Глава 4 — Глава 4

Может, дело было в доброте Берта, а может, Тони все еще не отошел от той дряни, которой его накачали эти подонки перед тем, как выбросить на улицу, но мир внезапно поплыл перед глазами. Ему пришлось присесть и упереться ладонью в истертую промышленную плитку, чтобы сохранить равновесие и не повалиться на бок. — С-спасибо, Берт. Я не знаю… — Тони заморгал, в ярости от мысли, что в глазах предательски закипает влага. Внезапно он почувствовал на плече тяжелую, теплую, успокаивающую руку. — Спокойно, парень. Тебе изрядно досталось. Давай-ка мы тебя напоим, а еще у меня тут найдется на продажу спортивный костюм, переоденешься. Кроссовки тоже подберем. — Берт бросил взгляд на дверь в подсобку и добавил: — Скоро спустится моя дочь. Уверен, я смогу уговорить ее отвести тебя к доку Питерсу. Аделаида Флоренс Джонс пристально смотрела на свое отражение, пытаясь силой мысли заставить дурацкий прыщ, вскочивший прямо посреди лба, бесследно исчезнуть. Но сколько бы она ни таращилась, сколько бы ни хмурилась и ни сыпала угрозами, проклятое пятнышко не желало бледнеть. Прыщ не стал бы такой катастрофой, не пропади куда-то ее маскирующий карандаш «Гонзо» ванильно-бежевого цвета, но как бы она ни переворачивала свою комнату вверх дном, найти его не удалось. Разумеется, ситуацию усугубляло то, что вчера днем по пути из здания городского совета за ней — опять — гнались, и она лишь в своей комнате заметила, что рюкзак наполовину расстегнут. Оставалось только гадать, сколько всяких нужных мелочей вылетело из него по дороге. — Чертовы бандюки! Простонав от досады, она убрала густую копну вьющихся каштановых волос от лица и завязала их в свободный хвост, чтобы было удобнее наносить те немногие косметические средства, что удалось раздобыть: крошечный мазок тонального крема вокруг воспаленного красного бугорка, немного пудры, капля румян и, наконец, простой бальзам для губ. Она кивнула своему отражению. — Я расследователь, а не модель! — напомнила она себе. Подготовившись к новому дню, она вышла из комнаты в общее жилое пространство — кухню-гостиную, которая по совместительству служила спальней ее отцу. Каждый раз, глядя на раскладной диван, она чувствовала укол вины, но отец настоял на том, чтобы единственная спальня досталась дочери. И что она могла поделать? — Он ведь мировой папа, да, Джей-Джей? «Альберт Джонс — величайший из ныне живущих» — отозвался жестяной голос ее ПАИ, повторяя фразу, которой она обучила его без малого пять лет назад. — Вот именно. Насыпая в миску хлопья, Эдди слышала приглушенные голоса снизу и гадала, кто это пришел к отцу в лавку. Иногда заглядывал мистер Нгуен из магазинчика на углу, чтобы «перекинуться парой слов». В зависимости от того, присматривала ли в тот момент за их лавкой его жена, такие визиты могли длиться от пяти минут до целого дня. — Джей-Джей, во сколько у меня интервью? «Ваше интервью с управляющим апартаментами „Ройал Бриз“ назначено на двенадцать тридцать. Его дословный ответ: „Может, я освобожусь, а может, и нет. Приходи после обеда“. Вы ответили ему…» — Достаточно, Джей-Джей, — вздохнула Эдди и принялась за еду. Заставить людей говорить в Бласте было делом непростым, но кто-то же должен рассказать их историю. Корпоративные новости никогда не сообщали о здешних преступлениях, а их тут хватало с избытком. Разве она не обязана перед жителями Семнадцатого округа поведать миру правду? — Кто-то же должен! Эдди съела еще пару ложек, обдумывая свою последнюю находку. Одна из банд, «Красные пальцы», вымогала деньги у жильцов «Ройал Бриз» — в Бласте дело привычное. Здесь