**Глава 1. Возвращение ласточки через тысячу лет (Часть 1)**
Род Шэнь в землях к югу от Янцзы достиг уже двадцать шестого поколения. На протяжении сотен лет эта семья стояла неколебимо, что само по себе привлекало внимание. А уж когда господин Шэнь впервые за двадцать с лишним лет вернулся на малую родину для поминовения предков, за ним по пятам последовали многочисленные представители прессы, превратив это семейное дело в невероятно шумное событие.
Небо только-только светлело, а церемония уже началась.
Люди, шествуя от родового храма до внутреннего зала, совершали возжигание благовоний, и наконец, ступили на дорожку, ведущую к усыпальницам предков. Достигнув могильных холмов, они, в соответствии со старшинством и положением в родовой иерархии, начали кланяться и подносить курительные палочки.
Ряды белых хризантем пополнялись: каждый подходивший склонялся, чтобы добавить свой цветок.
Шэнь Чжаочжао и ее старшая сестра, как самые младшие, ждали в самом конце.
Двое журналистов позади них, не сумев протиснуться в первые ряды, махнули рукой на фотоаппараты и принялись вполголоса обсуждать сплетни.
— Сейчас подношение совершает Шэнь Цинцю. В этом году он баллотировался на пост министра финансов. Не ожидал, что он так низок в родовой иерархии.
— В таких больших кланах всё так. Посмотри на того юношу впереди него. Судя по тому, где он стоит, его положение в роду выше. А выглядит лет на пятнадцать-шестнадцать?
…
Услышав это, Чжаочжао изо всех сил попыталась разглядеть кого-нибудь в первых рядах, но того юноши не увидела. Людей было действительно слишком много.
К полудню, ближе к ланчу, церемония наконец подошла к завершению. Семья Шэнь организовала трапезу для всех представителей прессы, как местных, так и зарубежных, прямо в родовом поместье. Были специально приглашены мастера, приготовившие вегетарианские блюда.
Несколько человек, постоянно проживающих в Тайчжоу, отвечали за угощение гостей.
Мать поручила двух сестричек попечению внуков господина Шэнь — Шэнь Цзямину и Шэнь Цзянуну. Цзямин, видевший накануне вечером этих маленьких двойняшек, представил их Цзянуну:
— Двоюродные сестрички издалека. Цинь Чжаочжао и Шэнь Чжаочжао, двойняшки. Цинь — старшая, Шэнь — младшая.
Их мать как раз и была из рода Шэнь, поэтому девушки считались двоюродными сестрами.
— Погоди, ты меня запутал, — недоуменно покачал головой Цзянун. — Двойняшки? Почему же тогда у них разные фамилии?
Шэнь Чжаочжао и сестра переглянулись и рассмеялись.
Едва они сюда прибыли прошлым вечером, как этот вопрос услышали раз восемь, если не десять.
— Старшая носит фамилию отца, младшая — фамилию матери.
— А как вы их обычно различаете? Да-Чжао и Сяо-Чжао? *(Прим.: «Да» — старшая\большая, «Сяо» — младшая\маленькая).*
— Да уж, прямо как знаменитые сестры Да-Цяо и Сяо-Чжао из древности… — тихо, только для брата, пробормотал Шэнь Цзямин, разъясняя ситуацию. — Их родители рано разошлись, каждая из сестер осталась с одним из них, так что такой проблемы нет.
Цзянун, получив разъяснение, все равно пристально смотрел на них, словно что-то еще не до конца понимал.
— Хотите еще спросить, почему мы не похожи? — старшая сестра сладко улыбнулась, глядя на этого дальнего двоюродного брата.
Честно говоря, различия между этими двойняшками были действительно велики.
У старшей — заостренный подбородок, высокий нос, глубокие глазницы, глаза-«персиковые цветы» *(Прим.: разрез глаз, считающийся красивым, с опущенными внешними уголками и «двойным» веком)*, брови густые, но из-за юного возраста их не поправляли, поэтому они были несколько неопрятными, не очень четкой формы. А у Шэнь Чжаочжао — лицо-«лебединое яйцо» *(овальное)*, с пухлыми щечками, глаза скорее миндалевидные, брови изящно изогнутые, от природы аккуратные.
