Глава 5 — Глава 5

Глава 5. «… А ты, о птица, вскрикивай о жизни, Вот я иду, где-то ты летишь, Уже не слыша сетований наших, Вот я живу, а где-то ты кричишь И крыльями взволнованными машешь». Иосиф Бродский. Зайдя с улицы, Альберт снял пуховик и прошел в столовую. Как он и предполагал, вся прислуга собралась там, чтобы за чашкой кофе или чая обсудить произошедшее. Но увидев дворецкого все вдруг умолкли. – У вас перерыв? – спросил он. – Да, – опустив взгляд, неуверенно сказала Рита. Альберт оценивающе посмотрел на всех. – Ну, вы хорошо поработали сегодня, так что думаю, как минимум до завтрашнего утра вы можете отдохнуть, – сказал он, смягчившись и все спокойно выдохнули. – Все-таки он, Генри, хороший. Не то, что та старуха, – сказала Рита. Она стояла у окна и, держа в руках чашку чая, смотрела в белоснежную даль. –Да уж, – подала голос Гранда. Она сидела за столом и рисовала что-то в своем блокноте. Потом все затихли. Эдди бросил взгляд на Риту. Прядь волос закрывала ее глаза. Она осторожно отпивала чай, держа чашку у самых губ. Он отвел взгляд и глубоко вдохнул. Внутри что-то защемило. «Кислорода мне не хватает». – Ну, – быстро начал он – раз уж у нас появилось свободное время, то я прогуляюсь, пожалуй. Никто не ответил, никто даже не обернулся. Ничего не сказать он не мог, но все равно почувствовал себя неловко. «Что я здесь делаю? – иногда думал он. – Почему я выбрал именно службу дворецкого? Я лишний среди них». Накинув на себя куртку, он вышел на улицу. Сам того не осознавая, он громко хлопнул входной дверью. «Да что это со мной?». На улице была подходящая для прогулки погода. Эдди торопливо покинул территорию особняка. Ему совершенно не нравилось тут. Ему были совершенно противны этот особняк, эти горы, этот вечный холод и снег. Он бы уже давно бросил все это к чертям, если бы не она. Уйдет она, думал он, пойду за ней. Плюну на все и пойду за нею хоть куда угодно! Было безветренно и поразительно тихо. Для этих мест такая погода большая редкость. Небо заслоняли свинцовые облака, простиравшиеся до самого горизонта. И снег падал тоже тяжелый и черный, словно металлический пепел. Казалось, если он дотронется до кожи, то обязательно оставит ожог. Эдди странно себя чувствовал. Все вокруг было таким медленным, густым, вялым, будто кто-то пультом вмешательства в его жизнь замедлил скорость воспроизведения. Вот по дороге на всей скорости и в тоже время очень медленно пронеслась машина. Кадры невыносимо долго сменяли друг друга. Ему было плохо, но в тоже время он ненавидел, когда его кто-то жалел. А еще он ненавидел себя, но скрывал это за улыбкой. Он споткнулся о лежащий в снегу камень и упал. Он не поднимался, потому, как не видел в этом смысла. Он жалел только, что упал на обочине, а не на дороге, потому, что на дороге его могла бы задавить проезжающая машина. Он нехотя и тяжело поднялся и ощупал себя. Вроде бы цел. Он пошел дальше. Существовало одно место, куда он часто сбегал. В месте, где дорога резко заворачивала вправо, он переступил через ограждение и начал спуск вниз по небольшому холму. Перед его взором предстала промерзшая безымянная река, которая словно рана на коже разделяла два похожих друг на друга берега. Но только на одном из берегов – на том, на который спускался Эдди – стояла старая заброшенная усадьба. Это было старое каменное сооружение, которое по неизвестным причинам было покинуто своими хозяевами и вот уже несколько столетий стояло пустым. Внешний вид усадьбы не мог не омрачать. Пустые глазницы окон, растрескавшиеся входные двери больше напоминали гнилые зубы. Провалившаяся внутрь крыша, чердак, на котором наверняка уже давно свили себе гнезда птицы. Эдди представил себе темные, давно не слышавшие человеческих голосов, комнаты. Истлевшую мебель, никому не нужные шкафы, набитые доверху золой, которая была когда одеждой. Никто не знает, что стало с хозяевами и почему усадьбу оставили. Возможно, там произошел пожар или какой-нибудь другой несчастный случай. Возможно, убийство. Так или иначе, сейчас она заброшена. Может быть, по ее пустым коридорам бродят, беззвучно взывая к помощи, призраки, духи или еще кто пострашнее. На берегу Эдди увидел нескольких заблудившихся овец, которые разбежались, когда он приблизился к ним. Остановившись на месте, он оглянулся вокруг. Холодная, безжизненная пустота. Вот ржавые детские качели тихо скрипят, покачиваясь на ветру. Вот прогнившая деревянная скамейка, на которую никто уже не сядет, почти полностью засыпанная снегом. Тоскливо. Он от нечего делать заглянул в камыши, увидел какую-то бутылку с запиской, но решил не трогать. Посидел немного на большом круглом камне. Поднялся. Найдя на берегу более-менее крепкую деревянную палку, он подошел ко льду, чтобы проверить его на прочность. «А впрочем, не все ли равно?», подумал он и откинул палку. Он пошел по льду, делая, все же, осторожные шаги. Именно сюда он частенько сбегал. На середине замерзшей реки стояла навеки застрявшая во льду деревянная лодка. Путь до лодки занял у него около пяти минут. Запрыгнув в лодку, он облегченно выдохнул. Он хоть и знал, что лед крепкий, все равно боялся по нему ходить. Забавно, думал он, ведь умереть под колесами машины я не боюсь. Ледяная вода это совсем другое. Это гораздо болезненней. Как-то раз он стащил из особняка старый плед и принес его сюда, чтобы не так холодно в лодке было лежать. Он устроился поудобнее. В небе над ним беззвучно пролетели птицы. Интересно, думал он, они глухонемые что ли? Ни разу не слышал, чтобы они пели или щебетали или хотя бы кричали. Свернувшись клубком, он закрыл глаза и забылся тревожным сном.