В антикварном деле главное - наметанный глаз.
И глаз этот должен видеть не только сами вещи, но и людей.
Кто перед тобой: разбирающийся знаток, полный профан или же "жирная овца", принесшая сокровище, не зная его истинной цены?
Опытному антиквару достаточно одного взгляда, чтобы составить верное представление.
Хозяин лавки, Ши Фэн, вращался в этих кругах не один десяток лет и знал все тонкости ремесла как свои пять пальцев.
Едва Ци Юнь переступил порог, Ши Фэн мгновенно определил - дилетант. Одежда простая, без той изысканной небрежности, что часто присуща знатокам антиквариата. Манера держаться, походка - все выдавало в нем человека, далекого от мира древностей, где люди с годами обретают особую плавность и основательность в движениях.
В глазах Ши Фэна мелькнул хитрый огонек. Он расплылся в радушной улыбке:
- Братишка, заходи, осматривайся! У меня тут много чего интересного имеется.
- Скоро Новый год, - заговорщицки подмигнул он. - Если что приглянется, я тебе, как старшему брату, скидку в двадцать процентов сделаю!
Едва он произнес эти слова, Ци Юнь уловил в его голосе неприкрытую жадность.
С легкой усмешкой он достал из внутреннего кармана куртки старую чашу для промывки кистей и аккуратно поставил ее на прилавок.
- Я не покупать пришел, - неторопливо проговорил он. - Вот, взгляните, возьмете такое?
Взгляд Ши Фэна тут же прикипел к чаше. Он осторожно взял ее в руки и принялся с преувеличенным вниманием рассматривать.
- Братишка, судя по работе и материалу, чаша твоя действительно старинная, - начал он издалека, водя пальцем по поверхности.
- Однако, - вздохнул он. - Таких чаш на рынке хватает, да и твоя, прямо скажем, сохранилась не идеально. Дефекты имеются.
Говоря это, он искоса наблюдал за реакцией Ци Юня.
- Видишь вот здесь царапины? А тут скол небольшой… Это все сильно снижает ценность вещи…
Ци Юнь молча слушал, как тот выискивает все новые и новые недостатки, не перебивая и не возражая.
Хоть он и был профаном в антиквариате, но твердо усвоил одно: когда имеешь дело с тем, в чем не разбираешься, чем меньше говоришь, тем меньше шансов выдать свое невежество. К тому же, система уже назвала цену. Если этот хитрец попытается ее сбить - что ж, он просто пойдет к другому.
Ши Фэн долго и нудно распинался о дефектах и наконец, выдержав паузу, назвал цену:
- Братишка, максимум, что я могу тебе за нее предложить - восемьсот юаней. Как тебе такое предложение?
Ци Юнь усмехнулся про себя: "Ну и жадюга!"
Он не выказал ни тени раздражения, лишь спокойно поднял руку и показал один палец.
- Тысяча? - переспросил Ши Фэн, и правый уголок его рта едва заметно дрогнул в предвкушении легкой наживы.
- Эх, братишка, ну что ты… Она и восьмисот-то не стоит. - Завел он старую песню, - но вижу, ты парень честный, прямой…
Но договорить ему не дал Ци Юнь, спокойно и твердо произнеся:
- Десять тысяч.
Услышав эту цифру, улыбка мгновенно сползла с лица Ши Фэна.
Он нервно хохотнул:
- Братишка, ты что, шутишь? Да где ж она столько стоит?! Не смеши меня!
С этими словами он демонстративно поставил чашу обратно на прилавок, показывая всем своим видом, что такая цена для него абсолютно неприемлема.
- Ясно. Тогда я пойду к другим поспрашиваю, - Ци Юнь не стал тратить время на пустые препирательства и решительно потянулся за чашей.
Сердце Ши Фэна екнуло.
"Неужели я просчитался? Этот парень - знаток?!"
Он-то прекрасно знал истинную цену этой чаши. Да, были небольшие дефекты, но это была работа известного мастера конца эпохи Цин, и она стоила не меньше десяти тысяч юаней. К тому же, такие вещицы всегда пользовались спросом у коллекционеров. Если он ее заполучит, немного подреставрирует, то сможет выставить в витрине как минимум вдвое дороже.
Но такова уж натура торговца - всегда хочется урвать куш побольше…
Видя, что Ци Юнь действительно собирается уходить, Ши Фэн поспешно придержал его руку:
- Братишка, погоди ты! Ну честное слово, старший брат тебя не обманывает, не стоит эта чаша десяти тысяч!
- Давай так! - он понизил голос до заговорщицкого шепота. - Я дам тебе самую честную цену - три тысячи! Ну как, нормально? По-братски!
Ци Юнь по-прежнему молчал, но решительно потянул руку на себя, явно намереваясь уйти.
Ши Фэн вцепился в него мертвой хваткой, на его лице отразилась мучительная борьба с собственной алчностью, даже редкие волосенки на макушке зашевелились от напряжения.
- Пять тысяч! - выкрикнул он сдавленным голосом. - Братишка, пять тысяч - это мой последний и окончательный предел! Клянусь!