Больше всего отличались губы: у старшей сестры они были тонкими, а у Чжаочжао — более округлой формы.
— Мы просто одна похожа на папу, а другая — на маму, — тоже улыбнулась двум братьям Шэнь Чжаочжао.
Они были разнояйцевыми близнецами, двойняшками.
С самого детства родители им так и объясняли.
Братьям нужно было заниматься гостями, поэтому они вызвали кого-то, чтобы отвезти сестричек посмотреть на Нефритовую мастерскую семьи Шэнь.
Но обе сестры заявили, что не заинтересованы, попросили у кого-то из людей зонтик и, укрывшись под ним вдвоем, отправились на прогулку.
У семьи Шэнь здесь было три усадьбы. Одна была пожертвована местным властям, в другой открыли выставку нефритовых изделий, а оставили только эту родовую, расположенную в глухом месте.
Из-за крайне удаленного расположения здесь совершенно не было следов коммерциализации, только обычные жилые дома, стоящие один за другим.
Они сделали большой круг и подряд увидели два заброшенных пустых двора — серые стены, облетевшие деревья, под дождем все выглядело особенно уныло и безлюдно. Посовещавшись, они решили, что лучше вернуться, но вдали заметили открытую кондитерскую лавку. Вывески не было, но выглядело похоже на то, что там торгуют едой.
В переулке стояло много луж. У старшей сестры на ногах были белые туфли, она боялась их испачкать и отказывалась идти дальше.
Чжаочжао же было не страшно. Она оставила сестре зонтик, прикрыла голову рукой, обошла несколько канав и, так и прикрываясь рукой, подбежала к лавке. На стене висел листок бумаги с ценами на различные цветочные пирожные.
Внутри свет не горел, но в северо-западном углу топилась печь, освещая половину помещения ярким пламенем.
Несколько плетеных из лозы корзин перед ней были пусты, да и расположенные внутри них бамбуковые паровые подносы тоже. Она заглянула внутрь и наконец увидела на столе справа только что приготовленный ряд цветочных пирожных. Чья-то рука отдернула темно-синюю занавеску.
Наконец-то кто-то есть.
— Здравствуйте, я хочу купить цветочных пирожных, — звонко окликнула она хозяина.
В ответ на ее вопрос из-за занавески вышел юноша.
На вид ему было лет пятнадцать-шестнадцать, на нем был удобный повседневный костюм, весь его облик был очень опрятным, без лишних деталей, лишь на запястье красовались часы из розового золота.
Его лицо с короткой стрижкой внезапно возникло перед ней, освещенное огнем из печи, и она даже не могла разобрать, светлое оно или смуглое. Лишь когда он вышел в свет от окна, проступили четкие черты. Узкое лицо, нос тонкий и прямой, глаза с загнутыми внутрь уголками и приподнятыми наружными, будто вырезанные ножом. Взгляд живой, сверкающий.
На переносице — свежий след от крови, похоже, только что ударился или поцарапался.
Шэнь Чжаочжао не разглядывала его внимательно, стянула висевшую за спиной через плечо сумку с серебряной цепочкой вперед, расстегнула застежку.
В печи раздалось два резких хлопка — это трещали, сгорая, дрова.
Она вздрогнула и подняла глаза.
И в этот раз их взгляды встретились — прямо и точно.
Внезапно она перестала различать его глаза и лицо, словно полностью перехватило дыхание… стало невероятно нехорошо. Это ощущение давления и тоски длилось всего мгновение, затем быстро рассеялось.
Наверное, из-за дождя атмосферное давление упало, вот и стало душно.
Шэнь Чжаочжао молча перевела дух, нашла мелочь и, глядя на него с улыбкой в глазах, сказала:
— Вот те, сверху с красными точечками, пожалуйста. Три штуки.
Через низкую стойку она протянула деньги, но тот не принял.
— Те красные, — повторила она.
Он на мгновение замешкался, затем последовал за взглядом девочки к только что испеченным разноцветным пирожным.
— Повторите, — наконец произнес он свои первые слова.
— Красные.
Он не двинулся с места и продолжил спрашивать:
— Считая справа, какие по счету?
Шэнь Чжаочжао его вопрос озадачил, она не поняла, в чем ошиблась, но все же ответила, как он просил:
— Третий, четвертый и пятый справа.
