– Вы обе молодцы-ы.
– А, Лен!
– Куда положить продукты?
– Спасибо. Эм-м, положи вот сюда.
– …――
Я глянул на хранившую молчанию Мегу: та резала лук, словно одержимая. На глазах у неё были очки для подводного плавания.
– Ува. Крутой видок.
– Мегу всегда так лук режет, даже дома.
– … Напоминает какую-то машину.
Вскоре после человек-кухонный комбайн Мегу закончил свою работу, и овощи благополучно отправились в кастрюлю. Прошло какое-то время, прежде чем из кастрюли начал доноситься пряный, острый аромат.
– Ва-а. Как восхитительно пахнет. Не могу устоя-ять.
Мегу гордо рассмеялась: «Ху-ху-ху».
– Когда лук добавляешь в самом начале, вкус становится совершено другим~♪
– Можно попробовать?
– Конечно ♪
Я попросил налить немного карри ру в маленькое блюдечко.
Curry Roux — один из основных соусов японской кухни. Это густая смесь из растопленного сливочного масла, обычной белой муки, порошка карри и для любителей острой пищи можно добавить острый перец (порошок).
– Лен, да ты правда без ума от карри… – что-то бурчала Рин у меня за спиной, а я тем временем отведал карри и был поражён его вкусом.
– Что это! Невероятно вкусно!
– Ху-ху~н. Само собо-ой~. Морковная паста придаёт мягкости ру~
– Мегу, это потрясно-о!
– Серьёзно круто!
Как стали свидетелями неожиданного таланта Мегу, все вместе накрыли на стол и устроили наконец долгожданный ужин.
– Уо-о-о~! Вот это настоящая еда для лагеря~~~~~~~! – со странными восторженными возгласами Лео-семпай разглядывал приготовленное блюдо.
Он не выказывал и намёка на то, что собирается уходить, так что, видимо, останется ночевать. Ну да ладно.
Тем не менее, салат из морепродуктов в сочетании с летним карри с обилием овощей казались сверкающими драгоценностями. Мы сели, в нетерпении ожидая начала приёма пищи.
Тут появился учитель Кайто с термобоксом.
– Ребята-а. Я приготовил вам десерт после ужина.
Должно быть, мороженое – фирменное блюдо учителя Кайто. Но то, что он достал, оказалось чем-то похожим на чисто-белую пасту.
– …? Учитель, что это?
– «Мороженое со вкусом токоротен». Основа – ваниль.
Токоротэн (яп. ところてん, 心太, 心天, 瓊脂) — желатиновое блюдо японской кухни, представляющее собой лапшу, приготовленную из агар-агара из водорослей-агарофитов и употребляемую в холодном виде в качестве освежающего перекуса, особенно в летние месяцы. https://ru.ruwiki.ru/wiki/Токоротэн
– Хе~~~~~~~!
Очередное изобретение, но, похож, не такое уж и плохое на вкус.
Вот только облегчение длилось недолго: учитель Кайто принялся посыпать похожее на лапшу мороженое водорослями нори.
– У-учитель Кайто! Заем вы посыпаете мороженое водорослями!
– Так ведь это токоротен, как-никак. Нори обязательны. Ещё немного горчицы――, – он начал выкладывать горчицу поверх мороженого.
– Ва~~~~~~~! Зачем~~~~~~~! Какая трата~~~~~~~!
Все ринулись насильно его останавливать, и учитель Кайто отказался от мороженого токоротен.
– Но это же просто ванильное мороженое… А я стремлюсь создать такое, какого больше нигде нет на всём белом свете…
– Лучше пусть останется какое есть, так вкуснее, вот правда… – пока утешал явно расстроенного учителя Кайто, учитель Мейко ткнула меня локтем в бок.
– Лен. Оставь ты этого горе-мороженщика в покое. Ешь быстрее, не то тебе ничего не достанется.
Я резко оглянулся и увидел, как Лео-семпай накладывал себе вот уже вторую порцию карри ру.
– Ва! Так не пойдёт!
Я тоже хочу!
♬
К тому времени, как мы покончили с ужином и прибрались, было уже около восьми вечера.
