Глава 26 — Глава 26

Мигас Когда Тони вернулся в магазин, Берт как раз проснулся, включил свет и варил кофе. В руках у Тони ощущалась та знакомая приятная слабость, которая бывает после хорошей тренировки; благодаря долгому горячему душу в раздевалке он чувствовал себя гораздо лучше, чем когда-либо с момента пробуждения в Бласте. Берт поприветствовал его бодрым кивком и, пока Тони закидывал мешок с грязной одеждой в кладовую, крикнул: — Ну как там у Голдена? — Честно? Мне там нравится куда больше, чем в зале, в который я ходил в Хэттене. — Вот как? — Ага. Здесь люди серьезно относятся к тренировкам. По крайней мере те, кого я видел утром. — А Лайона встретил? — Голдена? — Тони сообразил: первое имя Голдена было Лайонел. — Да, он уговорил меня записаться на вечерние бои. — Серьезно? Думаешь, ты к этому готов? — Берт искоса взглянул на него, и Тони понял, о чем тот думает: разве он не видел, как Биф и его пацаны гоняли Тони всего пару дней назад? — Мне и раньше доставалось, — Тони ухмыльнулся и указал на глаз, заново перебинтованный благодаря щедрости Голдена. — Эта штука почти зажила благодаря моим... — Он огляделся, чтобы убедиться, что они одни. — Нанитам. Если по ней ударят, вряд ли станет сильно хуже. — О протезе еще не думал? — Говорил об этом с доком Питерсом, и ситуация паршивая. Тот урод, что вырезал мне глаз, не особо церемонился. Питерс сказал, похоже, будто его выковыривали плазменным скальпелем, причем грубо — повредили мышцы и даже стесали часть орбитальной кости. Так что прежде чем я смогу хотя бы мечтать об импланте, понадобится реконструкция. Придется восстанавливать мускулатуру и, скорее всего, наращивать кость для опоры. — Значит, недешево. — Точно. Ну, тут как посмотреть — есть большая разница между «понтами» и функционалом. Может, выберу что-то более утилитарное, пока снова не начну зарабатывать, понимаешь? — Как та рука, а? — Берт усмехнулся, и Тони, осклабившись, поднял руку из черного титана и пластали, поигрывая бицепсом. — Эта штуковина начинает мне нравиться. Сегодня отлично поработал с ней на мешке. Берт хмыкнул. — Солидная вещь, спору нет, но не сказать чтобы изысканная. — Ну да. — Тони вернулся в привычную позу, засунув механическую руку в карман джинсов. — Она хороша, чтобы бить и блокировать, но не проси меня перепаивать электронику. — Кофе? — Берт поднял чайник с коричневой жидкостью, а затем налил себе чашку. — Обязательно. — Тони подошел к прилавку и наблюдал, как Берт наполнил его кружку и пододвинул к нему. Старик уже знал, что пакетики с сахаром предлагать не стоит. — Значит... — Берт отхлебнул кофе и проглотил его с довольным вздохом. — ...сегодня дерешься? На ярмарке в честь Дня Боксера? — Да, вроде того. У вас тут правда празднуют день корпорации? — Тони пригубил напиток, наслаждаясь самим ритуалом, пусть даже варево Берта было изрядно кислым. — Я бы не сказал, что они празднуют День Боксера. Скорее, они просто жаждут лишнего выходного, бесплатной еды и выпивки. — Он махнул рукой. — К тому же местные заведения тоже в деле — как те же бои! — Он хлопнул Тони по плечу и добавил: — Я обычно закрываюсь пораньше и иду туда, но лавки на бульваре Боксера открыты, выставляют лотки на тротуарах — распродажи, подарки, лотереи, всякое такое. Тони не особо обращал внимание на дорожные знаки, слишком привыкнув к острому ПИИ, который делал это за него, но был почти уверен, что зал Голдена как раз на бульваре Боксера. — В общем, что мне сегодня делать, Берт? Присмотреть за магазином или помыть что-нибудь? Нужно разложить товар или... — Расслабься, чемпион. Еще утро раннее! Знаю, ты уже давно на ногах, но пока всё в норме. В магазине чисто, день обещает быть спокойным, и... — Берт осекся, когда дверь кладовой распахнулась и оттуда практически выпорхнула Адди. — Тони, ты не поверишь, сколько просмотров набрало видео с фейдом! Тони посмотрел на неё, прищурив единственный глаз. На ней были зауженные джинсы, парусиновые кеды и облегающая выцветшая черная футболка с логотипом какой-то синт-поп-рок-группы, популярной пару лет назад. — И сколько? — Угу! Уже догнало твой первый ролик. Больше ста тысяч за ночь. И у меня прибавилось еще две сотни подписчиков! — Это здорово, милая! — Берт так и сиял, а Тони не хотел портить момент, поэтому