Глава 143 — Глава 139

Сладкая месть глава 139 Беспомощность После того, как полицейские ушли, доктор наконец-то представился как Маэно Коичи и сменил тему, принявшись обсуждать план лечения. В итоге меня отправили в отдельную палату. Сопровождающая медсестра довольно быстро ушла, оставив нас с Май наедине. - Одна мысль о том, что придется остаться на второй год… - пробормотал я, не зная, с чего начать разговор. Из жизни выпал целый год, пропала куча людей, причем в каких-то «магических кругах», а вернулся я один… - Ну да, год… год – это много, – похоже, Май испытывала те же трудности. Зато ко мне постепенно возвращалось ощущение реальности – может, просто прошло немного времени? Я даже начал свыкаться, то все эта невозможная история случилась именно со мной. - … Май, скажи… А Кента с Шуехико и вправду исчезли? Не знаю, что я ждал услышать: рассчитывать на «Да нет, это все понарошку» явно не приходилось. Весьма ожидаемо, Май понурила голову и с печальным взглядом, что называется «для своих», закивала: - Из всех твоих знакомых известна судьба только Ююто-сана… - С Ююто все в порядке?! Из-за невероятности и масштабов происшествия расследование велось публично, а список пропавших без вести вывесили в сеть. Достав смартфон из портфеля, Май зашла на сайт полицейского управления с подгруженным списком имен: - Вот. Судорожно поскроллив, я убедился, что и Итоу, Шуехико, и Кида, Кента в списке, как и большая часть наших одноклассников. - Почему… так… Прозвучало бессмысленно и беспомощно, как попытка отрицать действительность. Перед глазами мелькали лишь сухие символы, собирающиеся в слова – просто список имен – но в груди невыносимо защемило. Вспомнились слова инспектора, а с ними нахлынуло дикое желание припомнить хоть что-нибудь, хотя бы мгновение из прошедшего года. Как же вам помочь?! Почему я ничего не помню?! Черт, что же… Увы, любые попытки напрячь память лишь усиливали чувство беспомощности и вызывали мигрень. Чувство потери и нетерпение смешались в гремучий коктейль, от которого на душе скребли кошки. - Братик, ты бы поспал. Не могу видеть тебя таким несчастным – на тебе же лица нет! И тут же, притворившись, что того гляди расплачется от жалости, выхватила у меня из рук телефон. Что ж, повадки у нее те же, хоть что-то осталось неизменным. И все же… внешние изменения только усиливали ощущение потери: Май выросла без меня. Целый год, о котором я ничего не помню. Что она делала, как жила? В этой пустоте точно скрыто что-то очень важное: я просто знаю, уверен! Голова разболелась еще больше, прямо-таки невыносимо. Скальп словно горел огнем. - Ничего, все образуется, а сегодня ты просто поспи, братик. А то не перестанешь так себя изматывать – и физиономия у тебя и так весьма посредственная… Вдруг еще хуже станет? А мне как твоей сестре на это каждый день любоваться? «Спокойно, не реагировать, она просто места себе не находит от волнения, и так успокаивается». - … Да уж, посплю, пожалуй. И прости, что заставил волноваться. Прислушавшись к себе, я с удивлением понял, что вымотан. Волна усталости накрыла с головой, меня даже замутило. Спать наверняка еще рано, но я больше не могу. Хватит, все остальное завтра. С этой, последней на сегодня тяжкой мыслью, я улегся поудобнее и, позволив Май себя укутать, закрыл глаза. А что, неплохо иногда отваляться в больничке – смотрите-ка, а сестринская любовь в таких условиях прямо-таки расцветает. Скажи я такое вслух – ухо открутит, но я и не собирался. - … Ничего… Моя главная задача – тебя изменить, непослушный братик… Сложно будет, но я справлюсь, ты главное больше никуда не пропадай… «Мммм, чтооо??» Глаз я не открывал, но видимо, дернулся от неожиданности: Май, что совершенно на нее не похоже, вдруг замолчала посреди предложения. Мысленно пожав плечами от такой странности, я все же позволил себе провалиться в объятья сна. ☆ - Это моя вина, хнык… Это все я… – плакал в углу ребенок. Этот ребенок – я. - Прости… простите меня все! Опять этот старый сон… Горькие воспоминания, из тех, что мучают всю жизнь. Родители на работе, дома только мы с сестрой. Я – первоклассник, Май – болезненная девочка, частенько пропускающая из-за этого детсад. Сегодня вот слегла с температурой. - Май, хочешь чего-нибудь, принести раскраску? - Не надо, давай лучше просто посидим. Возьми меня за руку. - Ну это я могу, сколько угодно. Май лежит на кровати, немного потерянно оглядываясь по сторонам. Ее холодная ладошка в моей руке слегка дрожит от жара. - Какие у тебя теплые руки… - Что-нибудь еще, чем