Первоначальное расписание предполагало тренировки и вечером, но днём мы отработали усерднее ожидаемого, так что сегодняшний план был уже выполнен.
Даже учитель Мейко не стала говорить: «Споём ещё».
– ――Что ж, до отбоя вы вольны делать всё, что захотите. Но выходить за пределы школы запрещено. И насчёт старого здания школы: где затянуто плёнкой, там опасно, так что не ходите туда.
– Да-а!
А в следующий миг – бах! – по спортзалу прокатился громкий звук.
– Что это было?
– Фейерверк?
– А, точняк, сегодня же фейерверки будут пускать на берегу?
Все высыпались из спортзала и подняли глаза к небу.
Но хоть громыхало знатно, самих фейерверков было не видать. Ребята всматривались в небо, гадая: «Где это?», «Может, там?».
– … Может, отсюда не видно, потому что крыша спортзала мешает? – предположила Хаку, и все разбежались в сторону школьного здания и двора. Тут Неру громко нам крикнула:
В японских школах спортзалы (идут не как помещение внутри учебного здания, а отдельная постройка) обычно соединены переходом с основным зданием школы. https://dtf.ru/u/203649-danil-sparkov/678012-arhitektura-yaponskih-shkol
– Народ――! От бассейна отлично всё видно――!
«Правда!?» «Ва, пошли-пошли!» «Скорее, пока не закончилось!»
И все рванули в сторону бассейна. Но там уже выключили свет. Я прикрикнул:
– Там темно, осторожнее-е!
– Да――а!
Хотел бы я пойти с ними, но нужно было предоставить школе [отчёт по лагерю], так что решил сначала закончить его.
Лучше доделать дела, а уже потом спокойно пойти посмотреть фейерверки.
Я уж собирался вернуться в спортзал. Как вдруг кто-то ткнул меня в плечо со спины. Обернувшись, увидел улыбавшуюся Мегу.
– Ох? Мегу? Не пойдёшь фейерверки смотреть?
– Ум, пойду. Но сначала вот, держи.
…Это?
В руке у Мегу была сложенная записка.
– Рин просила передать.
– А, ага. Сенкью…
Мегу улыбнулась: «Передала, как и просили ☆», а после быстро направилась к бассейну.
Отметив, что это как-то странно, я взглянул на протянутую мне бумажку.
Это… письмо? Я развернул его, малость нервничая.
Лаймово-зелёными чернилами было написано: [Буду ждать перед старым корпусом].
– …! – я поспешно сунул письмо в карман. Хоть никто и не смотрел, но я сделал так по привычке.
Перед старым корпусом… С чего это ты вдруг, Рин…?
Там, наверное, уже полностью отключили освещение. А кроме того, там повсюду инструменты валяются, не опасно ли…?
Ладно, отчёт подождёт.
Я поспешил к старому зданию, располагавшемуся в противоположной стороне от бассейна.
На площади перед старым зданием оказалось светлее, чем я думал.
Может благодаря уличным фонарям и лунному свету. Я тихо позвал.
– Рин…? Это я… Рин…?
Хрусть――, – сзади раздался треск, как если бы кто-то наступил на ветку.
Я обернулся, и из полутьмы вышла Рин.
– Лен…?
– Рин…!
Мы подбежали друг к другу и встали напротив.
– Лен… Эм-м… Что?
– Э? В смысле что… это я должен спрашивать, Рин?
Рин склонила голову вбок с «?».
– Мегу только что передала мне эту записку… – в руке у Рин был листок с надписью [Буду ждать перед старым корпусом].
– Э…? Я получил такую же записку от Мегу…
Так это был план Мегу, чтобы оставить нас с Рин наедине. Мы переглянулись.
– В самом деле, эта Мегу-у, – Рин надулась, обронив: «Накажу её позже». Но в глубине души я был благодарен Мегу за такой шанс.
Ведь я сам хотел поговорить с Рин.
– М-м… Что ж делать…
– ――…
– Наверное, странно будет, если мы – президент и его зам – будем отсутствовать. Пойдём к бассейну? Всё ещё слышно фейерверк, – сказала Рин, уже собираясь уйти, но я нервно схватил её за руку. – …Лен!?
