— Учитель, я правда не… — начал было Сюй Цзе.
— Что такое? — Хун Цзунь перебил его. — Поглядите-ка на него! Уж не надумал ли ты сменить покровителя, податься в Зал Правопорядка и выхлопотать там себе какую-нибудь захудалую должность?
— Да нет же! Ученик и в мыслях такого не держал!
— Не держал? — Старейшина прищурился. — Тогда что значили твои слова Ши Суну? Просил этого старого прохвоста сурово покарать своего наставника? Хотел упечь меня в подземелье и лишить титула Владыки Пика Божественного Меча? Ты что, бунт решил поднять, чтобы самому усесться в моё кресло?
От этих обвинений Сюй Цзе буквально лишился дара речи. Да что там Сюй Цзе – даже стоявший рядом Е Чанцин оторопел.
Он даже покосился на третьего старшего брата с явным сомнением во взгляде.
Не зная всей правды, Е Чанцин не мог судить, лжёт Хун Цзунь или говорит истину, но если это правда, то его третий старший брат-наставник и впрямь заслуживал десяти тысяч смертей.
Только вот сам Сюй Цзе, будучи непосредственным участником событий, прекрасно осознавал, что подобных слов отродясь не произносил.
«Учитель, – взвыл он про себя, – когда вы имеете дело с монстрами или магами-демонами, вы можете вешать на них любых собак, но я же ваш ученик! Вы и меня решили так подставить?»
— Учитель, я не… Я правда никогда не говорил ничего подобного! — Взмолился он вслух.
— Не говорил? Хм! — Хун Цзунь холодно усмехнулся. — Шила в мешке не утаишь. Ты полагал, что твои козни за моей спиной останутся тайной для наставника?
Он величественно выпрямился:
— Я проливал кровь за Секту Даои, совершал великие подвиги! Неужели ты думал, что твоя жалкая клевета сможет всё это перечеркнуть?
— …Ты посмел заявить, будто твой учитель якшается с демонами, притесняет учеников на Пике Божественного Меча, присваивает ресурсы секты и метит на место главы секты! — Гремел старейшина. — Неужели ты думал, что твоего второго дядю-наставника, заправляющего Залом Правопорядка, так легко одурачить?
С каждым новым словом сердце Сюй Цзе уходило в пятки. Он действительно этого не говорил! Он просто хотел по-тихому пожаловаться, «стукануть», так сказать, но до такой ереси не доходил.
Он попытался было оправдаться, но Хун Цзунь не дал ему и рта раскрыть. Глаза учителя сузились, а на губах заиграла странная, едва уловимая улыбка.
— И если других ещё можно простить, — продолжал Хун Цзунь, — то ты, Сюй Цзе, в чьём сердце взросла жажда предательства, ты, отринувший путь Дао, замысливший погубить наставника и отца… Ты совершил десять злодеяний, непростительных ни Небом, ни Землей, ни законом, ни сектой. И я, твой учитель, более не намерен тебя терпеть!
«Да что ж это такое! – …Сюй Цзе окончательно опешил. – …Отец мой, слава богам, жив-здоров, а тут уже и отцеубийство приплели. Он что, реально решил меня до смерти извести?»
Судя по речам Хун Цзуня, выходило, что Сюй Цзе – величайший демонический главарь, воплощение зла, вызвавшее гнев богов и людей, хуже которого и представить невозможно.
Заметив, что учитель собирается продолжить тираду, Сюй Цзе низко склонился, коснувшись лбом земли, и едва слышно прошептал:
— Глава секты ведь не знает, что вы прибыли в Прибрежный Лагерь, верно?
Голос был тихим, но Хун Цзунь расслышал каждое слово. Тон его мгновенно сменился на благостный:
— Впрочем, ты всё же мой ученик. Как говорится, «сын не учён – вина отца». Раз ученик сбился с пути, наставник тоже несет свою долю ответственности. Впредь я буду наставлять тебя со всей строгостью, а ты должен приложить все силы к исправлению, чтобы скорее встать на путь истинный.
Услышав это, Сюй Цзе громко отозвался:
— Ученик навек запомнит наставления учителя!
— М-да, не совсем еще безнадёжен, — Хун Цзунь величественно кивнул с видом человека, встретившего многообещающего юношу.
Е Чанцин, наблюдавший за этим спектаклем от начала до конца, кажется, наконец понял, почему его третий старший брат стал таким, какой он есть. Ответ был на поверхности: у такого учителя и ученики под стать, удивляться тут абсолютно нечему.
Глядя на то, как Сюй Цзе снова поднял голову, изображая «милосердного учителя и почтительного ученика», Е Чанцин искренне вздохнул. Какая идеальная пара! Было бы несправедливо, не будь они связаны узами наставничества.
После того как Сюй Цзе и остальные принесли глубочайшие извинения, Хун Цзунь и Цинши наконец сняли печати с их культивации.
Старейшины не стали искать другое жилье и обосновались прямо у Е Чанцина. Двор был просторным, комнат хватало, так что двое новых постояльцев никому не мешали.
Перебросившись парой слов, Хун Цзунь прогнал Чжао Чжэнпина и остальных. На обратном пути Чжао Чжэнпин с подозрением спросил Сюй Цзе:
— Третий младший брат, почему ты не дал мне рассказать про старейшину Ван Тешу?
— Как об этом можно говорить? Нельзя, чтобы учитель был начеку!
— А? — Чжао Чжэнпин замер.
— Посуди сам, старший брат, — Сюй Цзе хитро прищурился. — Если учитель прознает об этом деле, как мы заманим его к Камню Трех Жизней?
Обновлено: 20.02.2026