Осенью 1234 года нашей эры в дунтяне был собран первый урожай.
— О-о-о! Небывалый урожай!
Жители деревни Хэндэцунь под Яньцзином ликовали. Подобные крики радости, должно быть, раздавались сейчас повсюду в округе.
Честно говоря, это не была заслуга одного лишь Луо.
1234 год ознаменовался окончанием долгой войны с империей Цзинь. До этого окрестности Яньцзина кишели разбойниками, беженцами и дезертирами. Понятно, что в таких условиях крестьяне не могли спокойно трудиться, и о богатых сборах не стоило и мечтать.
Но война закончилась, и пришел Луо. В Яньцзине воцарился порядок.
Тысяча всадников монгольской кавалерии постоянно патрулировала земли, так что бандиты не смели и носа высунуть. К тому же общественными силами была заложена основа ирригационной системы. Благодаря этому урожай в нынешнем году превзошел все ожидания.
Слыша крики восторга за стенами Управления, Луо похвалил своих вассалов:
— Вы все отлично потрудились. Особенно Го Юн.
Луо придумал идею, Лю Кань составил план, но реальным воплощением занимался инженер Го Юн. Представитель Академии Ханьлинь, он стал главным героем строительства каналов.
В подлинной истории Го Юн был «учителем», воспитавшим целое поколение инженеров в Монгольской империи. Благодаря тому, что Луо нашел его раньше срока, Го Юн смог проявить себя во всей красе.
Тот, слегка заикаясь, замахал руками:
— Ч-что вы, Ваше Высочество! Мне и с-самому было чертовски интересно создавать то, что вы п-приказывали.
— Вот как? Ну что ж, взглянем на результат?
— Д-да, конечно. Сюда, прошу вас.
Под предводительством Го Юна Луо и его приближенные направились во внутренний двор Управления – личное пространство мальчика.
Там красовалось странное сооружение: каменное изваяние тигра с широко разинутой пастью.
Е Чжинь в недоумении склонила голову:
— Ой, а это еще что такое?
Го Юн с торжествующей улыбкой повернул «рычаг» на голове тигра.
— Это называется водопровод.
В то же мгновение из пасти тигра хлынула струя воды.
Журчащий поток… Это была настоящая водопроводная труба, устройство, позволяющее управлять подачей воды.
Пораженная Е Чжинь всплеснула руками:
— Смотрите, Ваше Высочество! Вода сама течет!
— Вижу, не слепой.
— Невероятно! Никогда в жизни такого не видела!
— Послушать тебя, так ты вечность прожила.
Конечно, это устройство сильно отличалось от современных электронасосов. Но для Срединной равнины, где подобных механизмов не знали до самого Нового времени, это был прорыв. Водопровод, подобный тем, что строили в Древнем Риме, в пилотном режиме заработал в Управлении Луо.
Луо с одобрением посмотрел на Го Юна:
— Впечатляюще. Создать такое, опираясь лишь на мои обрывочные знания… то есть на ту книгу, что я набросал.
Принцип водопровода прост: вода перемещается под действием гравитации из высокого места в низкое. Сегодня используют насосы, но в эту эпоху иного пути не было. Луо лишь подсказал принцип сифона – использование разности давлений в трубах.
Поскольку трубы были деревянными, масштабную систему пока построить не удалось. Но лиха беда начало. Скоро водопровод охватит весь Яньцзин. А вместе с ним и канализацию.
Го Юн поспешно поклонился:
— Всё это лишь б-благодаря тому, что вы перевели те книги из Персии!
— Ну, я сам этого требовал, так что неудивительно.
— Я и впредь буду с-служить вам со всем рвением!
Луо благосклонно кивнул и тут же озадачил его новым поручением:
— Тогда следующим делом займись часами.
— А?
— Раз уж ты стал экспертом по воде, почему бы не сделать водяные часы?