– Знаешь… Раз уж мы здесь, можем немного поговорить…?
Плечи Рин дёрнулись, но затем она легонько кивнула.
♬
Под грохот фейерверков мы переместились ко входу в старый корпус.
Относительно неповреждённая зона, расположенная в противоположной стороне от места, где сейчас велись строительные работы. Мы сели на ступеньку бок о бок и заговорили.
– … Эм-м. В последние дни нам не выдавалось шанса пообщаться.
– … Мгм. Верно.
– … – хочу о многом поговорить, но слова как-то не идут.
Мы ведь не вчера знакомы, так откуда это чувство неловкости? Что же будет лучше сделать, с чего начать…
Вдруг, словно ей стало невыносимо видеть мои мучения, Рин заговорила.
– Точно. Я же хотела спросить. Лен, ты посещаешь ёбико?
– А… мгм. Но это был краткосрочный курс, так что он уже подошёл к концу.
– …! И то верно, – Рин обхватила колени и понурила плечи. – Я тоже хотела пойти-и…
– Э!?
– Подумала, нужно будет куда-нибудь съездить на каникулах…
– А… эм-м! Я планировал сообщить тебе в тот же день, как подал заявление. Но мы как-то странно разминулись…
– В тот день, когда я отлучилась из дома?
– … Мгм.
В тот день, когда Рин возвращалась откуда-то домой, я окликнул её из своей комнаты. Но нафантазировал себе всякие бредни, вот и говорил с ней довольно резко…
– Я тогда слишком громко кричал…
– А… Я и сама ляпнула что-то вроде «тебя это не касается» …
Мы посмотрели друг на друга и извинились: «Прости», «Прости меня».
– … В тот день я, признаться, увиделась с «мамой».
– ――…
Я тут же понял, о чём речь.
«Мама», о которой говорила Рин, была её «настоящей матерью», биологической.
Это случилось, когда я был в начальной школе, так что помню немного смутно, но как-то раз Рин рыдала на крыльце, утирая глаза жёлтым платком.
В детстве Рин бегала быстрее всех в классе, хорошо играла в вышибалы, а из-за коротких волос была больше похожа на мальчика.
Но в тот день она тихонько плакала, как маленькая хрупкая девочка.
Всё потому, что ушла её «мама».
Я, будучи ребёнком, не знал, что делать, но помню, как отчаянно пытался утешить её словами: «Всё в порядке. Всё хорошо».
Несколько лет спустя отец Рин женился ещё раз, и в соседний дом переехала её нынешняя мать.
У новой мамы была совсем другая аура, нежели у предыдущей «мамы»: мягкий человек с добрым ласковым взглядом.
– Так вот как всё было…
Рин воссоединилась со своей предыдущей «мамой»…?
– Мгм. Но мы больше десяти лет не виделись, я даже не знала, где она живёт. И вдруг получила письмо на своё имя. Я так удивилась… что спрятала письмо, не подумав.
Судя по всему, Рин не захотела показывать письмо своей нынешней матери.
– Не хотела расстраивать маму. И сама не хотела вспоминать о грустном, вот и думала выбросить письмо, не читая.
– …
– Но не смогла удержаться и прочитала. Так хорошо запомнила «мамин» почерк…
– … Мгм.
– Так вот, она писала, что хочет встретиться. Хочет встретиться со мной и попросить прощения.
Затем – по словам Рин – ближе к концу июля она встретилась с «мамой» втайне от семьи.
– Потому и не могла рассказать тебе, Лен. Куда пошла и с кем виделась…
– Так вот как всё было… – и близко не стояло с моими странными фантазиями. – Прости… Я, как бы это сказать… поступил как дурак. Серьёзно, прости.
Не понимая, почему я продолжал извиняться, Рин с «М?» подняла на меня глаза.
– Почему ты столько извиняешься?
– … Э. Ну, знаешь. У меня вышло очень неприятное недоразумение.
– Какое же?
– … Эм-м-м, – мне было неловко признаваться, что я задался вопросом: «Неужели Рин изменяет мне?», но всё-таки сказал, как есть.
