Чжоушэн Чэнь не обменялся ни с кем приветствиями, словно был со всеми малознаком.
Лишь в северо-западном углу женщина, сидевшая в плетёном кресле, не изменила позы.
По одной лишь осанке и манере сидеть Ши И догадалась: эта величественная женщина средних лет — мать Чжоушэн Чэня. Едва мелькнула догадка, как та заговорила:
— А эта барышня?..
— Это Ши И, — Чжоушэн Чэнь накрыл её руку, лежавшую на его руке, и мягко сжал.
Присутствующие выражали разную степень изумления, некоторые явно не понимали происходящего.
Ши И слышала, как сердце яростно стучало в груди — тревожно, неуверенно.
Мать Чжоушэн Чэня несколько секунд смотрела на неё, затем медленно и едва заметно улыбнулась:
— Барышня Ши И, здравствуйте.
— Здравствуйте, тётя.
*(Прим.: Ши И назвала ее ****伯母**** (Бо́му́) Тётя. Это почтительное обращение к матери друга или знакомого старшего возраста).*
Её тихий, спокойный голос коснулся слуха каждого.
Она старалась, чтобы улыбка выражала скромность, и выдерживала оценивающий взгляд его матери.
Шум ливня усугублял напряжённость момента.
Почему-то она чувствовала: холодность матери объяснялась не только словами Чжоушэн Чэня, но и искренней неприязнью к ней.
Последующие события подтвердили догадку.
Мать Чжоушэн Чэня лишь любезно поинтересовалась, не обедала ли Ши И. Узнав, что та ещё не ела, мягко и естественно произнесла:
— Барышня Ши И, приношу извинения. Сейчас дни Цинмин, а для рода Чжоушэн это также время Холодной пищи *(Прим.: **寒食日** — дни, когда по традиции не разводят огонь для готовки)*. Мы не можем предложить горячую трапезу. Потому не стану задерживать вас на обед. Пусть мой сын исполнит долг хозяина — выберет в Чжэньцзяне достойное место для угощения. Хорошо?
*(寒食日 «Хань Ши Ри» или Фестиваль холодной еды. Традиционный китайский фестиваль, который начинается за один или два дня до Цинмина. На самом деле это очень старый фестиваль, который раньше включал в себя поклонение предкам, а также употребление холодной пищи. Однако Фестиваль холодной еды в значительной степени исчез в большинстве районов Китая.)*
Вежливейший намёк на то, чтобы гостья удалилась.
Выбора не оставалось. Ши И лишь покорно кивнула:
— Благодарю, тётя.
Она смотрела, как мать Чжоушэн Чэня, опираясь на сопровождающих, поднялась с кресла, неспешно поправила накидку:
— Простите, барышня Ши И. — Всё так же улыбаясь, она кивнула ей, затем легко похлопала Чжоушэн Чэня по правой руке: — Проводив барышню Ши И, вернись поговорить с матерью. Столько времени в разлуке — мы с сыном стали словно чужие.
Голос Чжоушэн Чэня прозвучал бесстрастно:
— Сегодня вечером, возможно, я не вернусь.
— Если не сегодня, значит, завтра утром.
Взгляды матери и сына скользнули мимо друг друга. Его мать покинула беседку, оставив Ши И наедине с толпой посторонних, чьи любопытные взгляды так и впивались в неё. Чжоушэн Чэнь сжал её руку:
— Пойдём.
Даже подготовленная, она чувствовала унижение.
Столь тщательный туалет, столь трепетное ожидание встречи — и всё завершилось в считанные минуты. Подобного финала Ши И не могла вообразить даже в мыслях.
Позже они вновь сели в машину, оставив позади дышащую историей усадьбу и вернувшись в современный город.
Обедали они в отдельном кабинете на втором этаже, за окном плескалось озеро.
Она почти не притронулась к еде, лишь пила горячий чай, наблюдая, как он ест.
Чем больше она его узнавала, тем яснее видела: правила воспитания *(Прим.: **家教** — jiājiào, семейное воспитание, этикет)* в его детстве были безупречны. Даже то, как он держал бамбуковые палочки или брал еду, дышало строгой выверенностью. Эта лёгкость внутри рамок — наверное, и была сутью его характера.
