Хун Сяоюй тоже воскликнула, что это удивительное совпадение, и многозначительно взглянула на Ши И.
Что до внешности, то Ши И, бесспорно, была созданием высшего порядка. Черты лица, линия бровей — всё словно тщательно выписано кистью искусного мастера. Её красота была лишена всякой агрессии, но при этом разительно отличалась от заурядности Чжоушэн Чэня. Особенно когда она смотрела на тебя — глаза её сияли необыкновенным светом. Когда повидаешь на своём веку бессчётное множество красавиц, понимаешь: у истинной красоты взгляд всегда ясный, никогда — тусклый и безжизненный.
Главное же — Ши И была воплощением традиционности. Плечи её всегда были скрыты тканью.
Такая красавица, верная старинным устоям, — настоящая редкость, бесценное сокровище.
Хун Сяоюй вновь перевела взгляд на мужчину.
Ладно, раз подруге он нравится, внешность мужчины не так уж важна.
— Совпадение и вправду удивительное, — произнёс он, тем временем взяв одноразовые палочки, разломив их и потерев друг о друга, чтобы снять мелкие заусенцы. — Вы в Сиани как туристы?
— Сяоюй здесь по работе, на интервью, — ответила Ши И. — А мы решили заодно, во время командировки, несколько дней тут провести.
Оператор, всё это время увлечённо уплетавший еду, смачно причмокнул, отложил палочки и с радушием протянул визитку.
Мужчина принял её, одной рукой полез в карман брюк, но после недолгих поисков так и не нашёл, чем можно было бы ответить на любезность. — Прошу прощения, не имею привычки носить подобное с собой, — кратко представился он. — Чжоушэн Чэнь. Доцент химии из Беркли (Прим.: Калифорнийский университет в Беркли). В настоящее время веду совместный исследовательский проект в Лаборатории полимерных материалов Института органической химии Сианьского отделения Китайской академии наук.
Череда этих, казалось бы, сложных и высоконаучных терминов произвела на оператора ещё большее впечатление.
— Шэнчэнь? Хорошее имя, — улыбнулся он. — Зовите меня Сяо Шуай, я коллега Хун Сяоюй.
*(Прим.: Видеооператор неправильно понял имя 周生辰**, приняв его за фамилию **周** Чжоу с именем **生辰** Шэнчэнь. Два иероглифа **生辰** «шэн чэнь» вместе означают «время рождения» или «день рождения».** **Однако на самом деле его фамилия — Чжоушэн **周生**, а имя — **辰 Чэнь. А Сяо Шуай можно перевести, как красавчик.)*
Чжоушэн Чэнь вежливо улыбнулся в ответ: — Фамилия моя — Чжоушэн, имя — Чэнь.
— А-а, понятно, — закивал Сяо Шуай. — Господин Чжоушэн.
Ши И не смогла сдержать улыбки. Фамилия и впрямь редкая, не мудрено, что она вызывает недоумение.
Сяо Шуаю, видимо, стало неловко из-за своей ошибки с фамилией. Он серьёзно попытался спасти положение, обратившись к Чжоушэн Чэню:
— Я считаю, те слова Ши И были прекрасны.
Хун Сяоюй, не дожидаясь реакции Чжоушэн Чэня, рассмеялась:
— Ты вообще понял, что они означают?
Сяо Шуай, загнанный в угол, продолжил мямлить:
— Конечно понял. Но такие вещи... они не для объяснений вслух.* *
— Брось «не для объяснений», — Хун Сяоюй усмехнулась. — Я тебе скажу, откуда эта фраза. «Пробуждающие истории» *(Прим.: «Син ши хэн янь», один из сборников «Трёх речей и двух ударов» — знаменитого собрания новелл эпохи Мин)* слышал?
Сяо Шуай замер.
— «Три речи и два удара» *(Прим.: «Сань янь эр пай» — классический цикл китайской прозы XVI-XVII вв.)* хоть что-то говорит?
Ему показалось, что он где-то это слышал.
— В учебнике истории за старшие классы проходили, — напомнила Хун Сяоюй, стукнув его по миске ещё не разломанными палочками. — Значение фразы вот какое: нынешние люди видят только внешние атрибуты других — деньги, машины, дома, да внешность. А вот внутренние качества разглядеть не могут.
Сяо Шуай протяжно и с переливчатой интонацией выдохнул:
— О-о-о... Восхищён.
— Восхищаться нужно Ши И, — нарочито подчеркнула Хун Сяоюй, бросив взгляд на Чжоушэн Чэня. — Всё это она заставляла меня читать с детства.
Чжоушэн Чэнь, кажется, уловил её намёк и усмехнулся.