Вместо заслуженной награды он снова подкинул ему работу. Но Го Юн застыл от изумления вовсе не поэтому. Пока остальные хлопали глазами, он, начитавшись книг, понимал, насколько это сложно. В отличие от солнечных часов, где нужен только шест, клепсидра требует невероятно точных механизмов.
— Н-но, Ваше Высочество… Водяные часы – это ведь не просто воду п-переливать…
— Знаю.
— Но так просто п-поручать такое…
Однако Луо был начальником, к тому же он помнил о куда более совершенном мире. Проще говоря, водяные часы не казались ему чем-то запредельным.
— Не переживай. Нам только что привалило пятьдесят слитков серебра. Деньги, книги, люди – бери что хочешь.
Даже два слитка – это уже сто лян серебра. Средств более чем достаточно.
Глаза инженера азартно блеснули, и он низко склонился:
— Я п-понял! Слушаюсь, Ваше Высочество!
Награда в виде новой сложной задачи. Глядя на сияющего Го Юна, Лю Кань невольно улыбнулся и перевел взгляд на улицу. Из-за низкого забора были отлично видны крестьяне, радостно празднующие урожай.
— Не зря мы назначили инспекторов по сельскому хозяйству, — заметил Лю Кань.
Инспекторы не просто следили за порядком. По совету Лю Каня, во главе с сельскими старостами они контролировали весь процесс – от сева до жатвы. Крестьяне работали строго по графику, без минуты отдыха.
Луо усмехнулся:
— По сути, эти крестьяне – те же солдаты. Вполне естественно приставить к ним надсмотрщиков, вроде армейских сержантов.
— Верно, солдаты… — Лю Кань внезапно помрачнел, глядя на людей. — Скоро ведь война. Если потребуется, им тоже придется идти на поле боя.
Собственно, Луо и оказался в Яньцзине из-за решений курултая о новом походе. Войны на этом континенте еще не закончились. Напротив, готовилось нечто грандиозное. В далеком Каракоруме, столице империи, было принято решение о великом походе во всех направлениях. Вихрь грядущей кампании вот-вот должен был настигнуть и Луо.
Буря явилась в облике посланника.
— Ха-ха-ха! Как же вы возмужали, Ваше Высочество! Отрадно видеть.
Этот человек проделал путь в десять тысяч ли от Каракорума до Яньцзина. Посланник и истинный лев на поле битвы. Старший сын Субэдэя, легендарного полководца, потрясшего мир. Урянхадай заливисто хохотал.
Луо, сидя в зале приемов, лишь хмыкнул. Организм растет, это естественно.
— Здесь климат мягче, чем в Каракоруме. Да и припасов побольше.
— Ха! От избытка еды многие монгольские князья только жиреют. Сам каан во время покорения Срединной равнины изрядно прибавил в весе.
— Я, вообще-то, практикую тайное искусство школы Цюаньчжэнь. Так что за дело, Урянхадай?
Под «тайным искусством» подразумевались дыхательные упражнения и простая гимнастика, но всё же. В землях Хань действительно было куда больше деликатесов. Император Угэдэй и старые монгольские аристократы, чье детство прошло в нужде, быстро обрастали жирком на местных харчах. Даже Субэдэй так растолстел, что с трудом держался в седле. Но его сын Урянхадай, напротив, был поджарым и атлетичным молодым человеком.
— Пришло время готовиться к великому походу во всех направлениях, Ваше Высочество.
После январского покушения великий каан Угэдэй на курултае принял экстренное решение. В отличие от изначальной истории, этот поход обещал быть еще масштабнее. Те же ассасины в Сирии уже были занесены в список целей.
Но почему об этом сообщает лично Урянхадай? Он был главой кешика, сыном Субэдэя и сам носил титул темника. Прославленный воин, отличившийся в войне с Цзинь. Таких людей посылают только с исключительно важными вестями.
Луо нахмурился:
— И меня призывают? Отец велел?
— Нет, не Гуюк. Меня прислал лично великий каан.
— Сам каан?
