Хотя Цзян Чэн часто вел себя несерьезно, Толстяк знал: если тот становится сосредоточенным, значит, дело приняло скверный оборот и ситуация стала критической даже для него.
А если уж Цзян Чэну становится не по себе... Толстяк невольно сглотнул. Это верный признак того, что без смертей не обойдется.
То, что со старой женщиной что-то не так, Толстяка не удивляло. Его пугало само отношение Цзян Чэна и то, что он упомянул возможную разлуку.
Почему они должны разделиться?
Это было их третье совместное задание. С самого первого Кошмара они всегда держались вместе.
Точнее, Толстяк старался не отходить от Цзян Чэна ни на шаг.
Он четко осознавал, что его зона безопасности — это круг с радиусом в три-пять метров вокруг Доктора.
Стоит ему выйти из поля зрения Цзян Чэна, и с его-то способностями ему в два счета оторвут голову.
Он ни за что на свете не покинул бы Цзян Чэна добровольно.
А Цзян Чэн не походил на того, кто станет прогонять его сам.
Следовательно... отбросив все невозможные варианты, Толстяк пришел к единственному выводу: их могут разделить насильно, по какой-то непреодолимой причине.
При этой мысли Толстяк непроизвольно посмотрел в угол, где сидела старая женщина.
Его взгляд медленно скользил в ту сторону, и когда он почти достиг цели...
«Толстяк!» — внезапно окликнул его Цзян Чэн.
Из-за предельной концентрации тот вздрогнул от неожиданности. Но прежде чем он успел спросить, в чем дело...
Боковым зрением он внезапно ощутил на себе чей-то необъяснимый, тяжелый взгляд.
Он исходил из того самого угла, где пряталась женщина!
В следующее мгновение глаза Толстяка наполнил слабый, но пугающе реальный ужас.
Он подавил в себе желание обернуться и, медленно поворачивая затекшую шею, посмотрел на Цзян Чэна. Тот сидел в углу, прикрыв глаза, словно... заснул.
«Брат Хао...»
«Брат Хао...»
Под бдительным взором Толстяка поднявшийся Чэнь Жань сначала осмотрел вид за окном, а затем подошел и тихо позвал Цзян Чэна, который спал в весьма вольной позе.
Спустя мгновение Цзян Чэн зашевелился, мастерски изображая пробуждение: сначала медленно открыл глаза, а затем, увидев перед собой Чэнь Жаня, картинно замер.
Переход эмоций был безупречен.
От сонной дезориентации до внезапного испуга при виде человека, и, наконец, на его лице отразилось раскаяние за то, что он проспал и поставил под угрозу безопасность товарищей.
Он приоткрыл рот, словно не зная, что сказать в оправдание...
Чэнь Жань, словно сочувствуя его неловкости, предупредительно произнес: «Брат Хао, должно быть, вконец измотан. Вздремнуть перед рассветом — дело житейское».
«Именно так», — закивал Цзян Чэн. — «Всё именно так и было».
Пока Чэнь Жань помогал ему подняться, Цзян Чэн отряхнул одежду от пыли и смущенно спросил: «А как отдохнул брат Чэнь?»
«Вполне неплохо, благодарю за заботу».
«Не стоит благодарности».
Толстяк, наблюдая за этим обменом любезностями, чувствовал такой испанский стыд, что готов был провалиться сквозь землю. Если он не ошибался, эти два старых лиса всю ночь притворялись спящими.
Похоже, единственным, кто действительно спал, когда следовало, был он сам.
Хотя нет, был еще один.
Толстяк перевел взгляд на Су Аня, который спал, прижавшись к сестре. Тот проспал всю ночь без задних ног и даже похрапывал.
Ему вдруг пришло в голову, что Доктору, должно быть, совсем непросто тащить его через эти задания.
Старая женщина тоже проснулась, но выглядела она ужасно. Она забилась в свой угол, и ее губы непрестанно дрожали, словно она шептала что-то самой себе. Зрелище было крайне жутким.
«Эй», — Лян Лун, стоявший у квадратного окна, обернулась к остальным. — «Этот Город Черного Камня исчез».
Если точнее, с наступлением рассвета Морской город растворился без следа. Спокойная гладь воды искрилась в лучах солнца, а на горизонте море сливалось с небом.
С началом нового дня океан словно стер все воспоминания о прошлой ночи.
«Вы заметили?» — понизила голос Лян Лун. — «Рассвет здесь наступает неестественно быстро. Кажется, смена дня и ночи происходит в мгновение ока».
«Не так уж и быстро», — подала голос Су Сяосяо. Ее голос звучал с какой-то гнетущей безмятежностью, от которой становилось не по себе. Она подняла веки и посмотрела на Цзян Чэна: «Это заняло около двадцати секунд. Черный туман просто отступил».
«Ты хочешь сказать, что ночь здесь — это не настоящее время суток, а лишь иллюзия, созданная этим туманом?» — не удержался от вопроса Толстяк.
«Можно и так сказать».
Слова Су Сяосяо произвели на Толстяка сильное впечатление, так что он продолжал бубнить об этом, даже когда остался наедине с Цзян Чэном.
Они только что вышли из здания и направились вдоль береговой линии.
«Цзян Чэн», — спросил Толстяк. — «То, что сказала Су Сяосяо — правда?» Он помедлил. — «Она не пытается нас надуть?»
«Нет», — не раздумывая ответил Цзян Чэн.
Толстяк уставился на него, явно ожидая объяснений.
«Такое не скроешь. Завтра утром любой из нас сможет это проверить, просто проявив немного наблюдательности», — Цзян Чэн смотрел в сторону моря. Ветер был сильным, и его голос доносился до Толстяка с легкими искажениями.
Толстяк кивнул: «Значит, эта Су Сяосяо — неплохой человек. Владеет информацией и готова ею делиться. Куда лучше тех, кого мы встречали раньше».
«Ты про песнь кита?» — Цзян Чэн обернулся.
«Ну да, Цзян Чэн», — Толстяк уверенно закивал. — «Об этом знала только она, ну и, может, ее брат. Подумай сам: если бы она не рассказала, мы бы до сих пор гадали в неведении!»
«Это лишь потому, что она не дура», — Цзян Чэн покосился на Толстяка и хмыкнул. — «К ее доброте это не имеет ни малейшего отношения».
Толстяк опешил и спустя долгое время выдавил: «Цзян Чэн, я не понимаю...»
«Какой ей прок от того, что она знает про песнь кита?» — вопросом на вопрос ответил Цзян Чэн. — «Она может найти источник звука? Или она способна справиться с тем, кто его издает?»
«Она ничего не может! Она даже не знает, как исчезла та девица на мотоцикле!»
«Подобная информация почти бесполезна для одиночки, так как дает лишь общее направление. Куда выгоднее поделиться ею, чтобы использовать силу группы и найти лазейку».
«Использовать команду, чтобы разделить риски и снизить цену ошибок в непредсказуемых ситуациях», — Цзян Чэн посмотрел на Толстяка. — «Вот как поступает человек с нормальным мышлением».
Толстяк поджал губы, и спустя мгновение его глаза подозрительно заблестели.
Цзян Чэн нахмурился: «Ты чего это разнюнился?»
«Цзян Чэн», — с горечью произнес Толстяк. — «Иногда мне кажется, что мы с вами принадлежим к разным биологическим видам. Я словно застрял на предыдущей ступени эволюции».
«Не говори так», — вздохнул Цзян Чэн, похлопав его по плечу. — «Будь увереннее в себе. Убери слово "словно"».
#
Обновлено: 08.04.2026