— Я полагал, предупредив о её реакции, помогу тебе подготовиться, — Чжоушэн Чэнь отхлебнул чаю, говоря будто невзначай. — Хотя бы чтобы не переживать так сильно.
Она ответила хрупкой улыбкой:
— Я не ожидала, что твоя мать примет меня... столь неприязненно.
— В её глазах моя помолвка — событие чрезвычайной важности. Ещё с моих подростковых лет она подбирала подходящих кандидаток в жёны, — он слегка откинулся на спинку стула, но тон оставался серьёзным. — Представь: ты готовишь подарок десять лет, а он внезапно становится ненужен. Разочарование неизбежно.
Ши И вдруг осенило. Теперь ясно, почему во взгляде его матери читались не только сомнения, но и усталая горечь.
Хотя мысль о подборе невесты за десять лет всё равно казалась немыслимой.
— Она выбирала кандидаток, а ты должен был сделать финальный отбор?
Он сделал глоток чая, намеренно уходя от ответа.
Ши И опустила глаза. Почему его происхождение всегда возводило меж ними незримую стену?
Но лишь такому, как он, она и могла быть достойной парой.
— Всё ещё обижена? — спросил он.
Ши И сжала губы, хотела улыбнуться, но не вышло. Лишь с лёгкой игривостью ответила:
— Нет. Просто любопытно, как в твоей семье подходят к выбору жены.
— Очень любопытно?
— Чуть-чуть, — намеренно поддразнила она. — Расскажешь — возможно, заслушаюсь и обида пройдёт.
Он, казалось, обдумывал:
— Если это поднимет тебе настроение... могу показать.
Чжоушэн Чэнь тут же повернулся и подозвал ожидавшего у двери водителя средних лет, что-то сказав ему.
Тот сдержанно улыбнулся, бросив на Ши И непонятный взгляд.
Вскоре водитель вернулся, неся объёмный альбом-папку — оказалось, съездил за ним специально. Ши И открыла его и обнаружила невероятно подробные досье. Видимо, составитель не любил чёткие фотографии: вместо них к текстам прилагались рукописные портреты.
— Неужели кто-то добровольно соглашался, чтобы дочь была напечатана здесь? — даже перелистывая страницы, она чувствовала неловкость. Страшно представить, как Чжоушэн Чэнь изучал альбом под расспросы о симпатиях.
— Все они — старинные друзья рода Чжоушэн.
— А-а, — она поспешно закрыла папку, смутившись. — Ты прямо как правители прошлых эпох *(Прим.: **王侯将相** — wánghóu jiàngxiàng: князья, сановники и полководцы)*. Столь сложные правила выбора жены.
Отбор дочерей влиятельных семей, сверка восьми знаков рождения — подход исключительно традиционный.
*(Прим.: 生辰八字** — shēngchén bāzì, астрологическая карта, определяемая по дате и часу рождения.* *Восемь иероглифов времени рождения человека (также называемые временем рождения «ба цзы» или Четырьмя столпами судьбы) состоят из года, месяца, дня и времени рождения человека, и эти четыре вещи (каждая из которых описывается названием из двух иероглифов, отсюда всего восемь иероглифов) должны определять уникальную личность человека и карту его судьбы (например, брак, карьера и т. д.))*
Но разве в XXI веке это не кажется... фантастичным?
Каким же должно быть его происхождение, чтобы дочери знатных семейств добровольно предоставляли свои портреты? Хотя Ши И слышала, что многие семейные предприятия сохраняют разветвлённые кланы, где девушек и впрямь воспитывают в строгости, готовя к браку по расчёту. Пусть и по слухам, она понимала: подобным союзам требовалась абсолютная финансовая притягательность.
Чем глубже она размышляла, тем сильнее хотелось взглянуть на него.
Чжоушэн Чэнь же перевёл взгляд на её руки:
— Эти два кольца... подходят тебе по размеру?
Ши И слегка покрутила кольца, отвечая честно:
— Чуть великоваты. Но не спадут.
Он кивнул.
— А что?
— Теперь я примерно знаю твой размер. Выбирая помолвочные кольца, не прогадаю.
Обновлено: 02.02.2026