Шэнь Цзэ не потянулся за пирожными, а вместо этого достал из кармана брюк черный бумажник и, обращаясь к тому, кто был за занавеской, сказал, чтобы упаковали все, что он брал ранее, и еще три цветочных пирожных.
Из-за занавески с улыбкой вышла пожилая женщина и принялась извиняться, что задержалась, упаковала нужные Чжаочжао пирожные.
И только когда он расплатился, она наконец поняла: этот юноша не был продавцом.
Так состоялось ее первое знакомство с Шэнь Цзэ.
Спустя полчаса ее вместе с сестрой мать повела представляться двоюродному дедушке. Войдя в главный зал, она увидела его сидящим в кресле по правую руку от господина Шэнь, а напротив него — двоюродного брата Шэнь Цзянуна.
— А вот и двойняшки, — с улыбкой произнес господин Шэнь.
Шэнь Чжаочжао широко раскрыла глаза, глядя на него с полным недоверием.
Он смотрел, как она, сдерживаясь, молчала и пристально разглядывала его, но не выказывал ни малейшего удивления, словно знал, что эта вторая встреча обязательно состоится. Увидев в заднем переулке ее одежду и нефритовую подвеску на шее, он понял, что эта девочка из семьи Шэнь. Каждому ребенку, приехавшему на этот обряд поминовения, господин Шэнь подарил похожий маленький сувенир.
Шэнь Цзэ — потомок семьи Шэнь из Макао.
О ветви из Макао она слышала от мамы пару раз. В прошлом род Шэнь пережил большое несчастье, едва не был истреблен, поэтому разделился на две ветви: одна осталась в Тайчжоу, другая ушла на юг и после долгих переездов осела в Макао. Однако южная ветвь тоже понесла тяжелые потери еще до падения династии Цин, людей осталось очень мало, но все они, независимо от пола, были выдающимися личностями* (досл.: драконами и фениксами среди людей)*. Поэтому у нее всегда было самое лучшее впечатление о роде из Макао, и вот сегодня она наконец встретила одного.
Поначалу она еще думала, что этот брат особенный — услышав, что они с сестрой двойняшки, он не выразил удивления и не спросил, почему они не похожи.
Но когда он услышал про двух «Чжаочжао», внезапно поднял взгляд и внимательно, подольше обычного, посмотрел на двух сестер.
Шэнь Чжаочжао не смогла сдержать смешок.
Старшая же сестра нарочно вздохнула.
Все взгляды обратились на них.
— Что, с этим братом нашли общий язык? — добродушно спросил ее двоюродный дедушка.
Она улыбнулась и ответила: «Мм».
Он обязательно спросит, почему две Чжаочжао.
Неожиданно Шэнь Цзэ, внимательно глядя на сестер какое-то время, лишь похвалил:
— Хорошие имена.
— Если считать, положение твое в роду не низкое, — сказал господин Шэнь. — Как же этим двойняшкам тебя называть — вот в чем вопрос.
— Пусть зовут братом, — ответил Шэнь Цзэ.
Приезжая, его отец наставлял: ветви разделились еще более десяти поколений назад, кровного родства давно нет, на этой встрече не нужно следовать иерархии тайчжоуской ветви, можно проще, по возрасту.
После того как две сестрички по указанию старших официально поздоровались с этим братом, родство с которым было дальше, чем за десять тысяч ли *(Прим.: китайская идиома, означающая огромное расстояние)*, их специально проводили в другой двор.
Этот двор после прекращения дождя уже привели в порядок.
Фонари в саду, а также декоративные деревянные бумажные фонарики были зажжены. Фонари установили и на искусственных скалах, и на озере — все засветилось, чтобы дети могли вдоволь повеселиться.
Сегодняшний обряд поминовения завершился, завтра все начнут разъезжаться, и неизвестно, удастся ли еще встретиться, поэтому детей семьи Шэнь взрослые собрали здесь для последнего совместного времяпрепровождения. Маленьких детей водили смотреть на вращающиеся фонари-«бегущие огни», те, кто постарше, играли вместе в пай гоу *(домино)*. Из-за разницы в среде воспитания во дворе звучали разные акценты и языки, переплетаясь друг с другом — в основном английский, французский, испанский, а еще путунхуа, кантонский, южноминьский и сычуаньский диалект.
