Этот «музыкальный ансамбль Луо» определенно был особенным.
— Дзинь, дзинь, дзинь!
Так думала Е Чжинь, юная исполнительница на пипе.
Когда она только обучалась игре у своего мастера, то и представить не могла, что это принесет хоть какую-то пользу. В самом сердце великой империи ни глубокие познания в науках, ни боевые искусства не имели особого веса. Скорее, именно благодаря инструменту, освоенному когда-то ради забавы, она оказалась подле члена Золотого рода.
Луо, принц, чей досуг был посвящен музыке, внезапно хлопнул в ладоши.
— Хлоп!
Музыканты тут же смолкли.
Е Чжинь украдкой окинула взглядом ансамбль. Персы, ханьцы, уйгуры, тюрки, уцелевшие выходцы из Си Ся… Здесь были даже несториане и мусульмане, прибывшие из далеких западных земель. Вместе с самой Е Чжинь эти двадцать музыкантов представляли собой пестрый ковер из самых разных народов мира. Словно вся Монгольская империя в миниатюре.
Стоявшая рядом Байлин, другая юная представительница императорской фамилии, восторженно захлопала и заулыбалась:
— О-о-о! Так вот что такое хэчжоу! Это по-настоящему круто!
— Хе-хе, я почти три года потратил, чтобы собрать их всех вместе, — отозвался Луо.
— Потрясающе! На великом пиршестве все просто дар речи потеряют!
Но больше всего поражал сам десятилетний мальчик. Когда мастер отправлял Е Чжинь сюда, в далекие северные края, он сказал, что в наследниках Монгольской империи есть нечто удивительное. Не об этой ли гениальности он говорил?
Луо широко улыбнулся.
— И Его Величество великий каан, и знать всей империи, и все четыре ветви Золотого рода – каждый останется доволен.
Приближалось совместное выступление на великом пиршестве. Важнейшее событие, в котором соперничали за право участия все влиятельные люди империи. И музыкальный ансамбль Луо был включен в программу.
«Это и правда невероятно», – вновь восхитилась Е Чжинь.
Замысел был не из заурядных. Сама идея привлечь внимание верхушки империи с помощью музыки была смелой. Но еще смелее было объединить монгольские, мусульманские и инструменты Срединной равнины, создав совершенно новое звучание – «гармоничное хэчжоу».
Однако монголы – это те, кто завоевал мир, не слезая с коней. Что, если эта гениальность проявится в искусстве войны? От одной этой мысли становилось не по себе.
В этот момент раб, стоявший позади Байлин, почтительно склонил голову.
— Пришло время возвращаться, принцесса Байлин.
Она принадлежала к одной из четырех ветвей императорского древа – была внучкой Толуя и старшей дочерью Мунке. Байлин недовольно надула губы. Впрочем, род Толуя и род Угэдэя всегда были как кошка с собакой. То, что она вообще пришла послушать музыку, могло позже вызвать ненужные толки.
— Цыц! Усабо, ты слишком строг.
— Вы сможете вдоволь насмотреться на выступление во время великого пиршества.
— Ладно-ладно!
Луо мельком взглянул на раба за спиной Байлин. Его имя казалось чуждым. Оно звучало совсем как имя из империи Цзинь.
— Усабо? Он из чжурчжэней?
Раб Усабо низко поклонился.
— Да, я служу дому господина Толуя уже более десяти лет.
В этом не было ничего удивительного. Прошло уже двадцать лет с тех пор, как Чингисхан захватил столицу чжурчжэней, основавших империю Цзинь. У монгольской знати было бесчисленное множество рабов из этого народа.
Байлин поспешила похвастаться:
— Ты впервые видишь чжурчжэня? Мой отец в этот раз привез их очень много!
— А, припоминаю. Говорили, что на окраины Каракорума прибыло около трех сотен человек. Так все они – рабы твоего дома?
— Угу! Пленные из империи Цзинь. Их преподнесут в дар Его Величеству великому каану!
Каждый участник великого пиршества должен был поднести Угэдэю дары. Луо, к примеру, подносил выступление своего ансамбля. Земли северного Китая издавна были феодом рода Толуя, так что они, вероятно, решили преподнести в качестве даров пленных, захваченных в войне с Цзинь.