тебе помочь? - Ничем… Ничего не надо. Ты просто побудь со мной, братик… Не оставляй меня одну. - Понял, ага, так держать. В минуты слабости она всегда такая честная… Зато потом – ух, держись! Так Май и задремала, сживая мою руку. Помнится, я все детство на нее умилялся… пока не подросла. Правда, когда она болеет, с ней обычно сидят мама или папа, ну да ладно: пока их нет – сгожусь и я. На самом деле, я собой даже горжусь: забочусь о сестренке, весь такой взрослый… А ее поведение и вовсе радует, вся такая тихая, спокойная – красота! Чувство превосходства меня и сгубило: я совершил ошибку. Решив, что Май никуда не денется, я вышел погулять. Помнится, даже подумал о ней и собирался купить на обратном пути ее любимый яблочный йогурт. Спокойно насвистывая, я отправился в магазинчик за углом, подкидывая в руке пару монеток и предвкушая, как полакомлюсь сам и порадую сестренку. Вот так, буднично и мимоходом, я нарушил обещание. Не подумал о просьбе, отмахнулся и ушел. Просто пообещал – и не выполнил. А Май, проснувшись в одиночестве, отправилась меня искать, не знаю уж как выбралась из дома. И попала под машину. - Господи-боженька, прошу… Пожалуйста, спаси Май! Стоило увезшей ее скорой скрыться из виду, я поймал себя на мысли, что почти потерял сестру. Я ведь могу ее больше никогда не увидеть! Как же одиноко, каким неуютным и холодным кажется опустевший дом! Что я за брат такой поганый, как я мог причинить ей такую боль! Прижав дрожащие колени в груди, словно запираясь в сундук, я застыл в ожидании. ☆ - Ммммм…. Хммммм! Ой. Второе осознанное пробуждение застало меня в чуть лучшем состоянии. В голове более-менее прояснилось, и если бы не горькое послевкусие сна, можно было бы сказать, что я прихожу в себя. Одна проблема – за окном было темно. Я что, проснулся посреди ночи? Странно, но неудивительно: тут у кого угодно все биоритмы поломаются. Часы со светящимся циферблатом на стене показывали немногим позже восьми вечера. В темноте, под размеренный писк медицинских приборов откуда-то в коридоре, палата казалась холодной и безжизненной. Тишина словно высасывала из меня жизнь – прямо-таки как тогда, в опустевшем доме, в ожидании Май. А ведь это та же самая больница, куда ее тогда увезли… Наверное, потому кошмар и вернулся. На прикроватной тумбочке ждала записка: «До завтра. Сменную одежду я принесу, а ты как проснешься – покушай как следует и отдыхай. Чтобы лежал мне трупом, и не думал вставать!» Все как всегда. Обязательно ввернет… Захотелось пить, а заодно и есть. Интересно, в больницах кормят? Раз Май написала – наверное, кормят. А вдруг еду унесли, пока я спал, вдруг я пропустил ужин? Наверное, не стоит тревожить медсестру: мне же не плохо, в самом деле. Попробую-ка сам встать и поискать, чем набить желудок. Но стоило собраться в путь, в голову пришло, что денег-то у меня нет. Обыск тумбочки и ящиков стола ничего не дал. Ни бумажника, ни даже телефона. - Грррр…Брррр…. Нет, сидеть голодным – точно не вариант. Стоило понять, что покупка еды мне не светит, желудок заурчал еще сильнее. Немного помучившись, я вздохнул и вышел из палаты. Раз уж дошло до такого, попробуем выловить медсестру и попросить еды. Увы, в зоне видимости оказались только пациенты. Пришлось двинуть дальше по коридору. Со времени госпитализации Май здесь мало что изменилось – даже линолеум тот же – так что можно попытаться по памяти поискать кафетерий. И только я собрался повернуть за угол, спустившись этажом ниже, как застыл на месте. - Ужасно, правда же? Тот пациент в отдельной палате на третьем. Говорят, он по тому случаю с исчезновением. - Да, тот паренек… С одной стороны, жаль его, конечно, но с другой… Страшно же: он ведь все это спровоцировал! Пусть все это не его вина, но сама понимаешь… Исчезновение? Они что, обо мне? - Остается только надеяться, что у его младшей сестры все наладится… Подумать только: бедняжка все потеряла, осталась совсем одна… ей же не на кого положиться! «…не на кого положиться?!» Накатило ощущение неотвратимой катастрофы: меня опять словно тянет в вязкое болото. Как это называется, «плохое предчувствие»? Мягко сказано. Стало понятно, что продолжи я подслушивать – здорово пожалею, но развернуться и уйти оказалось выше моих сил. - Именно! Она, конечно, умница, но ей же всего шестнадцать! - Да-да, и толку от денег по страховке – правду говорят, на них счастье не купишь! Родители погибли, что с бабушкой и теткой – неизвестно… И тут я словно услышал, как в замке поворачивается ключ. Запирая Май одну в холоде и одиночестве.