдруг взял меня за правую руку, и я так и застыла на месте с «!».
– Здесь ещё лежит снег, опасно.
– В-верно.
– …Ну, и ещё.
– ――…
– Хочу взять тебя за руку, вот и взял, – сказал Хал-семпай, густо покраснев.
Хоть он и был старше меня, его лицо показалось мне невероятно милым, и я крепко сжала его руку в ответ.
Обновлено: 03.02.2026