Вдруг Байлин обняла Усабо и весело рассмеялась:
— Но нашего Усабо я никому не отдам! Он был рабом в нашем доме еще до моего рождения!
Усабо добродушно улыбнулся и погладил Байлин по голове. Они казались близкими людьми. Совсем как покойный раб Эрин и Луо.
Луо тряхнул головой, отгоняя лишние мысли, и обратился к музыкантам:
— Хорошо. Мастера! Можете возвращаться в свои покои.
Лица музыкантов посветлели. И не столько от возможности отдохнуть, сколько от осознания того, что они наконец-то выступят на великом пиршестве.
— Значит, на великом пиршестве мы действительно будем участвовать!
Место, где соберутся император, императрица и все сильные мира сего. В эпоху, когда мощь монголов трепетом отзывалась во всем мире, играть перед самим кааном на великом пиршестве означало получить признание лучшего музыканта под небесами.
Музыканты наперебой заговорили, полные ожиданий:
— Жду не дождусь! Слышал, великое пиршество Его Величества невероятно роскошное!
— Говорят, там выставляют всевозможные сокровища!
— А еще поговаривают, что каан по настроению щедро раздает награды!
Луо с весьма серьезным видом кивнул.
Тот, кто одним словом может превратить нищего в богача – это и есть великий каан.
— В этом году пиршество будет пятым по счету. Кажется, на третьем пиршестве одной танцовщице за великолепный танец пожаловали пятьдесят золотых слитков.
— Боже мой! Она, наверное, и унести-то их сама не смогла!
— Однако на четвертом пиршестве в прошлом году одного оплошавшего купца вышвырнули вон, предварительно сбрив ему бороду.
Бритье бороды у монголов считалось тяжким оскорблением. Впрочем, и в других культурах в этом было мало приятного. Женщинам в таких случаях могли обрезать волосы. Музыканты, независимо от пола, невольно вздрогнули, а Луо громко расхохотался:
— Ха-ха-ха! Не бойтесь! Его Величество не из тех, кто любит бессмысленную резню.
Милостивый великий каан не убивал людей без нужды. Казалось бы, мелочь, но речь шла о Монгольской империи – жуткой стране, где за сущий пустяк могли истребить весь род. В этом плане нынешний великий каан был на редкость великодушным монголом.
В этот момент вмешался начальник охраны Тас, расплывшись в ухмылке:
— Господин Луо, вы ведь отправитесь во дворец госпожи Кемиш? Я сопровожу вас!
— Нет, Тас. Я иду в свой личный гэр.
— А? Почему?
С легким намеком в голосе Луо ответил:
— Сегодня ночью король-наместник собирается навестить покои матушки.
— О-хо! Значит, их ждет бурная ночь!
— Попрошу не забывать, что я еще ребенок.
Впрочем, первым слова, совсем не подобающие ребенку, произнес именно Луо.
С раздосадованным видом Байлин тоже направилась к гэрам, где остановился род Толуя. Е Чжинь, выходя наружу, заметила раба Байлин, Усабо. Его глаза странно блеснули. Это не был обычный взгляд. Е Чжинь нахмурилась.
— Эй, Е Чжинь! Пора в казармы!
Ее окликнул старый музыкант. Девушка слегка улыбнулась и покачала головой:
— Я сегодня еще по городу прогуляюсь.
— А, вот как? Тогда до завтра. Хорошо сегодня потрудилась!
— До завтра.
Исполнительница на пипе Е Чжинь покинула место сбора. Но стоило ей выйти за порог, как глаза ее решительно сверкнули. Она вспомнила слова Луо.
«Принц Гуюк навещает покои императорской наложницы, а принц Луо остается один?»
А тот взгляд, что она уловила у Усабо… это была несомненная жажда крови. Кажется, нынешняя ночь обещала быть долгой.
Этой ночью небо затянуло тучами, и лунного света не было видно. Погода в степи переменчива. То она ясная, и небо усыпано ослепительными звездами, то внезапно налетает буря. Нельзя было упускать этот шанс.
