— Как ты проснулся сегодня утром?
Толстяк, не задумываясь, ответил: — Меня разбудили крики женщины в пижаме. Она кричала, что человека убили.
— М-м, и что ты увидел, когда выбежал?
— Все столпились у одной двери, на полу перед ней была огромная лужа крови... — он объяснял, восстанавливая события в памяти.
— А женщина в пижаме?
— Она... — Толстяк серьезно задумался. — Она сидела на полу, казалась до смерти напуганной, не переставая кричала. Потом мужчина в кепке влепил ей пощечину, и только тогда она затихла.
— Ты помнишь, где именно она находилась?
— Помню, — Толстяк замялся, словно что-то не сходилось, но честно ответил: — Позади толпы, прямо напротив той двери, где всё случилось.
Он очень четко описал картину того момента.
— А в чем проблема? — спросил он следом.
— Конечно, проблема есть, — спокойно произнес Цзян Чэн. — Она находилась не в том месте.
— У комнаты, где всё произошло, не было номера, но если считать по порядку, это должна быть комната 414. То есть место происшествия находилось ближе всего к нашей комнате 407 — их разделяло всего четыре двери.
— К тому моменту уже рассвело. По логике вещей, женщина в пижаме, едва выйдя из своей комнаты, должна была сразу заметить огромную лужу крови перед дверью 414 и мгновенно закричать. Как она могла дойти до самой комнаты 414 и только там начать кричать, а потом рухнуть на пол? — Цзян Чэн посмотрел на Толстяка. — Она ведь не слепая.
Глаза Толстяка округлились, он с недоверием уставился на Цзян Чэна.
Стоит признать, это действительно противоречило здравому смыслу.
— И это только первый момент, — Цзян Чэн не дал Толстяку вставить ни слова и продолжил: — Во-вторых, откуда у новичка, чья единственная соседка исчезла в неизвестном направлении прошлой ночью, взялась смелость первой толкнуть дверь и выйти наружу? Разве она не боялась, что прямо за порогом её поджидает призрак?
Цзян Чэн продолжил: — Будь я на её месте, я бы ни за что так не поступил. Просто не посмел бы.
— А... а третий момент?
Цзян Чэн помедлил несколько секунд и медленно произнес: — Труп девушки в ципао кто-то трогал. До того как мы вошли, там уже кто-то побывал.
Толстяк немного подумал, поднял голову и только открыл рот, как Цзян Чэн опередил его: — Я знаю, что ты хочешь сказать. Ты думаешь, что призрак тоже мог что-то сделать с телом, верно?
Толстяк кивнул.
В прошлом задании труп сестры Нуань был унесен призраком и подвешен вниз головой на кресте, а клерк Се Юй и вовсе был заживо запуган до смерти, завернут в одеяло и утащен для надругательства над останками.
— Но странно то, что на теле девушки в ципао была лишь одна рана — её сломанная челюсть, — Цзян Чэн на мгновение задумался и продолжил: — Однако положение узелковых застёжек на воротнике её ципао изменилось.
— Узелковые застёжки? — Толстяк нахмурился. — Положение?
— Да, — кивнул Цзян Чэн. — На воротнике ципао, в которое она была одета, всего три пуговицы-узелка. Когда мы увидели её впервые, у неё были застегнуты только две верхние. Перед сном, когда люди из комнаты 405 выбежали в коридор, она тоже вышла на шум — и тогда у неё всё еще были застегнуты только две верхние пуговицы, а нижняя оставалась расстегнутой.
— Но на трупе девушки в ципао все три застёжки были аккуратно застегнуты.
— Не думаю, что у призрака после убийства возникло бы желание заботливо застегнуть ей последнюю пуговицу, — он бросил взгляд в сторону общежития. — Поэтому я считаю, что самое логичное объяснение — кто-то тщательно обыскал её тело после смерти, но в процессе приведения его в первоначальный вид упустил из виду эту неприметную пуговицу и в спешке застегнул её вместе с остальными.
— Доктор, — сказал Толстяк, — сразу оговорюсь, я согласен с большей частью твоих рассуждений, но эта пуговица... — он запнулся. — А не могла ли девушка в ципао сама её застегнуть?
— Нет, — уверенно отрезал Цзян Чэн.
— Почему?
Цзян Чэн глубоко вздохнул и, приложив руки к своей груди, сделал не самый пристойный жест: — Всё просто. Если застегнуть эту третью пуговицу, ей бы просто нечем было дышать от сдавливания.
Глаза Толстяка вспыхнули, он мгновенно вспомнил поразительные пропорции фигуры девушки в ципао.
Лицо у неё было заурядным, но вот фигура...
Спустя мгновение Толстяк решительно закивал: — Доктор, ты прав, я полностью с тобой согласен.
— Если всё вышеперечисленное — лишь логические выводы, основанные на здравом смысле, то последний пункт — это неопровержимое доказательство против женщины в пижаме. — Толстяку показалось, что образ Цзян Чэна стал еще величественнее, когда тот произнес: — На подошвах её обуви были следы крови. Я случайно заметил это, когда она сидела на полу.
— Это я понимаю! — возбужденно воскликнул Толстяк, чувствуя, что наконец-то поймал волну Цзян Чэна. — Судя по её образу, она ни за что не осмелилась бы наступить в кровь. А поскольку до нашего прихода она в комнату не заходила, её маскировка рушится! Это она обыскивала труп до того, как мы прибыли на место!
— Нет, — покачал головой Цзян Чэн. — Кровь на подошве — это не самое важное. Это можно объяснить тем, что она наступила случайно или сделала это неосознанно в состоянии шока. Это не «железная» улика.
Пыл Толстяка поугас: — Тогда что же является неопровержимым доказательством?
— На подошвах её обуви кровь была, а вот на боковых рантах — нет. — Цзян Чэн слегка размял затекшую шею, впервые осознав, что разжевывать дело Толстяку труднее, чем раскрыть его самому. — Бока её обуви были идеально чистыми. Она их вытерла.
Толстяк выстроил цепочку мыслей и через пару секунд на его лице отразилось озарение.
Верно, Цзян Чэн прав. Кровь на подошве — дело нехитрое, у него самого и у Цзян Чэна подошвы наверняка были в крови.
И не только подошвы — он опустил взгляд и заметил, что края его обуви тоже окрасились в алый цвет.
У Цзян Чэна тоже.
Все, кто заходил в комнату, так или иначе испачкались бы, ведь кровь девушки в ципао растеклась по полу ровным слоем, а в некоторых местах даже образовались лужи крови.
Но если кто-то намеренно стер кровь с боков обуви — это о многом говорит.
Ей было что скрывать.
Иначе зачем это делать?
Старые вопросы прояснились, но на поверхность всплыли новые. Толстяк прикусил губу и поднял голову: — Зачем женщине в пижаме это делать?
Вред от убийства напарников очевиден, тем более что девушка в ципао не была новичком.
— Толстяк, — таинственно произнес Цзян Чэн, — тебе не кажется, что женщина в пижаме очень напоминает одного нашего знакомого?
— Кого? — Едва Толстяк задал этот вопрос, в его сознании тут же всплыл чей-то силуэт. Он дрожащим голосом спросил: — Ты имеешь в виду ту женщину из прошлого раза?!
— Угу, — Цзян Чэн покосился на него. — Она назвалась Чэнь Сяомэн, но я подозреваю, что это имя фальшивое.
#
Обновлено: 08.04.2026