Конечно, я не могла сказать этого вслух, поэтому лишь мило улыбнулась и слегка пожала плечами.
— Что ж, я просто предположила. Разумеется, это вряд ли правда.
— …Да. Может, и неправда.
Лайерс кивнул.
Но его взгляд стал острым, как у хищника, выслеживающего добычу.
Словно…
Словно у змеи — животного, символизирующего дом Пеллегрин.
Заметив это выражение на его лице, я развернулась и вышла из кабинета.
Флоа сидела за столом в своей комнате и то и дело поглядывала на часы.
Она грызла ногти, словно за ней кто-то гнался.
В этот момент раздался стук, и вошла горничная.
Это была её наперсница, рыжеволосая служанка Мальборо. Флоа вскочила с места и взволнованно спросила:
— Ну что?
— Говорят, молодой герцог вызвал леди Дафне в свой кабинет.
— Ничего странного не заметила?
— Выражение лица молодого герцога было мрачнее обычного. И у леди тоже.
Услышав слова Мальборо, Флоа с облегчением вздохнула.
То, что Дафне вызвали к Лайерсу, означало лишь одно — она опять что-то натворила.
Это была непреложная истина, известная всем обитателям особняка.
«Что ж, по крайней мере, теперь можно вздохнуть спокойно».
Этот идиот Ментес действовал так неосторожно, что в итоге угодил в темницу.
«Я же велела ему лишь проучить её, чтобы знала своё место! Что он наделал?!»
Флоа нервничала. Ей казалось, что Лайерс вот-вот догадается о её связи с Бельдайном.
Однако вместо того, чтобы отчитать её саму, Лайерс вызвал Дафне. Очевидно, в тот раз во флигеле что-то произошло.
Какая удача, что Дафне умудрилась вляпаться в неприятности в самый подходящий момент.
«Я должна удержать это место, чего бы мне это ни стоило».
Только так она сможет оставаться рядом с Лайерсом.
Она как раз предавалась размышлениям о своей давней безответной любви, переросшей в одержимость, когда снова раздался стук и в комнату вошла другая горничная.
— Леди Флоа, вас зовёт молодой герцог.
— …!
Флоа поднялась с напряжённым лицом.
Прежде чем войти в кабинет, она поправила растрепавшиеся волосы, откашлялась и медленно постучала в дверь.
Что сказать?
В любом случае, нужно развеять все подозрения, заявив, что она и представить не могла, на что способен Ментес.
«А потом пообещаю, что теперь-то я уж точно буду как следует обучать леди. Чтобы он мне доверял. Чтобы я могла остаться в этом особняке ещё хоть ненадолго».
Она мысленно прокручивала заранее заготовленные фразы.
Однако…
— …Что вы сказали?
Ей оставалось лишь глупо переспросить.
— Леди Флоа, я бы хотел, чтобы вы больше не занимались образованием детей.
Слова Лайерса были для неё полной неожиданностью.
— Что… что это значит? Отстранить меня?
— Именно так.
В отличие от Флоа, дрожавшей от шока, Лайерс смотрел на неё с неизменно суровым лицом.
— После череды недавних событий я пришёл к выводу, что мне следует пересмотреть подход к обучению детей.
— Но ведь это не моя вина! — в отчаянии воскликнула Флоа.
Однако Лайерс ничего не ответил. Вид у него был такой, словно решение уже принято и обсуждению не подлежит.
«Нет».
Нельзя допустить, чтобы её вот так выставили, не добившись ничего.
Загнанная в угол, Флоа заставила себя говорить спокойным голосом:
— Молодой герцог. Всё это время я изо всех сил старалась служить леди Дафне. И после этого вы так со мной поступаете? Вы не имеете права.
— …
— Прежде всего, воспротивится императорский двор. Вы же знаете!
Императорский двор. Да, был ещё императорский двор.
Флоа была наставницей, которую императорский двор и храм лично выбрали, чтобы обуздать дурной нрав Дафне.
Если только Флоа не совершит какой-то явной и серьёзной ошибки, даже Лайерс не смог бы так просто её уволить.
Лайерс, казалось, понимал это и едва слышно вздохнул.
— Я не собираюсь увольнять вас полностью. Лишь отстраняю от обучения детей, только и всего.
Если это не увольнение, то что же тогда?
Тот, кто не может учить детей, не имеет права называться учителем.
«Просто человек, набитый знаниями, который бесцельно слоняется по дому». Ни больше ни меньше, — думала Флоа.
К тому же, если об этом станет известно, за её спиной наверняка начнут шептаться, мол, делать ей нечего, а она всё равно цепляется за особняк Пеллегрин. Тогда её репутация упадёт на самое дно.
«И что важнее всего, вдовствующая императрица меня в покое не оставит!..»
— Молодой герцог, умоляю вас, пересмотрите своё решение. Пожалуйста!.. — взмолилась Флоа, готовая вот-вот разрыдаться.
— Думаю, разговор окончен. Можете идти.
Но Лайерс даже не смотрел на неё.
— Если вам трудно уйти самой, я позову рыцарей.
Он отвечал ей так, словно выпроваживал назойливого гостя.
— …
В конце концов Флоа пришлось выйти из кабинета.
Она крепко сжала кулаки. Она так сильно закусила губу, что та едва не пошла кровью.
«Вот так просто…»
Так просто сдаваться она не собиралась.
С самого детства у неё было множество амбиций. Она хотела быть не сиротой, которую все жалеют, а той, кому все рады.