— Ш-ш-ш!
Усабо бежал. В руке он сжимал кинжал. Благодаря густой облачности лезвие не бликовало, хотя он даже не смазал его сажей. Он мчался от окраин Каракорума, все еще строящегося города, к самому его центру.
Вдох-выдох.
В мгновение ока шаг Усабо ускорился. Он буквально пролетел по главной дороге. От стоянки рода Толуя до окрестностей императорского дворца.
— Топ-топ-топ.
Удивительно, но звуков почти не было. Такая походка под силу лишь тому, кто прошел специальное обучение. Точнее, без должного владения «боевыми искусствами» это было бы практически невозможно.
Впрочем, даже так в обычное время его могли бы заметить.
— Эх, хорошо пошла!
Скрывшись в тенях, ассасин переждал, пока мимо пройдет отряд гвардии. Серебряное дерево. Возле этого фонтана, расположенного в самом центре столицы, патрулировал кешик.
Однако лица всех воинов были багровыми от хмеля. До великого пиршества оставалось еще десять дней, а они уже в таком состоянии. Усабо презрительно скривил губы.
«Пьянчуги монгольские».
Но по-другому и быть не могло. Для подготовки к пиршеству с запада везли огромное количество изысканных вин. Когда припасов в избытке, воровать их становится проще простого. К тому же великий каан – человек крайне великодушный. Он вряд ли разгневается на то, что свободные от смены кешики перебрали лишнего. Беда лишь в том, что порой напивались и те, кто был при исполнении.
— Наш каан во всем хорош, но вкус к выпивке у него еще лучше!
— Это вино, что ли? После него кумыс в горло не лезет.
— Говорят, его трудно достать. Ну, будем пить, пока пьется!
Громко хохоча, патруль кешика проследовал дальше. Задержав дыхание и оглядевшись, Усабо снова сорвался с места. Цель была одна.
Гэр императорского внука Луо, которого он видел сегодня. Дворец императорской наложницы, где сегодня должен был остаться Гуюк. Ассасин скользнул внутрь, словно тень.
Во дворце было шумно: люди сновали туда-сюда, готовясь к пиршеству. Какой-то раб с посвистом нес поднос с посудой.
— Дзынь! Бряк! Дзынь!
И так было повсюду. Весь Каракорум сейчас жил предвкушением праздника, при этом не прекращая строиться.
— Фьюх!
Усабо пробрался в коридор и сориентировался. Одним рывком миновать стражу и исполнить задуманное. В стороне от дворца виднелся гэр Луо. Он проскользнул внутрь!
— Не думал, что ты и правда придешь.
Усабо, собиравшийся наброситься на цель, замер. Медленно обернувшись, он увидел знакомые лица. Один – крепко сбитый мечник с суровым взглядом. Другой – симпатичный десятилетний мальчишка.
Сын принца. Двоюродный брат Байлин, хозяйки Усабо. Императорский внук Луо лучезарно улыбнулся:
— Да еще и явишься самолично, не скрывая личины.
Ассасин империи Цзинь, Усабо, стиснул зубы. Его раскрыли. Но бой еще не был окончен.
Пытаясь защитить отца, Луо сам оказался на волосок от смерти.
— Скажи, тебе знакомо имя Эрин?
Гуюк, рассуждавший о «крысах». Кемиш, твердившая о пророчестве. И внезапно прибывшее на великое пиршество семейство Толуя. Луо был почти уверен: «крыса», то есть засланный убийца, проникнет извне. Но если ассасин попадет в Каракорум, кто станет его целью?
Великий каан находится под неусыпной охраной кешика. Естественно, целью станет тот, кто близок к нему, но охраняется слабее. Потомки каана. И сегодня, услышав имя «Усабо», Луо почувствовал странное предзнаменование.
— Знаю.
Усабо, раб Байлин. Осколок империи Цзинь сверкнул глазами, глядя на Луо. Проблема была в самом имени. Изначально «Усабо», – это название крепости империи Цзинь. Крепости, которую монголы захватили первой в 1211 году. Имя, которое теперь все позабыли. Имя, которое мог помнить разве что Луо – магистр восточной истории в прошлой жизни.