каждый кому-то платил за защиту; даже ее бедному отцу приходилось еженедельно отстегивать «Адским псам», но люди в «Ройал Бриз» платили теперь сразу трем разным бандам! Мистер Сайто, у которого она брала интервью всего два дня назад, утверждал, что плата за «крышу» превысила стоимость аренды. — Выведи статус Пыли. Перед глазами возникло зернистое, мерцающее окно: Чистота Пыли: Загрязнена — Емкость Пыли: 22/30 — На интервью хватит. Что с памятью? «Вчера вечером вы выгрузили данные, так что емкости дрона хватит на двенадцать часов видео и аудио». Эдди поставила миску в раковину и подошла к рюкзаку. Ее единственная по-настоящему ценная вещь пережила вчерашний побег по району без повреждений. И все же она нервничала, не пострадал ли прибор в потасовке, поэтому решила провести диагностику. Она достала черный яйцевидный контейнер из пластееля — поговаривали, что по размеру он почти один в один как страусиное яйцо. — Джей-Джей, инициируй связь по Пыли. «Инициирую». Как и всегда, Эдди почувствовала, как в центре груди начал гудеть реактор Пыли. По телу разлилось странное покалывание — тянущее ощущение, когда энергия потекла по матрице, пронизывающей основные артерии. А затем сознание расширилось, когда она подключилась к пылевому движку маленького дрона. Эдди не нужно было знать команды или нажимать кнопки; она просто захотела, чтобы дрон активировался, и он подчинился. Она чувствовала, как он тянет Пыль через их связь. Внезапно он завис в воздухе прямо перед ней, и она увидела то же, что и он — панорамную картинку высокого разрешения в триста шестьдесят градусов. Она провела его по комнате, подлетела к окну, поиграла с зумом и ракурсами, а затем вернула дрон в руки. — Разорви связь и покажи отчет по Пыли. Чистота Пыли: Загрязнена — Емкость Пыли: 22/30 — Отлично. Даже единицы не потратила. Эдди убрала дрон в рюкзак, набросила его поверх простой темно-синей футболки, подошла к двери и обула свои практичные парусиновые кроссовки на гелевой подошве. — Десять часов, Джей-Джей. Пойдем, подменим папку, пусть пообедает пораньше, а потом двинем на интервью. Джей-Джей не ответил; собеседник из него был так себе, но Эдди все равно любила с ним поболтать. Друзей у нее никогда не было много — лишь пара ребят с квартала, где она выросла, но оба уже исчезли: одна сбежала из города в поисках лучшей доли, когда закончила спонсируемую корпоратами школу, а второй был мертв — бандюки убили его, насколько можно было судить, из-за кроссовок и нового дата-порта. В округе была и другая молодежь, но ни с кем из них она особо не сближалась. Эдди считала себя одиночкой, и ее это вполне устраивало. Спустившись по лестнице, она ворвалась в подсобку лавки, и приглушенные голоса стали отчетливыми. Отец как раз говорил: — …отдашь Питерсу эти бутыли с антисептиком, и он установит тебе руку. Будем считать это авансом за месяц твоих услуг. — За месяц? — Эдди не узнала голос: довольно молодой, немного хриплый. Кого это, черт возьми, ее отец нанимает на целый месяц? Снова подобрал очередного бродяжку? — Конечно. Я бы сказал, это выгодная сделка. Не забудь про матрицу и реактор! Они, может, и старые, но избавят тебя от кучи проблем здесь, в Бласте. Эдди не знала, во что ввязался ее отец, но звучало это как неприятности. Неужели его трясет какой-то новый вышибала? Она толкнула качающуюся дверь склада и увидела отца, беседующего с высоким незнакомцем в темных очках — сбоку на них все еще болталась бирка. Незнакомец сидел на табурете, опершись локтем о прилавок, а отец стоял напротив, посмеиваясь и сгибая старую кибернетическую руку, словно