Плюс мягкий, певучий, нежный шепот уского наречия — все слилось воедино, создавая невероятно оживленную атмосферу.
Старшая сестра играла с кем-то в пай гоу, а Чжаочжао сидела рядом и слушала общие разговоры.
С наступлением ночи кто-то начал разбрызгивать в цветниках средство от комаров, принесли несколько горшков с ночными красавицами *(вечерницами)* и поставили у пруда — тоже для отпугивания насекомых. Она впервые видела ночную красавицу, присела перед горшком, разглядывая лимонно-желтые цветы, осторожно понюхала — очень сильный аромат.
Чья-то рука подняла ее:
— Этот запах, если много вдыхать, вреден для человека.
Предостерег ее Шэнь Цзянун, а пришел он вместе с Шэнь Цзэ, который был позади него.
Так состоялась их сегодняшняя третья встреча.
Неподалеку ребенок лет четырех-пяти играл с фонарем-«бегущим огнем», свет быстро вращался, и тени пробегали по его лицу одна за другой. Шэнь Цзэ, в отличие от того, как вел себя в главном зале, делая вид, что не видел ее раньше, на этот раз, заметив ее, явно улыбнулся.
Шэнь Чжаочжао, заложив руки за спину, нарочно не стала с ним здороваться и принялась подробно расспрашивать двоюродного брата Шэнь Цзянуна о ночной красавице.
Шэнь Цзянун и так питал симпатию к этой очень миловидной дальней двоюродной сестричке и объяснял подробно. Шэнь Цзэ слушал их непринужденную беседу с интересом, не вмешиваясь, и оба делали вид, будто той неожиданной встречи днем вовсе не было.
— Я вечером плохо вижу, — вдруг сказала старшая сестра, протягивая свои костяные фишки соседней девушке. — Играй ты.
Это был предлог. Весь вечер старшая сестра выигрывала слишком часто, и ей стало неловко продолжать.
Тот, кто принял ее фишки, вскоре одержал победу.
Среди всеобщего смеха неожиданно кто-то спросил сестру:
— Почему вечером плохо видишь? — Это был Шэнь Цзэ, полчаса слушавший про ночную красавицу и антимоскитные травы, но не вступавший в разговор, пока наконец не возник интерес побеседовать.
— Ночная слепота, — ответила сестра, не ожидавшая такого вопроса от него.
Старшая сестра днем не ходила в кондитерскую лавку, с Шэнь Цзэ у нее не было никаких пересечений, единственная встреча — это когда в переднем зале она назвала его «братом». Для нее Шэнь Цзэ был абсолютно незнакомым человеком.
Поэтому их диалог возник весьма неожиданно.
Шэнь Цзянун же проявил заботу о двоюродной сестре и спросил вслед:
— К врачу не обращалась? Что врач сказал?
— Обращалась, стало намного лучше, — уклончиво ответила сестра. — Иногда все равно не получается, при плохом освещении не выходит.
Шэнь Чжаочжао слушала и едва не рассмеялась.
Ночная слепота с детства была у Шэнь Чжаочжао, а не у старшей сестры. В детстве, когда они жили в Китае, из-за этого ее часто дразнили приятели, и поэтому сестра, зная, что младшая не хочет в этом признаваться, часто помогала ей, беря эту проблему на себя. Позже, когда Чжаочжао подросла, ее ночная слепота ослабла, зато старшая сестра полюбила использовать этот «предлог», чтобы уклоняться от различных вопросов.
Даже родители прекрасно попадались на удочку старшей сестры, иногда даже удивляясь: не наследственное ли это заболевание, раз у младшей дочери прошло, а у старшей появилось?
Позже тем же вечером Шэнь Чжаочжао заметила, что Шэнь Цзэ дважды посмотрел в ее сторону. Сначала ей было неловко встретиться с ним взглядом, но потом она подумала, что он смотрит на старшую сестру рядом с ней.
*____________*
*Если вам нравится перевод, поддержите его оценкой *⭐⭐⭐⭐⭐ *— это поможет другим найти эту книгу!*
Обновлено: 19.02.2026