Её Величество королева, едва увидев Хон-бин, лишилась дара речи от возмущения и с силой хлопнула ладонью по подушке-подлокотнику сабанчим.
— Ваше Величество, — тихо попыталась успокоить её сангун О.
Королева лишь усмехнулась, оперлась локтем о сабанчим и пренебрежительно откинулась на расшитом матрасе.
«Ишь, как расцвела!»
Пока сама королева каждый день изнывала от тревоги, её невестка, казалось, сияла от счастья, будто летая в облаках из-за того, что супруг вернулся живым. Королеве безумно хотелось выплеснуть на неё всю горечь и гнев.
Больше всего взгляд задевало украшение, до боли напоминавшее Изысканное украшение самчак-норигэ. Поговаривали, что Пэкён пришел в Кристальный дворец, неся с собой целые сундуки подношений. Её сын был мягким по натуре, но вовсе не глупым. Он в совершенстве знал этикет и обладал острым политическим чутьем. Такой человек не мог просто так подарить своей супруге Изысканное украшение самчак-норигэ, которое могло стать поводом для пересудов. А это значило...
«Оно лишь кажется таковым, но на деле это не Изысканное украшение самчак-норигэ».
Проблема заключалась в том, что она не могла понять, почему сын таким образом идет наперекор её чувствам. Ведь до ухода на войну он был почтительным сыном, прекрасно понимавшим, что он — её единственная надежда.
«То, что он так изменился — в конце концов, вина этой девчонки!»
При одной мысли об этом хотелось отвесить ей пощечину, но королева подавила ярость. Король, не сдержав гнева, уже несколько раз поднимал руку на Хон-бин, но ни к чему хорошему это не привело. Народ всегда сочувствовал Хон-бин.
«Красотой она определенно превзошла мать. Все-таки люди в этой стране бесконечно слабы перед истинной красотой».
Пока подавали чай, королева пристально изучала лицо Хон-бин.
Во время Трёхлетнего траура король, не желая даже видеть Хон-бин, выгнал её из дворца. Так она оказалась в частном доме, хотя, по слухам, ту лачугу под соломенной крышей трудно было назвать жильем, достойным члена королевской семьи.
«Я слышала, Управление королевской казной выделило ей какую-то старую хижину под видом жилья для членов семьи».
В то время ей было её жаль. Стоило вспомнить о смерти сына, как кровь закипала в жилах, но мысли о женской доле невестки вызывали сострадание. Супруга наследного принца, которая через месяц после свадьбы отправила мужа на войну, овдовела и стала едва ли не главной мишенью для ненависти, живя в нищете... Для «золотой дочери» из знатного рода это была непосильно тяжелая жизнь. Как, должно быть, огрубели её нежные руки, как поблекло лицо, считавшееся первым в Хэсоне, от бедности и страданий?
Так она думала.
«Но как она могла ничуть не измениться?»
Королева втайне надеялась.
«Надеялась, что это лицо небожительницы станет хоть немного более человеческим».
Она прикусила губу.
В памяти всплыло то время, когда она впервые увидела Хон-бин. Ей было всего пять лет. Ребенок, делавший первые неуверенные шаги, был прелестен, словно кукла. Её мать, занявшая положение выше своего происхождения благодаря лишь красоте, самодовольно выставляла дочь впереди себя, словно знамя. Это было смехотворно. Однако, в отличие от матери, девочка была кроткой и тихой. Это королеве понравилось. К тому же, если её мать, несмотря на ветреную внешность, была благословлена многодетностью, то и дочь должна была унаследовать этот дар. В то время та женщина уже родила шестерых сыновей. Знатное происхождение, спокойный нрав, выдающаяся красота и высокая вероятность плодовитости — королева с самого начала наметила эту девочку в невесты сыну.
Детей должно быть много.
Сама она была слаба здоровьем, да и тело короля не отличалось крепостью, поэтому выносить наследника было крайне трудно. Если Опора государства пошатнется, власть монарха окажется под угрозой. Даже сильная власть без будущего подобна замку из песка перед лицом прилива. Как же страдал государь, чья легитимность была признана небесами, от того, что не был благословлен многочисленным потомством? Дети либо умирали в утробе, либо не доживали и до года — эта боль терзала всех.
В живых осталось лишь несколько принцесс ончжу, и всё королевство погрузилось в уныние. В такой обстановке наконец родился Опора государства. Невестка была настолько совершенна, что её выбрали парой для такого сына.