Этого Луо не ожидал. Урянхадай серьезно кивнул:
— Именно так. Его Величество желает, чтобы Ваше Высочество Луо лично принял участие в этом походе.
Приказ императора о выступлении. От такого не отказываются. Но Луо всё еще ребенок.
Е Чжинь, слушавшая рядом, не сдержалась:
— О боже, Вашему Высочеству ведь еще и одиннадцати не исполнилось…
— Строго говоря, по дате рождения уже исполнилось.
— Но на войну?! — Воскликнула она.
Война – это ужас для любого. Е Чжинь сама родилась в смутные времена и знала, о чем говорит. Пусть в нем течет кровь завоевателя, неужели такому крохе место среди убийц?
Урянхадай сурово оборвал причитания служанки:
— Как смеешь ты, простая прислужница, подавать голос! Ваше Высочество Луо – старший внук великого каана! Член славного Золотого рода. Завоевание – это его судьба!
В зале приемов мгновенно похолодело. Его слова были правдой, но тон – вызывающим.
Луо ледяным взглядом пронзил гостя:
— Урянхадай, ты забываешься. Е Чжинь – мой человек.
Тот мгновенно сменил гнев на милость и почтительно склонил голову:
— Виноват, Ваше Высочество.
— Однако в твоих словах есть истина. Покорение миров – долг нашей семьи. Тот, кто не участвует в завоеваниях, не достоин править.
— Совершенно верно, Ваше Высочество.
Оскорбить слугу аристократа – всё равно что оскорбить самого хозяина. Урянхадай знал это, но намеренно пошел на резкость, чтобы юный Луо не проявил слабость. Затем он продолжил:
— К тому же этот поход – великое дело, которое определит судьбу империи.
— О чем ты? Я знаю, что это важно, но всё же.
— Всё серьезнее. Великий каан издал особый указ. Из каждых десяти сыновей в каждом племени и в каждой тысяче минимум двое должны отправиться на войну. Таков приказ.
— Что? Но тогда в степи почти не останется молодежи.
— Это требование касается и всех четырех ветвей правящей династии.
Это был указ о всеобщей мобилизации. Речь шла не просто о пополнении войск.
— Да, Ваше Высочество. Мы бросаем все силы на это великое завоевание.
Тотальная война. Великий каан Угэдэй поставил на карту само существование империи.
Завоеватель подобен игроку в кости.
— Что ж, выходит, наше Управление темника тоже отправляется на войну. — Луо собрал своих вассалов в зале приемов.
Завоеватель хочет получить всё одним броском. Громкий успех заставляет забыть о тяготах и побуждает ставить на кон всё больше. Монгольская империя росла слишком быстро, и у неё накопилось немало проблем. Похоже, Угэдэй решил разрубить этот узел одним махом.
Так или иначе, Луо, которому едва стукнуло одиннадцать, предстояло отправиться в горнило битв.
Едва он закончил, Тас вскочил с места:
— Ха! Разумеется, я с вами. Ваше Высочество, пришло время показать мощь гвардии пяти уделов Мукали!
— А ты уже знаешь, куда нас пошлют?
— А?
Пять уделов… Джалаиры, конгираты, икиресы, уруты и мангуты. Пять племен, ставшие костяком армии Чингисхана при объединении степи. Те из них, кто был переведен в Срединную равнину в качестве туха, звались пятью уделами туха.
Это была элита из элит, прославившаяся в боях с империей Цзинь. Род Мукали традиционно командовал этими силами. Однако Луо покачал головой:
— Твой личный отряд пойдет со мной. Но основные силы пяти уделов бросят на покорение Южной Сун. Они воевали на передовой против Цзинь, их опыт там незаменим.
— Но они ведь конница! А в Южной Сун кругом…
— Вот именно. В этом и заключается главная проблема Великого южного похода. Водная преграда.
Луо обвел взглядом присутствующих:
— Вероятно, поэтому дядя Кучу уверен, что западное направление принесет куда больше успеха.