демонстрируя ее исправность. Оба повернулись к ней, когда дверь захлопнулась, и, как всегда при виде дочери, лицо отца расплылось в широченной улыбке. — Аделаида! — Он повернулся к незнакомцу: — Тони, познакомься с моей дочерью! Незнакомец кивнул, разглядывая ее сквозь темные линзы. Он не встал, не махнул рукой и даже ничего не сказал, но слегка повернулся, и Эдди увидела, что руки у него нет. Она неловко переступила с ноги на ногу. — Эм, привет. — Она посмотрела на отца: — Ты нанимаешь его для чего-то? — О, ты слышала? Да, именно! Тони поживет здесь какое-то время. Я поставлю ему раскладушку в подсобке. Взамен он будет убираться, присматривать за лавкой, чтобы я мог иногда отдыхать, да и, черт возьми, нам не помешает лишняя охрана. — Охрана? Биф меняет условия сделки? — Аделаида ненавидела называть этого вышибалу его уличной кличкой; она помнила его еще пухлым пацаном по имени Рэндал. — Нет, ничего подобного. И все же здесь с каждым днем становится только хуже, а мне не нравится, что ты ходишь везде и ищешь неприятности. Тони, может, и изрядно побит, но это лучше, чем если ты будешь разгуливать одна. Сколько раз за тобой уже гнались? В один прекрасный день… — Папа! Мы же об этом говорили! — Эдди скрестила руки на груди, нахмурившись. — Мне никогда не добраться до сути истории, если за мной будет таскаться какой-то громила и запугивать свидетелей! Незнакомец откашлялся и слегка поерзал, отвернувшись к витрине. У него были короткие черные волосы, слегка вьющиеся по бокам; стрижка выглядела профессионально, но сам он был весь в ссадинах — синяки под глазами, царапины на скулах, даже на ушах виднелась засохшая кровь. — К тому же, он не то чтобы выглядит крутым. — Тони не громила, милая, и ему не обязательно выглядеть крутым. Когда с тобой кто-то идет рядом — это совсем не то же самое, что одинокая женщина на этих улицах. Ты сама знаешь, что я прав. К тому же, он умеет вести себя с людьми. Он когда-то был корпо в го… — Корпо? Серьезно? Какая гадость! — Эдди даже не пыталась скрыть враждебность, но это не возымело эффекта. Уголок губ незнакомца слегка дернулся в подобии полуулыбки, но в остальном он никак не отреагировал. — Суть в том, моя дорогая, наивная, милая, жаждущая справедливости дочь, что этот человек знает правила приличия. Он не какой-то уличный бандюга, подрабатывающий вышибалой. А теперь хватит меня позорить! Если я хочу его нанять — я найму. Я не могу заставить тебя брать его с собой, когда ты уходишь, но был бы очень признателен. Черт, если он не нужен тебе, так хоть здесь пригодится! Он присмотрит за лавкой, а я составлю тебе компанию. — Отец повернулся к незнакомцу, протягивая ему черную металлопластиковую руку: — Верно, Тони? Незнакомец повернулся, еще несколько секунд изучал ее сквозь темные стекла, затем кивнул отцу и взял протез. — Ага. Аделаида перевела взгляд с него на отца и покачала головой. — Это так странно! Папа, сколько ты знаешь этого парня? Ты вот так просто позволишь ему жить в лавке? Напомнить, чем все закончилось с Бенни? Прежде чем отец успел ответить, она яростно уставилась на незнакомца и скомандовала: — Джей-Джей, пропингуй его ПАИ. «ПАИ не обнаружен» — объявил Джей-Джей через ее слуховой имплант. Отец вздохнул, подошел и положил одну из своих тяжелых теплых ладоней ей на плечо. — Его ограбили, милая. Забрали все, даже ПАИ. Послушай, может, для тебя я всего лишь глупый старый владелец ломбарда, но в людях я разбираюсь, ясно? Бенни взял еды всего на пару раз. Он мог бы обчистить нас до нитки! Он был в отчаянии. Тебе никогда не доводилось чувствовать ничего подобного, а мне — да. Этот человек отработает все, что я ему даю. А теперь, дочка, прежде чем ты отправишься по своим делам, я хочу, чтобы ты отвела Тони к доку Питерсу. Возьми тележку, потому что Тони везет ему… — Антисептик. Я слышала. — Эдди сердито взглянула на незнакомца. — Знаешь ли, мы тут не в битах купаемся. Эти очки и костюм могли бы обеспечить нам ужин, если бы папа их продал! А этот антисептик стоит… — Аделаида, ты ведешь себя грубо! — Рука отца соскользнула с ее плеча, он нахмурился. Все знали, что Берт Джонс — добрейшей души человек, но у него был характер, который лучше не испытывать на прочность. Эдди не то чтобы боялась его — нет, не в том смысле — но и злить его не хотела. — Ладно. Надеюсь, вы меня поняли, мистер? Незнакомец просто кивнул, словно соглашаясь, но не считая нужным что-либо добавлять. — Уф! Ладно. Тащи электротележку, она в подсобке. — Я покажу тебе, Тони. Нам еще нужно забрать старый пылевой движок и матрицу Аделаиды. Эдди фыркнула. — Серьезно? Им же сто лет в обед, они отстали на восемь поколений… — Это лучше, чем ничего. Ты хочешь, чтобы у него ДНК перекосило? Эдди нахмурилась и медленно покачала головой. В округе и так хватало пылевиков, «теней» и «перекошенных». Зрелище было не из приятных. — Нет, пожалуй, нет. Отец улыбнулся и хлопнул в ладоши. — Вот это другой разговор. Пока я буду загружать тележку вместе с Тони, поднимись, пожалуйста, и принеси мне сэндвич, который я оставил вчера в холодильнике. — Я… — Эдди снова хмуро посмотрела на однорукого незнакомца, сверилась с часами и задумалась. Наконец она вздохнула и покачала головой, но ответила уже мягче: — Хорошо. Тони, будь готов через пять минут. В обед у меня встреча. Улаживание дел с Бифом Тони держался за ручку электротележки, пока Берт закатывал две тяжелые канистры с антисептиком на грузовую платформу. — Немало дезинфицирующего средства. Берт кивнул, прислонившись к верстаку. — И качество отменное. Канистры подключаются прямо к автодоку. Скажем так, я рад, что они достанутся Питерсу. По вторникам и четвергам он держит бесплатную клинику, и я почти уверен, что последние несколько недель он использовал обычный физраствор. На Тони накатила очередная волна головокружения. Он навалился на тележку, перенося на нее свой вес; на лбу выступил холодный пот. Чувствовал он себя паршиво — словно отходил после недельного запоя и в этом внезапно наступившем трезвом состоянии обнаруживал, что попал в аварию и был избит почти до смерти. Боль в голове пульсировала, и с каждым ударом сердца в руке вспыхивала резь, отзываясь эхом в глазнице. — …наверное, стоит дать Эдди поговорить с ними. Она знает Бифа всю жизнь; уверен, она сможет что-нибудь для тебя придумать. — Угу, — Тони вытер лоб рукавом своего нового-старого костюма. Тот был удобным, и хотя на нем были нежно-голубые полоски, сам он был преимущественно черным, так что Тони не возражал. Берт прищурился. — Ты меня вообще слушаешь? — Эм… — Тони кашлянул и покачал головой. — Берт, слушай, я не хочу показаться грубым, но, по-моему, наркота, которой меня ширнули те уроды, начинает отпускать. Мне хреново. — О! Я должен был догадаться. Иди сюда, парень, присядь. — Берт развернулся и расшвырял несколько коробок, чтобы добраться до раскладушки с матрасом, стоявшей в углу. Он разложил каркас, отряхнул матрас от пыли и бросил его сверху. — Вот, садись, Тони. Тони не стал спорить; он обошел тележку, едва не споткнувшись о пару коробок, и практически рухнул на раскладушку, подавшись вперед и опустив голову между колен. — Голова раскалывается, босс. Слово «босс» вырвалось само собой; у него всегда был