Судьба распорядилась иначе. Королева слышала, что Хон-бин соблюдала Трёхлетний траур искренне, как никто другой. Говорили, что, несмотря на тяготы, она изо всех сил заботилась о своих слугах, за что снискала любовь народа. К ненависти примешивались капли жалости, и в итоге королева не могла ни ненавидеть её до конца, ни полностью сочувствовать.
«Что за благословенная девка».
Перед ней сидела красавица, словно сошедшая с картины. Она немного похудела, отчего стала чуть менее ослепительной, но зато еще более хрупкой и вызывающей сострадание. Впрочем, это была лишь иная грань её красоты. Если бывает красота, подобная цветку, омытому утренней росой, то бывает и та, что напоминает цветок, качающийся на осеннем ветру. Как бы ни менялись оттенки, цветок остается цветком.
«Как она может быть настолько прекрасной?»
Черные глаза, блестящие, словно в них затаились звезды, сияющие волосы, белоснежная кожа, подобная нетронутому снегу в древнем лесу, и губы, алые, как цветок камелии на этом снегу... Королеве оставалось лишь горько усмехнуться.
— Просто уму непостижимо, — выдохнула она.
Стоило три года пострадать, как вернулся покойный муж и принялся превозносить свою жену, словно она — весь его мир, осыпая её сокровищами. Поистине, её судьба отмечена редким везением.
— Прошу прощения, Ваше Величество.
То, как она склонила голову, признавая вину, тоже напоминало склонённый цветок. Королева мельком оглянулась. Она заметила, как наин, давно не видевшие Хон-бин, на мгновение потеряли самообладание, завороженно глядя на неё. Опытные придворные дамы не забывали о своем месте, но молодые наин и раньше теряли голову от этого облика. Она похищала души не только мужчин. Её грация заставляла всех затаить дыхание.
— Глядя на тебя, я понимаю, что значит Красавица, способная погубить государство.
Существо, которое дает ясно понять, что такое женщина, способная разрушить страну.
— Вино...
— Хватит. Попугай и тот скажет больше, чем ты.
— Вино...
— Я же сказала, хватит!
После этих слов Хон-бин замолчала. Она лишь продолжала сидеть, опустив глаза.
«Внешне — небожительница, а ведет себя, как медведица».
Королева недовольно нахмурилась. Будь у неё другой выбор, она бы прямо сейчас в сердцах плеснула ей водой в лицо и велела убираться, но проблема была в том, что эта «небожительница» перед ней была единственной зацепкой.
«Справится ли она?»
Королева была настроена скептически, но иного выхода не видела. Она медленно заговорила.
Речь во дворце всегда полна иносказаний. Долгие предисловия, скучное содержание... Если потерять бдительность, можно внезапно оказаться перед лицом совершенно нелепого вывода.
Именно в такой ситуации сейчас оказалась Ёнхе.
— Ваше Величество, как же я...
— Говорю прямо: я не прошу тебя быть шпионкой.
Лицо королевы было исполнено достоинства, но лицо Ёнхе заволокло тучами смятения. Её алые губы беззвучно шевелились, но она не решилась раздражать королеву возражениями.
«Как и следовало ожидать от сангун О. Какое бесстыдство».
Придворная дама Мун мысленно поморщилась.
Сангун О вошла во дворец вместе с королевой. Будучи дочерью крепостных рабов, она до сих пор не получила освобождение от рабства. Придворную даму Мун, выросшую в достатке в семье среднего сословия, в сангун О раздражало буквально всё. Но больше всего — её высокомерная уверенность в том, что только она по-настоящему предана королеве. Разве в Резиденции Тэджоджон есть хоть кто-то, кто не желает королеве добра? Ведь все они — её слуги и верные руки.
— Ваше Величество...
На прекрасном лице Хон-бин отразилась глубокая печаль.
— Твоё поведение весьма странно и дерзко. Неужели матери так трудно узнать новости о сыне, что ты делаешь такое лицо?
Видя, как королева хмурится, Ёнхе закрыла глаза.
Некоторое время назад королева приказала Хон-бин докладывать обо всем, что происходит в Кристальном дворце, и особенно — о каждом шаге Его Высочества наследного принца Пэкёна. Проблема заключалась в условии: «Докладывай так, чтобы никто не узнал, даже сам Пэкён». Любому было ясно, что от неё требуют стать шпионкой. Доносить о делах Кристального дворца втайне от его хозяина? Это было немыслимо, но свекровь требовала этого с невозмутимым видом, прикрываясь предопределенными небом узами.
— Молю, накажите меня.
Одним словом — «не могу». Королева сжала кулаки. Ей хотелось сорваться. Но она сдержалась. Не только из-за достоинства матери нации, но и прежде всего потому, что...