Монгольская конница сметала всё на своем пути в равнинах Хуабэй. Но земли Южной Сун к югу от реки Хуайхэ и в бассейне Янцзы защищены водой. Кавалерии крайне сложно действовать среди болот и рек. Именно по этой причине Кучу искал встречи с Мунке и Байлин, используя их дни рождения как предлог. Возможно, он также хотел присмотреть за своим сводным братом Гуюком.
Поход на юг имел все шансы обернуться крахом. «А значит, юга стоит избегать».
В подлинной истории монголы потратили еще тридцать лет, прежде чем смогли по-настоящему подступиться к завоеванию Сун. Нынешняя кампания была опасной. Даже для жизни самого Кучу.
Скрыв эти мысли, Луо выслушал Лю Каня:
— Ваше Высочество, но вы – темник Яньцзина, наместник земель Хань. Скорее всего, вам прикажут примкнуть именно к походу на Цзяннань.
— Скорее всего. Если только я сам не предприму что-нибудь.
— В смысле?
Луо загадочно улыбнулся:
— Я еще не решил. И поход на юг, и на запад имеют свои преимущества. Даже поход на юго-запад.
Запад – поход на Русь. Юг – поход на Южную Сун. Юго-запад – поход на Персию. Любое из этих направлений станет ценным опытом. Раз уж ему суждено нести бремя завоевателя, нужно нырять в самую гущу событий.
Но было кое-что поважнее. Луо пристально посмотрел на своих людей:
— Самое главное – чтобы наше Управление темника Яньцзина добилось в этом походе значимых результатов.
Речь не только о личной славе Луо. Его вассалы должны проявить себя и сплотиться как единый механизм. Им нужно было создать по-настоящему элитное подразделение.
— Для этого мне нужно, чтобы каждый из вас четко знал свою роль.
Вассалы сосредоточенно кивнули. Их юный господин, которого все считали чудо-ребенком, явно что-то задумал. Луо начал раздавать приказы:
— Тас, сформируй сотню. В Каракоруме всё будет крутиться вокруг монголов.
— Слушаюсь!
— Чо Чжунхи, ты почти как монгол, будешь сопровождать меня. Ли Тань, ты останешься здесь и будешь охранять Яньцзин, подчиняясь Лю Бинчжуну.
Сотский Ли Тань вскочил, в его голосе слышалось отчаяние:
— Ваше Высочество, я тоже хочу сопровождать вас!
— Нет, Ли Тань. У тебя и Бинчжуна здесь особая задача.
— Какая же?
Луо посмотрел на Бинчжуна – Лю Каня:
— Готовьте войско. Для этой войны Управлению нужны собственные, верные только мне силы. Одной тысячи ста человек катастрофически мало. И для походов, и для обороны.
Десятка Таса, тысяча Чо Чжунхи, сотня пехоты Ли Таня… С такими силами не добиться весомого влияния в великом походе. Чтобы к твоему голосу прислушивались, нужно больше мечей. А где их взять?
Из дунтяня. Придется призывать крестьян Яньцзина. Задача не из легких.
Луо с улыбкой взглянул на Лю Каня:
— Справишься, Бинчжун?
Тот на мгновение задумался и тяжело ответил:
— Положитесь на меня. Сделать из них элиту за такой срок трудно, но я подготовлю для вас армию.
— Хорошо.
Это значило, что к началу похода они станут хотя бы настоящими солдатами, способными выдержать марш.
Тут Е Чжинь, стоявшая подле него, робко спросила:
— Ваше Высочество, а как же я?
Луо усмехнулся:
— Мой телохранитель всегда следует за мной. Всюду.
Девушка слегка покраснела. Но впереди их ждал путь, где нет места сантиментам – путь на поле битвы. Луо начал подготовку к отбытию в Каракорум, сердце империи, где уже вовсю ковался молот войны.
…
…
Обновлено: 16.02.2026