Хун Сяоюй подумала, что он улыбается от искреннего одобрения. Но Ши И понимала: его улыбка означала лишь то, что он раскусил маленькую игру Хун Сяоюй. Та знала о симпатии Ши И к нему и потому так виртуозно нахваливала её, пытаясь привлечь внимание Чжоушэн Чэня.
Однако Хун Сяоюй не догадывалась, что он и вправду запомнил и был глубоко впечатлен Ши И.
Они встретились полгода назад в аэропорту Гуанчжоу. Они проходили досмотр у разных стоек, когда сканеры на обоих запищали тревогой. Пока она снимала туфли для проверки на металл, она увидела его.
Одного этого взгляда ей хватило, чтобы узнать его.
Хотя облик был иным, голос иным, всё внешнее — совершенно другим. Но она знала — это точно был он.
Закончив досмотр, он взял ноутбук и направился к выходу из зоны контроля. Ши И помнила лишь пустоту в голове. Босая, она бросилась за ним. Упустить его она не смела, позабыв обо всём вокруг.
Поэтому первое, что увидел Чжоушэн Чэнь, было крайне комично.
За ней гнались сотрудники аэропорта, словно подозревая террористку. А она лишь в отчаянии смотрела на него:
— Подождите! Мне нужно с вами поговорить.
Какое у него было выражение лица тогда? Рассмотреть она не успела.
Тот случай впервые заставил её оценить свою внешность. Она сослужила службу: персонал отнёсся к ней снисходительно, решив, что она просто забыла обо всём, увидев старого друга. Надевая туфли, она краем глаза следила, не уйдёт ли он.
К счастью, Чжоушэн Чэнь не ушёл. Он ждал.
Знакомство вышло нелепым.
Позже она не смогла объяснить иначе, сказав ему:
— Вы ужасно похожи на моего друга.
Верил он этому или нет, но явной неприязни он не проявил. Однако когда она, ещё более бесцеремонно, попросила номер телефона, он отказал под предлогом отсутствия мобильного.
Ей было неловко. К счастью, он сам предложил адрес электронной почты.
С той встречи прошло больше полугода. Они больше не виделись, обмениваясь лишь письмами. Да и в переписке говорить было особо не о чем: он занимался органической химией полимеров, а она была актрисой озвучания — профессии, не имевшие ничего общего.
И всё же Ши И вошла в привычку заходить в почту каждый день.
Несколько раз Хун Сяоюй замечала эту привычку и безжалостно подшучивала. Поэтому, когда та приехала в Сиань по работе и услышала, что Чжоушэн Чэнь тоже здесь в длительной командировке, то без лишних слов притащила Ши И с собой. Вчера, выйдя из аэропорта, Ши И даже размышляла: приглашать ли его встретиться? И если да, то под каким предлогом? Не ожидала, что столкнётся с ним так неожиданно.
Чжоушэн Чэнь за столом вёл себя безупречно: взяв палочки, перестал разговаривать.
Хун Сяоюй несколько раз бросала на Ши И многозначительные взгляды, но та упорно опускала глаза.
— Учитель Чжоушэн! — К входу подбежал высокий парень, сложил зонт и направился к их столику. — Давайте я в следующем месяце, после зарплаты, пожертвую вам телефон! Я буду отвечать за пополнение счёта и зарядку, только прошу — держите его включённым круглые сутки! — Судя по всему, он бежал сломя голову — края джинсов промокли насквозь. — Я уже пол-Сианя обежал! Если бы не увидел машину института, ещё неизвестно, сколько бы искал!
Парень, входя, устремил взгляд только на Чжоушэн Чэня, не заметив сидящую к нему спиной Ши И.
Подойдя ближе, он остолбенел. Юноша явно не ожидал, что напротив учителя сидит такая красавица.
Заикаясь, он с трудом выдавил:
— Э-это... Учитель Чжоушэн... На семинар... мы, кажется, опаздываем... Я вас полчаса искал... Уже наверняка опоздали...
— Понял, — Чжоушэн Чэнь неторопливо доел ещё пару кусочков и отложил палочки. — У меня дела, пойду. Свяжемся позже.
Ши И видела, как он встаёт, и вдруг почувствовала, как кто-то сильно пнул её под столом.
Она обернулась. Хун Сяоюй уже прочистила горло и обращалась к Чжоушэн Чэню:
— Говорят, в храме Цинлун сейчас как раз цветёт сакура. Мы ведь все здесь приезжие, редко выпадает шанс. Не хотите ли съездить вместе?
____________
*Прим.: 青龙寺. Храм Цинлун или Зеленый Дракон — это храм, который был знаменит во времена династии Тан. В период, когда японские монахи были отправлены в Китай для изучения буддизма, шестеро из них отправились в храм Цинлун. Помимо своей истории, одной из его туристических достопримечательностей является цветущая сакура, которая цветет примерно с марта по май.*
Обновлено: 02.02.2026