«Если я сейчас всё разрушу...»
Поведение её сына, Пэкёна, было крайне подозрительным.
Пэкён перестал проявлять к ней, своей матери, какой-либо интерес. Конечно, у неё был запасной план, ведь последние три года она вкладывала все силы в Восточный дворец.
«Я потеряла не всё».
Королева то сжимала, то разжимала кулаки.
«Да, всё верно. Я была права».
Она могла допустить, что сын погиб, но не думала, что он может так измениться. Он всегда был таким постоянным. В этом и была её ошибка.
«Я ни в чем не виновата».
И всё же она никак не могла встретиться с сыном лицом к лицу. Его взгляд, полный презрения, был слишком непривычным и пугающим. Изменение сына, который всю жизнь был её опорой и готов был ради неё на всё, ощущалось так, словно...
«Это не моя вина».
Сколько бы она ни твердила это про себя, чувство вины не уходило.
«Нет, это всё из-за этой коварной девки».
Королева крепко сжала кулаки. Она ненавидела невестку настолько, что готова была ударить её прямо сейчас. Но вместо того чтобы замахнуться или приказать принести розги, она лишь пристально уставилась на неё.
Тяжелый взгляд королевы заставил Хон-бин потупить взор. Она смотрела в пол, словно пыталась разглядеть карпа в мутной воде.
Королева провела ногтем по краю сабанчим. Резкий звук, похожий на царапанье кошки, нервно разнесся по комнате. Наконец она произнесла:
— Какое красивое норигэ.
«Вот оно».
Как ни крути, оно выглядело в точности как Изысканное украшение самчак-норигэ. Со стороны королевы было вполне естественно разгневаться. Что же делать? Как смиренно объяснить, что это не жемчуг? Рассудок Ёнхе затуманило беспокойство. Однако, вопреки ожиданиям, королева сказала иное:
— Ты слышала о происхождении этого прекрасного норигэ?
Ёнхе невольно подняла голову.
— О происхождении... Ваше Величество?
— Вот именно. Ты ведь не веришь всерьез словам того, кто считался мертвым три года, а вернувшись, заявил: «Я ничего не помню»? Даже если твоё лицо подобно цветку, в голове должен быть разум.
От этих колких слов Ёнхе вздрогнула. Придворная дама Мун осторожно взглянула на королеву. О том, что Его Высочество наследный принц Пэкён окружил Хон-бин заботой, уже шепталось во всем дворце. И так как он даже не приходил с поклоном к родной матери, гнев королевы был понятен, но обрушивать всю эту ярость на Хон-бин было неправильно.
Из жалости к Хон-бин? Из-за несправедливости? Нет, просто Его Высочество наследный принц Пэкён всё еще мог занять место Опоры государства. Королеве предстояло стать вдовствующей королевой-матью, и ей нужно было сохранять как можно более добрые отношения с будущим королем. Сколько матерей и сыновей на протяжении веков портили отношения из-за женщин?
Однако сангун О лишь молча наполняла чашку, из которой королева прихлебывала чай.
«Искусству чаепития можно обучить, но отсутствие проницательности не исправить. Низкое происхождение дает о себе знать».
Придворная дама Мун мысленно вздохнула, наблюдая за Хон-бин. Хотя та и пережила немало бед за эти три года, оскорбление её ума, похоже, задело её — лицо на мгновение омрачилось. Но лишь на миг. Почти не подав виду, она произнесла звонким голосом:
— Прошу прощения, Ваше Величество.
«Не зря её называют жемчужиной рода Хон».
Поведение Хон-бин по-прежнему было безупречным. Придворная дама Мун втайне восхитилась: «Как можно быть столь совершенной?» В этот момент выражение лица королевы изменилось. Сменив раздражение на суровую торжественность, она заговорила:
— Говорят, Пэкён совсем не касается личных средств монарха. Откуда же он тогда взял эти несметные богатства? Ты не задумывалась об этом?
В отличие от придворной дамы Мун, восхищавшейся совершенством Хон-бин, мысли Ёнхе превратились в хаос, подобный руинам после удара молнии. Не из личных средств монарха? Тогда на какие деньги супруг достал всё это великолепие? Где? Как? Что это за деньги?
Если подумать, это было крайне странно. С момента его возвращения прошло всего несколько дней — откуда всё это взялось? Вещи, которые вряд ли можно собрать, даже обыскав весь Хэсон, появились за считанные дни.
«Что же на самом деле произошло?»
Ёнхе так и не смогла ответить на вопрос королевы.
Обновлено: 20.02.2026