Ци Юнь слегка ослабил напор. Увидев на прилавке пепельницу, он достал из кармана пачку сигарет, протянул одну Ши Фэну, закурил сам.
Глубоко затянувшись ароматным дымом, он спокойно и веско сказал:
- Если действительно хочешь ее купить - десять тысяч, и она твоя. И запомни: если в будущем найду что-то стоящее, снова приду к тебе.
Ши Фэн взял предложенную сигарету, на мгновение замер, пораженный его спокойствием.
Глядя на невозмутимое лицо Ци Юня, он окончательно убедился - перед ним опытный игрок, который прекрасно знает цену и себе, и товару.
Он смущенно рассмеялся:
- Да уж, признаю, сегодня глаз меня подвел! Что ж, раз ты, братишка, такой прямой и честный человек, пусть будет по-твоему! Десять так десять! Считай, подружились!
Только теперь на лице Ци Юня появилась тень удовлетворенной улыбки. Он кивнул:
- Договорились.
Они быстро оформили простую расписку о купле-продаже. Ши Фэн бережно убрал драгоценную чашу и тут же перевел десять тысяч юаней на банковскую карту Ци Юня.
Перед уходом они обменялись контактами в WeChat, и Ши Фэн на прощание еще раз настоятельно напомнил:
- Братишка, если снова найдешь что-то стоящее, обязательно, слышишь, обязательно сначала свяжись со мной!
Выйдя из "Цююэ Сюань", Ци Юнь первым делом перевел десять тысяч юаней Лао Фэну и изменил его имя в контактах на "Лао Фэн 8000".
Хотя тот и говорил, что с возвратом долга можно не торопиться, Ци Юнь знал, что Лао Фэну сейчас тоже приходится несладко. Последние несколько лет дела в ресторанном бизнесе шли из рук вон плохо, два его заведения уже закрылись, а оставшееся едва сводило концы с концами.
"Фух…"
Время близилось к вечеру. Ци Юнь сначала отогнал свой электроскутер домой, а затем вызвал такси и поехал к Пэн-гэ.
Проезжая мимо фруктовой лавки у дома друга, он купил большой пакет клубники, черешни и других свежих фруктов - угощение для жены и детей Пэн-гэ.
В прошлый раз, когда он был у Пэн-гэ в гостях, тот еще жил в роскошной двухсотметровой квартире в элитном жилом комплексе "Ванькэ". Теперь же друг переехал в обычную трехкомнатную квартиру в простом спальном районе.
Да, жизнь непредсказуема. За эти несколько лет судьбы многих его знакомых перевернулись с ног на голову.
Ци Юнь с пакетами фруктов нашел нужный подъезд и поднялся на этаж.
Постучал в дверь.
Через мгновение дверь распахнулась, и раздался знакомый громогласный голос Пэн-гэ:
- А, вот и ты, бродяга! Наконец-то! Только тебя и ждем!
Пэн-гэ выглядел по-прежнему - такой же радушный, шумный и открытый, вот только на лице прибавилось морщин, а в глазах затаилась усталость и следы пережитых невзгод.
Ци Юнь с улыбкой вошел в квартиру, протягивая пакеты с фруктами:
- Не знал, что любят твоя жена и дети, так что купил наугад.
Пэн-гэ по-дружески хлопнул его по плечу и рассмеялся:
- А ты заботливый! Ну, проходи скорее, садись! Лао Фэн и остальные уже собрались!
Ци Юнь прошел в гостиную. Стол уже ломился от разнообразных блюд и напитков. Лао Фэн с теплой улыбкой поднялся навстречу и крепко пожал Ци Юню руку.
А вот двое других - Лао Сюй с дорогой сигаретой "Чжунхуа" в зубах и Цянцзы с вызывающе блестящими "Ролексами" на запястье - остались сидеть на своих местах с подчеркнуто холодными и отстраненными лицами.
Лао Фэн заметил это и с нарочито бодрой улыбкой попытался разрядить неловкую обстановку:
- Ну вот, наконец-то все в сборе! Тебя одного ждали! Садись скорее! Старина Пэн, раз все пришли, давай уж начинать!
Ци Юнь сделал вид, что не заметил их холодности, с легкой улыбкой сел на свободное место рядом с Лао Фэном.
Пэн-гэ лично наполнил всем рюмки до краев и поднял свою:
- Мужики! Сто лет так не собирались! Моя сегодня с детьми к теще уехала, вот я и решил вас всех позвать. Редкий случай выдался! Так что давайте без лишних слов - за встречу! Пьем до дна!
Все дружно подняли рюмки и осушили их одним махом.
Выпили по второй, по третьей… Разговоры полились рекой - вспоминали былые времена, делились трудностями последних лет, жаловались на жизнь.
Уже глубокой ночью, когда несколько бутылок водки опустели, а градус беседы заметно повысился, застолье начало понемногу подходить к концу.
И тут Лао Сюй, до этого почти все время молчавший и лишь мрачно наливавший себе рюмку за рюмкой, с покрасневшим лицом вдруг впился взглядом в Ци Юня и медленно, с расстановкой произнес:
- Послушай, Ци Юнь… А ты не собираешься нам, твоим друзьям, кое-что сказать?
Обновлено: 19.01.2026