Он сидит за решёткой по чужой вине — и превращает камеру 2203 в тайный трибунал, где сам выносит приговор. Каждый негодяй уверен, что «несчастные случаи» вокруг — просто невезение: лопнувший шлифовальный круг, скользкий кусок мыла на полу бани. На деле Линь Мо методично взыскивает долг за грехи, которых не видел суд, а система исправно начисляет очки за каждую смерть. Ни следа, ни свидетеля — только идеальные аварии одна за другой. Сколько их понадобится, прежде чем даже надзиратели начнут что-то подозревать?

Он сидит за решёткой по чужой вине — и превращает камеру 2203 в тайный трибунал, где сам выносит приговор. Каждый негодяй уверен, что «несчастные случаи» вокруг — просто невезение: лопнувший шлифовальный круг, скользкий кусок мыла на полу бани. На деле Линь Мо методично взыскивает долг за грехи, которых не видел суд, а система исправно начисляет очки за каждую смерть. Ни следа, ни свидетеля — только идеальные аварии одна за другой. Сколько их понадобится, прежде чем даже надзиратели начнут что-то подозревать?