начальник, и хотя Берт разительно отличался от Дженнифер Ставрос, теперь боссом был он. Чем скорее он смирится с текущим положением дел, решил Тони, тем скорее сможет начать его менять. — Погоди. Кажется, у меня кое-что есть. — Тони слышал, как коренастый старик роется в шкафчиках над верстаком. — Есть стимулятор с анальгетиком, мне его давали, когда бедро меняли. Дверца другого шкафчика с грохотом распахнулась и закрылась, а затем последовало: — Ага! Тони поднял взгляд и увидел Берта с маленьким красным автоингалятором в руках. — Предупреждали, что он может вызывать привыкание, но, думаю, там осталось всего три или четыре дозы. С тобой все будет в порядке. Я бы сказал тебе поспать, но рука выглядит плохо. Хочу, чтобы док Питерс ее осмотрел. Дверь, ведущая к узкой лестнице, распахнулась и с шумом закрылась. Тони увидел дочь Берта, в руках она держала тарелку. При виде сэндвича и чипсов у него потекли слюнки, но он тут же опустил взгляд, чтобы никто не заметил его голодного вида. Берт протянул ему ингалятор, и он пробормотал: — Еще раз спасибо, босс. — Что? — Аделаида пристально посмотрела на него, сдвинув темные брови. — Папа, что это такое? — Просто кое-что от боли, милая. — Берт отмахнулся от вопроса, но Тони успел заметить тень беспокойства в глазах девушки, прежде чем она отвернулась. Он видел, что не нравится ей, и не мог ее винить. Он заявился в лавку ее отца без гроша за душой — раненый, грязный, выброшенный людьми, которых вряд ли можно было назвать добропорядочными гражданами. Он вздохнул и сделал вдох через ингалятор. Тот зашипел, и мятная порция блаженства проникла в легкие. — О господи, то что надо. Он почти чувствовал, как сужаются зрачки, когда по телу разлились энергия и эйфория. Пульсация в глазу утихла, а вместе с ней ушла и слепящая головная боль. Он слышал, как Берт с дочерью о чем-то перешептываются, но слова не складывались в смысл; это был просто шум. Тони уставился на свою ладонь, глядя, как медленно проходит дрожь. Он зациклился на крови и грязи под ногтями, на ссадинах на костяшках. Это от асфальта? Он упал на кулак? Или он кого-то ударил? Он даже не помнил, что произошло, когда его схватили. Тряхнув головой, он захлопнул дверь перед этими мыслями и мысленно повесил на нее табличку: «ОТКРЫТЬ ПОЗЖЕ». Тони сунул ингалятор в передний карман костюма и встал. — …я правда не думаю, что это хорошая затея. Берт покачал головой. — Питерс приведет культю в порядок, когда будет устанавливать киберпротез. Тони решил, что пора вмешаться: — Мне гораздо лучше, Берт. Спасибо. Он попытался подбодрить Аделаиду улыбкой, но она отвернулась и, скрестив руки на груди, протиснулась сквозь качающуюся дверь. До него донесся ее голос: — Ну же, Тони, идем. Похоже, мне придется еще и с Рэндалом за тебя поговорить. Тони вопросительно вскинул бровь, глядя на Берта. Хорошо, что он все еще был в очках, которые дал ему старый лавочник — не хотелось бы, чтобы новый босс видел, какой у него затуманенный взгляд. Берт кивнул и сжал его плечо своей большой мясистой ладонью. — Это она про Бифа. — А, тот бандюган. — Тони взялся за ручку тележки и попытался направить ее к двери. С одной руки развернуть ее не получалось. — Берт, если поможешь мне ее развернуть, дальше я справлюсь. Берт с минуту наблюдал за ним. Затем, словно тоже отвлекшись от каких-то глубоких раздумий, внезапно засуетился. — О! Я и не подумал! Ты же еще не привык к одной руке, верно, напарник? — Он подбежал и мягко отстранил Тони. — Я выведу ее из лавки. Старик ловко выманеврировал с тележкой со склада, моторчик негромко зажужжал. Тони вздохнул, взглянул