Мир, который он спас, отплатил не почестями, а клинком в груди — и последний вздох героя стал клятвой мести. Древний бог дарит немыслимый чит: смерть отбрасывает не в могилу, а к дню призыва, оставляя нетронутыми ярость и холодный расчёт выстраданных лет. Принцесса, что предала его улыбкой, снова стоит перед ним — доверчивого юнца больше нет, остался лишь палач с прежним лицом. Месть здесь — не удар исподтишка, а неспешное искусство: каждая пытка продумана заранее. Сколько личин слетит, прежде чем мир узнает истинное имя своего «героя»?

Мир, который он спас, отплатил не почестями, а клинком в груди — и последний вздох героя стал клятвой мести. Древний бог дарит немыслимый чит: смерть отбрасывает не в могилу, а к дню призыва, оставляя нетронутыми ярость и холодный расчёт выстраданных лет. Принцесса, что предала его улыбкой, снова стоит перед ним — доверчивого юнца больше нет, остался лишь палач с прежним лицом. Месть здесь — не удар исподтишка, а неспешное искусство: каждая пытка продумана заранее. Сколько личин слетит, прежде чем мир узнает истинное имя своего «героя»?