Она хотела занять такое положение, чтобы все смотрели на неё с восхищением. И…
Она хотела с достоинством стоять рядом с Лайерсом Пеллегрином, мужчиной, которого так долго любила.
Она стремилась к этой цели всю жизнь. Ей казалось, что до неё осталось совсем немного!..
«Дафне, если бы не эта девчонка, всё бы не пошло прахом!..»
Нервно обкусывая ногти, она внезапно вскинула голову и спросила горничную, которая всё это время робко следовала за ней:
— Какое сегодня число?
— Пятница, тринадцатое, леди Флоа.
Пятница, тринадцатое. Услышав дату, Флоа странно блеснула глазами.
«…Точно».
Если она один раз потеряла доверие, почему бы не вернуть его снова?
Конечно, это будет сложно, если не произойдёт что-то из ряда вон выходящее.
«Значит, нужно создать такое происшествие».
Например, такое, где на кону будет стоять жизнь одного, нет, двух человек.
Она мрачно улыбнулась, и её лицо исказила злоба.
Прошло несколько дней с тех пор, как дело Ментеса было решено.
Хоть я и смогла в какой-то мере оправдаться, из дома я по-прежнему не выходила.
Конечно, если бы я сказала Лайерсу, что хочу прогуляться, он бы, скорее всего, разрешил, но сейчас атмосфера в доме была тяжёлой.
Мне не хотелось лишний раз его утомлять, поэтому я решила вести себя тихо.
И вот чем я занималась всё это время…
— Ого, как стебель вытянулся.
Я занялась садоводством. Решила привести в порядок оранжерею Дафне.
«На случай, если меня отправят куда-нибудь в глушь, не помешает освоить хотя бы одно полезное хобби, верно?»
К тому же…
Дафне, конечно, совершенно не умела ухаживать за растениями, но сортов в оранжерее было предостаточно.
Видимо, то, что я, новичок, смогла создать противоядие, было не просто случайностью.
«Возможно, я смогу создать и другие лекарства».
Я полностью заменила старую почву, изменила освещение, чтобы солнечный свет лучше проникал внутрь, и посеяла оставшиеся семена.
В садоводстве я была профаном, поэтому особых надежд не питала, но, на удивление, растения росли очень быстро.
«Если даже у меня всё получается, значит, эти растения совсем не прихотливы».
Испортить такие простые в уходе цветы… В каком-то смысле это было даже впечатляюще.
Пока я мысленно цокала языком, кончики пальцев вдруг стали липкими. Присмотревшись, я увидела, что с листьев сочится белая вязкая жидкость.
На ощупь она была неприятной. Я слегка нахмурилась.
— Что это?
— А, это сок портипо, — сказала горничная, помогавшая мне в оранжерее.
Это была та самая служанка, которая до конца скрывала мой тайный побег из особняка и даже заранее приготовила для меня зонт.
Горничная, то есть Сукия, была родом из деревни, где с детства помогала родителям в поле.
За несколько дней учёбы я накопила определённые знания по ботанике, но между книжной теорией и опытом человека, работавшего на земле, всегда есть пропасть.
И Сукия идеально восполняла для меня этот пробел.
К тому же она была невероятно сильной и с лёгкостью таскала тяжести вместо Дафне, у которой совсем не было мышц.
— Сок портипо очень кислый, но вкусный. Говорят, он особенно полезен детям.
— Детям?
— Да. Наши родители заставляли нас пить его литрами при смене времён года. Говорили, что это лучшее средство от простуды.
— Хм, но это…
Я молча смотрела на сок портипо, испачкавший мою руку.
Он был желтоватым, густым и тягучим, как сопли. Даже мне, взрослой, такое пробовать не хотелось, что уж говорить о детях.
— Ну… я тоже плакала и отказывалась его пить, — смущённо добавила Сукия. — Но если всё-таки проглотить, на вкус он приятный. Хотя сам процесс… мучителен. Зато эффект отличный! Моя старшая сестра, которая пила его много, выросла вон какой высокой.
— Ого, вот как.
Слушая эмоциональный рассказ Сукии, я задумалась.
Может, не стоит заставлять их пить чистый сок, а использовать его как основу для чего-то другого?
Что-то кислое, полезное от простуды, что дети будут есть с удовольствием…
«…А что если?»
Я поделилась с Сукией внезапно пришедшей мне в голову идеей.
— Как вы до такого додумались?! Это просто замечательная мысль, госпожа!
— Правда? Тогда не могла бы ты мне помочь?
— Да, конечно! — энергично воскликнула Сукия.
В залитой солнцем библиотеке царил покой.
Я сидела в тишине и украдкой оглядывалась.
Рядом со мной Эмиль и Юли спокойно читали книги.
Хотя все злодеяния Ментеса были раскрыты, дети ещё некоторое время пребывали в унынии. Чудовище, мучившее их в детстве, не так-то просто исчезает из памяти.
Поэтому я старалась навещать их почаще.
— Я приготовила слишком много десертов. Жалко будет, если пропадут.
Я приходила под предлогом, что на кухне остались излишки сладостей.
— Терпеть не могу тишину. Юли, может, покричишь немного?
Приходила под предлогом, что мне скучно читать в одиночестве.
— Это ещё что за оправдание… — ворчали близнецы с озадаченным видом, но кончики их покрасневших ушей выдавали их с головой.
Обновлено: 23.01.2026