на пустой рукав там, где раньше была правая рука, и последовал за ним. Аделаида была у прилавка — она упаковывала его «новую» руку в холщовую сумку вместе с коробкой, в которой лежали старый реактор Пыли и матрица, подаренные Бертом. Выглядела она недовольной. Когда Берт проехал с тележкой мимо нее, Тони задержался у прилавка, неловко постучав по поверхности. — Эй, слушай… я знаю, ты переживаешь, что я пользуюсь добротой твоего отца или типа того, но я хочу, чтобы ты знала: я ему все отработаю. За все, что он мне дает. Она подняла на него взгляд, и, к его удивлению, ее улыбка показалась на редкость искренней. — Охотно верю, что ты сам в это веришь, Тони. Но ты в очень длинном списке людей, которые думали точно так же. А вот список тех, кому действительно удалось отплатить ему добром, чертовски короче. — Ну, я… — Тони хотел было запустить пятерню в волосы, но лишь нелепо дернул культей, будто пытаясь помахать. Он вздохнул и пожал плечом. — Пожалуй, я понимаю твою точку зрения. С этими словами он направился к двери, где Берт возился с тележкой, пытаясь перекатить центральное колесо через порог. Он вышел вслед за старшим мужчиной, поправляя очки на носу, когда солнечный свет, пробивающийся сквозь смог, пригрозил выжечь его внезапно ставшую чувствительной сетчатку. Он хмыкнул от этой мысли: его глазной имплант от «Аврора Тек» по идее должен был компенсировать что угодно, вплоть до светошумовых гранат. — О, ты смеешься! — Берт снова хлопнул его по плечу. — Рад, что тебе лучше. Хороший стимулятор, а? Через пару дней я начал прямо-таки бредить им. Ну, это после операции. Пришлось купить бутылку ржаного виски, чтобы подкупить самого себя и держаться от него подальше. — Он рассмеялся, качая головой. Дверь скрипнула, и он обернулся к дочери. Смех внезапно сменился наигранным ворчанием, и он картинно нахмурился. — Эдди! А ну-ка, выше нос, не то я тебя опозорю и награжу огромным слюнявым поцелуем! Тони посмотрел на Эдди, стоявшую в дверях, и впервые заметил ее сходство с Бертом. Оно было в глазах, особенно когда они оба сердито смотрели друг на друга, как сейчас: одинаковый изгиб бровей и широкие, ярко-голубые глаза. Может, дело было в стимуляторе, но он не сдержал смеха, глядя на их противостояние. Эдди поправила сумку на плече и прекратила игру в гляделки. — Рада, что ты развеселил своего нового дружка, пап. — Она прошла мимо Берта и указала на противоположную сторону улицы. — За мной, Тони. Первая остановка — разговор с твоими друзьями-бандюками. Тони проводил ее взглядом, затем повернулся к Берту. — Она злится не на шутку. — Да ладно, остынет. Она считает меня простофилей, вечно забывая, что я тоже вырос в этом округе. Пару раз люди и правда пользовались моей добротой, но многие из тех, кому я помог, отплатили мне десятикратно. Я на этой улице гораздо дольше, чем все эти банды, и знаю, как о себе позаботиться. Но все равно хорошо, что она меня защищает. Наверное. — Это хорошо, — подтвердил Тони. — Значит, ей не все равно. Он сжал рукоятку газа на тележке, и та с жужжанием покатилась к углу. — До встречи, Берт. Эдди поспешила через дорогу, таща тяжелую сумку. Ей хотелось забросить ее на тележку, но это испортило бы ее эффектный уход. Она терпеть не могла, когда отец обращал ее искреннее и вполне обоснованное беспокойство в шутку. Он такой старомодный! Кто вообще угрожает поцелуем, чтобы смутить человека? Ей казалось, что в глазах отца она навсегда застыла во времени семилетним ребенком. Это вообще нормально? Она оглянулась через плечо и увидела, как Тони пытается развернуть тележку на пешеходном переходе.