оставил при себе колкость о том, что «теперь-то мир точно изменится». Вместо этого он просто кивнул и улыбнулся. — Рад, что помог. — Так, сегодня же День Боксера! Пап, идем завтракать? — О, милая, почему бы тебе не сводить Тони к Мануэлю? Я в этот раз пас, присмотрю за магазином. — Э-э, Берт... — Тони покачал головой. — Вы же меня для этого наняли. — Честное слово, ну и парочка! — Берт вздохнул, качая головой. Он подошел к своему табурету, заметно прихрамывая. — Подагра разыгралась. Не хочу ходить больше необходимого. — Подагра? — фыркнул Тони. — Мы что, в Средневековье? У тебя нет лекарств? — Есть рецепт, конечно, но у дока Питерса их нет в наличии. Он единственный врач в округе, который взял бы оплату по бартеру, а я не собираюсь отдавать «МаксФарме» двести пятьдесят битов за то, что само пройдет, если я неделю посижу на диете. — Пап, ну серьезно? — проныла Адди, подходя к прилавку, чтобы налить себе кофе. Тони наблюдал, как она методично «исправляет» его сахарозаменителем, помешивая после каждого пакетика. — Развлекайтесь, детишки. Я приберегу свои хромые ноги для ярмарки. И плевать, как сильно они будут болеть, я не пропущу палатку Рене — она выставляет свои картины! Тони поставил чашку. — Той самой курьерши? Адди кивнула. — Ага, она рисует в свободное время. Портреты, в основном. — И угадайте, чья физиономия будет на выставке! — Берт сложил руки под подбородком, выпрямился и картинно заважничал. — Ха! Реально? — рассмеялся Тони. — Круто, Берт. Адди несколько секунд смотрела на отца, застыв с чашкой у губ. — Когда она успела тебя нарисовать? — Видишь, дорогая? Жизнь не замирает, когда тебя нет в комнате! Я заходил к Рене пару недель назад, пока ты носилась по району за очередной историей. — Ой, боже! Я никогда не говорила, что мир вращается вокруг меня! — Она отхлебнула и поморщилась. — На вкус так, будто ты фильтровал гущу через машинное масло. Берт щелкнул пальцами, широко раскрыв глаза. — Так вот куда я дел тот старый масляный фильтр! Тони фыркнул, а Адди простонала. Она указала на дверь: — Пошли, Тони. Папа угощает завтраком! — Я угощаю? — То, что ты решил дезертировать, не освобождает тебя от обязанностей! Тебе принести чего-нибудь? Берт хмыкнул и покачал головой. — Я уже поел, милая. Тони перевел взгляд с Адди на Берта. — Вы уверены, что всё в порядке? Берт махнул рукой, кивая. — Идите уже! Повеселитесь. Составь Адди компанию. На улице Адди указала направо. — Заведение Мануэля в той стороне. Тони поравнялся с ней. — Твой отец слишком добрый. Чувствую, что должен сейчас чем-то заниматься. — Знаю. — Адди посмотрела на него и улыбнулась. — Поэтому ты мне и понравился. Ведешь себя так, будто тебе никто ничего не должен. — О? Значит, я тебе нравлюсь? — Ну, «нравлюсь» — это, может, слишком сильно сказано. Скажем так: ты не вызываешь у меня активного отвращения, как при первой встрече. — О, молю! Не сдерживайся в выражениях из-за меня, — рассмеялся Тони, и Адди улыбнулась вместе с ним. Раньше он не был уверен насчет её внешности — она всегда была слишком серьезной и не особо старалась выглядеть красавицей, но он вынужден был признать: её голубые глаза очень красиво искрятся, когда она улыбается. При этой мысли откуда-то из глубины накатила волна вины, и он вспомнил об Эмили. — Я что-то не то сказала? — спросила Адди, остановившись на углу. — Не-а. Просто мысли всякие лезут... — Он пожал плечами и указал на повязку, закрывающую пустую глазницу. — Сама понимаешь. Небесно-голубой блеск в её глазах угас, сменившись цветом штормовой волны, и она кивнула. — Да, полагаю, трудно оставаться на позитиве, когда тебе постоянно напоминают, что ты здесь, среди этого шлака. Она повернулась, чтобы перейти дорогу, и Тони побежал за ней. — Эй! Это было нечестно. — Что именно? — У меня нет ПИИ! Как я, по-твоему, должен понимать такие слова, как «шлак»? Это вызвало у неё смешок. Она покачала головой, искоса поглядывая на него, пока они шли по Тернстайл-роуд. Тони на мгновение задумался, кто придумывает названия улицам, но Адди снова его отвлекла: — Ты серьезно? Это значит мусор, отбросы. — Ну вот, чёрт, так еще обиднее! — Это почему? — Адди перепрыгнула через двоих детей — им было не больше пяти-шести лет, — которые сидели на тротуаре и рисовали что-то мелом.