– Э-э! Это ещё что за мысли, как будто я могу――!
– П-потому и извиняюсь… Но, знаешь, когда мы ходили в бассейн, тебя кто-то фотографировал… И мы даже немного поссорились из-за разговоров о карьере… Вот я и подумал, ну, а вдруг…
Рин уставилась на меня округлыми глазами.
– Боже, да зачем мне тебе изменять! Я встречаюсь только с тобой, Лен! – хмпф, – Рин надулась и отвернулась.
– …
Как и сказала Рин, я осмелился сомневаться в ней из-за такой чепухи. Я правда такой дурак. Уже всё равно, слышно ли, как стучит моё сердце. Я придвинулся чуть ближе к Рин и взял её за руку.
– … Прости. Можем ли мы поговорить вот так?
– ――…
– Хочу держать тебя за руку, Рин.
Рин смущённо отвела взгляд и кивнула.
После мы навёрстывали упущенное время, разговаривая обо всяком.
Рин рассказала мне о далёком городе, где проживала её «мать». Я же рассказал о друге из ёбико, который состоял в духовом оркестре. Пока мы общались, со стороны моря ни на секунду не умолкал грохот фейерверков.
– Всё ещё слышно фейерверки…
– ――… – я потянул Рин за руку, которую так и не выпустил. – На дворе лето. Мы обязаны посмотреть. ――Фейерверк!
– ――Мгм!
Когда мы обогнули старый корпус, на глаза мне бросились незнакомые белые цветы.
– Ох? А эти цветы всегда здесь цвели?
– А, это, наверное, [примула вечерняя]. Она только ночью цветёт.
Энотера четверокрылая, известная как четырехкрылая примула вечерняя, является видом цветковых растений из семейства примулы вечерней (Onagraceae), произрастающих в Северной и Южной Америке. https://en.wikipedia.org/wiki/Oenothera_tetraptera
– Хе-е-е.
Может, благодаря этим цветам всё вокруг как будто светилось мягким белым сиянием. Поистине волшебное зрелище.
Мы шли через цветочное поле, напоминавшее заснеженное, туда, откуда доносился грохот фейерверков. Наконец, выйдя из тени здания, мы оказались там, откуда открывался вид на весь город Отохама.
– Ва-а! Красиво-о!
– Вот так выглядит обратная сторона старого корпуса.
И вдруг – вжу-у-у-ух… – раздался гул, а после – бах! – и в небе взорвался жёлтый фейерверк.
Хоть мы и были далековато, он был таким большим, что было хорошо видно.
Мы держались за руки, смотря на красочное ночное летнее небо.
Много же времени прошло с тех пор, как мы в последний раз вместе наблюдали фейерверк: с самого тренировочного лагеря первого года. Помню, как почему-то разнервничался и попытался признаться Рин в своих чувствах.
Помню, как, заворожённый тем, как Рин наблюдала за фейерверком в своей юкате, случайно это произнёс.
А ещё испытывал какую-то необъяснимую зависть к Хал-семпаю…
Оглядываясь назад, понимаю, что мне было довольно неловко…
Пока размышлял вот так, снова мельком взглянул на профиль Рин – прямо как тогда.
– ――…
– ――… Что?
– Э…?
– Ты уже какое-то время на меня пялишься.
– … А, ага. …Мгм, – в такие моменты лучше сказать всё как есть. – … Эм-м. Просто подумал, что ты стала намного красивее, чем два года назад.
– …! – Рин резко отвернулась. – Чтобы ты, Лен, и сказал подобное, я удивлена…
– …! М-мне и самому неловко, знаешь!? Но подумал, что всё-таки должен сказать…
– ――… И правда, – наконец Рин вновь повернула ко мне лицо. – Лен… Знаешь… Я не успела сказать ранее… Правда в том, что мне было немного грустно. Я как будто тащила за собой неясные чувства из детства…
– …
– Но потом мне наконец удалось поговорить с «мамой», и это чувство наконец ушло, – рассказывала Рин, и при взгляде на неё у меня защемило сердце.
Хоть и помнил, как маленькая Рин рыдала в тот день. Я ничего не заметил.