— И какая связь?
Поэтому сегодня он расставил ловушку. Точно так же, как Гуюк намеренно показал слабость перед слугой. Но в этот миг Усабо пришел в движение.
— Я – твой мститель и соратник тех, кто поклялся истребить весь ваш монгольский императорский род!
Он был слишком быстр. Скорость была такой, что даже Тас, вставший на защиту Луо, не успевал перехватить его.
— Ваше Высочество Луо!
Тас вскрикнул от ужаса. Прежде чем он успел вмешаться, кинжал Усабо уже летел к принцу. Даже для такого искусного мечника, как Тас, этот выпад был слишком стремительным.
И в этот момент…
— Дзинь!
Луо только и успел моргнуть. У Усабо была пара кинжалов, но оба лезвия были блокированы одним-единственным коротким мечом. Это Е Чжинь, исполнительница на пипе, преградила ему путь, сверкнув сталью.
«Берегись, ибо клинок направится к твоему дому».
Внезапно в памяти Луо всплыло пророчество, услышанное из уст матери.
Вмиг пришедший в себя Тас набросился на Усабо. В коридоре дворца завязалась схватка. Е Чжинь же оставалась перед Луо, приняв защитную стойку.
«Но помни: тот же клинок может стать твоим собственным мечом».
Движения Е Чжинь поражали. Скорость была такой, что глаз Луо едва поспевал за ней. Если и был способ описать это, то она была «мастером». Впрочем, и Тас не зря занимал пост начальника охраны.
— Лязг!
В свои восемнадцать лет он уже возглавил род Мукали и прошел через горнило войны с Цзинь, закалившись в бесчисленных сражениях. К тому же в лобовом столкновении длинный меч всегда имеет преимущество над кинжалом. Один кинжал отлетел в сторону, и Тас, навалившись всем весом, припечатал Усабо к стене.
— Поймал, Ваше Высочество!
На крик Таса Луо, переведя дыхание, подошел ближе. Усабо со сломанной челюстью харкал кровью.
— Кх-х-х!
Луо кивнул. Попался. Удивительно, но сердце мальчика не колотилось в бешеном ритме. Неужели в нем и правда течет кровь Чингисхана? Кровь великого завоевателя, истребившего десятки тысяч врагов и сотни тысяч мирных жителей. Луо спокойно повернул голову к Е Чжинь.
— Вам следует быть осторожнее, принц, — сказала она, не сводя глаз с Усабо. — Скорее всего, он планировал захватить вас и проникнуть во дворец под видом одного из музыкантов. Для покушения на Его Величество это куда более удобный путь, чем роль простого раба из подношений.
Так оно и было. Но это мотивы Усабо. Почему и, главное, как Е Чжинь защитила его?
— Кто ты такая?
Е Чжинь молча посмотрела на Луо и мило улыбнулась:
— Мое имя – Е Чжинь.
— Я спрашиваю, кто ты на самом деле?
В этот миг Усабо дернулся, пытаясь вырваться из хватки Таса. В мгновение ока блеснул клинок Е Чжинь.
— А-а-а-а!
Усабо схватился за лицо и закричал от боли. Кинжал по самую рукоять вошел в его глаз. Даже не вздрогнув при виде крови, Е Чжинь снова повернулась к Луо.
— Позвольте представиться официально, Ваше Высочество Луо.
В свете факелов ее глаза таинственно блеснули. Нет, они буквально излучали свет.
— Я ученица школы Цюаньчжэнь, Е Чжинь.
— Что? Школа Цюаньчжэнь?
— Именно так.
Перед изумленным Луо, услышавшим совершенно неожиданное название, Е Чжинь загадочно улыбнулась:
— Я внучатая ученица патриарха Цю Чуцзи, который в прошлом удостоился чести быть императорским наставником великого основателя. Я была послана орденом, чтобы оберегать императорского внука.
В этот момент Луо осознал: мир, в котором он переродился, таит в себе гораздо больше секретов, чем он предполагал. Так или иначе, это был день, когда Луо впервые совершил подвиг, поймав ассасина.
…
…
Обновлено: 16.02.2026