Я не распознал горести, скрытые под её яркой улыбкой.
– … Прости. Я всё это время был рядом, но ничем не помог.
Рин покачала головой с «нет-нет».
– Ты помог мне, придал мне сил. Потому что всегда был рядом. Потому что в тот день сказал, что всё будет хорошо… И я смогла остаться прежней, просто быть собой.
– ――…
А мгновение спустя разом расцвело множество фейерверков, и оглушительный грохот прокатился по ночному небосводу.
Озарённый вспышкой света профиль Рин казался куда более зрелым, чем прежде. Моё сердце вновь беспокойно забилось, и я потянул её руку к себе. Затем Рин глянула на меня через плечо.
– … Но всё-таки мне было немного одиноко. В последнее время совсем не удавалось как следует с тобой поговорить, Лен.
– … Мне тоже.
– Давай остаток лета проведём вместе.
– Ага, – я коснулся щеки Рин и приблизил своё лицо.
И когда фейерверк снова вспыхнул и угас, нежно поцеловал её в губы.
♬
На следующее утро девушек, спавших в классе нового корпуса, и мальчиков, разлёгшихся в спортзале, разбудил голос учителя Мейко.
– Ребята! Сколько ещё вы собираетесь спа-ать!
– … Это, учитель Мейко…, ещё даже пяти нет…
– Я же сказала встать до восхода солнца! Давайте! Дружненько встали и приступили к утренней тренировке!
– …У…
И откуда только у учителя Мейко столько сил и энергии?
Мы направились во двор, и подтянувшиеся следом из нового корпуса девчонки тоже выглядели неважно; с бледными лицами они стенали: «У-у…». Я посмотрел на небо: только-только начинало светать. Но даже в такое время суток учитель Мейко пребывала в своём неизменном приподнятом настроении.
– Та-ак. На улице уже светлеет. Быстро оббегаем стадион и бежим до старого корпуса-а!
Серьёзно!? – собрался было спросить я, но она опередила: «Серьёзно».
Ничего не поделаешь.
Как только она начинает что-то говорить, доведёт дело до конца во что бы то ни стало.
Я отдал указания построиться в две шеренги, и мы побежали по полю.
Деревья, школьные здания и белые футбольные ворота постепенно приобрели бледно-оранжевый оттенок. Любуясь старшей школой Отохама, мы дружно завернули.
Закончив круг, мы подбежали к старому корпусу как раз к тому моменту, как солнце только-только оторвалось от горизонта.
Старое деревянное здание заливало утреннее сияние, подарив ему яркие цвета, каких я никогда не видел раньше.
Все воскликнули: «Ва-а-а!», поражённые тем, насколько сильно старое здание отличалось от привычного нам.
– Ну как? Как вам старый корпус в это время суток?
«Прекрасно!» «Красота!» «Выглядит классно»
– Ху-ху, огненно-красный красив, верно? Это последний раз, так что я хотела показать вам старый корпус, ведь он, по-моему, красивее всех.
Последний――. Вот как. Скоро это здание бесследно исчезнет отсюда.
К началу второго триместра этого пейзажа уже не будет.
И тут кто-то воскликнул.
Почему бы не спеть [Дождь из лепестков сакуры]?
Атмосфера вокруг будто пришла в движение.
– Имеешь в виду, спеть старому зданию?
– Мгм, чтобы показать ему, что мы выпускаемся.
Учитель Мейко и сама согласилась: «Хорошая идея».
– Что ж, тогда споём?
– Да!
Мы встали в три ряда, как обычно, лицом к старому зданию.
Сделав глубокий вдох, сопрано запело вступление, мысленно представив себе фортепианную прелюдию.
Затем присоединились тенор, альт и бас, а после припева наши дрожащие от слёз голоса окончательно придали форму песне [Дождь из лепестков сакуры].
Спасибо, что всё это время присматривало за учащимися старшей школы Отохама.
Большое спасибо, что так долго слушало пение хора.
С такими чувствами мы разносили [Дождь из лепестков сакуры] по летнему утреннему небу.
Обновлено: 03.02.2026