На жизнь императора едва не совершили покушение.
Событие, потрясшее основы.
Но эта Мировая империя не знала страха перед лицом смерти.
Под усиленной охраной великий курултай начался точно в срок.
В день великого курултая старший сын императора, Гуюк, огласил результаты допроса.
— За спинами убийц стоят три силы, — чеканил он. — Первая – ассасины мусульманской секты низаритов.
Мир редко следует намеченным планам.
Мунке, старший сын Толуя, сидел на великом собрании и вспоминал события прошлой ночи, когда к нему явился старший сын Гуюка – того самого, что вещал сейчас перед всеми.
«Среди рабов затаились убийцы».
За спиной Гуюка смирно сидел десятилетний мальчишка.
Раньше Мунке считал его просто чудаком, который только и делает, что собирает вокруг себя музыкантов да наслаждается мелодиями. Думал, что это обычный избалованный ребенок, достойный сын своего отца, известного на всю степь пьяницы.
Но кровь Золотого рода взяла своё.
Мальчик не просто раскрыл немыслимый заговор, но и предложил решение.
— Тогда нечего и ждать, — отрезал в ту ночь Мунке. — Я велю перебить их всех немедленно.
— А что, если оставить всё как есть? — Предложил малец.
— С какой стати? — Мунке прищурился. — Хочешь заманить мою семью в ловушку?
Он задал этот вопрос лишь для вида, и тогда ребенок с невинным лицом произнес нечто поразительное.
— Вопреки воле моего отца, Ее Величество императрица плетет гнусные интриги.
— Что ты сказал?
— Она замышляет брак между госпожой Сорхахтани и моим отцом.
Глядя сейчас на ребенка, тихо сидящего позади Гуюка, трудно было представить, что он способен на такие речи.
— Покушение и брачный сговор. Что, если вы покончите с обоими разом?
Конечно, план наверняка составил Гуюк. Просто отправил сына тайным послом, чтобы не идти самому из-за натянутых отношений. И всё же в десять лет передать суть замысла столь складно – задача не из легких. Впрочем, их великий дед Чингисхан в десять лет уже стал главой семьи.
— Вторая сила – остатки империи Цзинь, — продолжал Гуюк.
— О них больше не стоит беспокоиться, — подал голос император.
— Верно. Однако на земли Хань их прихвостни всё еще могут скрываться.
Гуюк бросил короткий взгляд на Мунке и едва заметно усмехнулся.
Мунке лишь поджал губы. К счастью, никто не стал его попрекать. В конце концов, первыми клинки обнажили ассасины из западной свиты Махмуда. Да и заслуги Мунке в ту ночь были неоспоримы, хоть он и не к ассасинам готовился.
Наконец Гуюк доложил императору о последнем враге.
— И последние – рабы из племени тангутов.
В роковой миг именно раб пытался сразить императора. Тангуты – народ, когда-то создавший империю Си Ся. Луо, внук императора, принявший удар на себя, до сих пор сидел с перебинтованной рукой.
Великий каан Угэдэй постучал пальцами по трону.
— Значит, крысы Си Ся еще живы.
— Большинство из них влачат существование в рабстве, — ответил Гуюк.
— Вот как?
Угэдэй каан на мгновение задумался и провозгласил:
— Казнить всех. Не оставлять ни единого.
Ассасинов прикончили на месте. Рабов империи Цзинь тоже вырезали под корень. Остались лишь они – рабы тангутского происхождения.
— Слушаемся, Ваше Величество! — В один голос выкрикнули Мунке, члены императорской семьи, феодалы и все темники великого курултая.
Теперь от тангутов в империи не останется даже рабов. Страх выжжет саму мысль о покушении. Так Монгольская империя расправляется с врагами.
Чужаку не понять монгольских порядков.
— Господин, почему убивают только тангутов? — Дрожащим голосом спросила Е Чжинь у Луо.
Если разобраться, в заговоре участвовали и чжурчжэни империи Цзинь, и мусульмане с запада. Чтобы перебить их всех, не хватило бы и миллиона голов. Так почему же на плаху должны отправиться именно тангуты?
Луо ответил тихо, чтобы не услышали лишние уши:
— Если хочешь попросить за них – забудь. Этого не остановить.
— …Я понимаю. Но всё же.
— Цзинь – враг наших предков, но Си Ся – кровный враг основателя.
Только тогда Е Чжинь вспомнила страницу истории Монгольской империи. Великий создатель, Чингисхан, провел жизнь в седле и битвах. Своим последним полем боя он выбрал непокорную империю Си Ся. Именно там шальная стрела выбила его из седла. Травма стала роковой, и империю захлестнула ярость.
Враг самого Чингисхана.
— Этот сорняк должен быть вырван с корнем, — холодно добавил Луо.
Тысячи людей погибнут после сегодняшнего заката. Е Чжинь содрогнулась от масштаба грядущей резни.
— Постойте, — внезапно спохватилась она. — Но как же Нарин из нашего музыкального ансамбля?
— Тсс.
— Ах… да.
В музыкальном ансамбле Луо тоже были выходцы из Си Ся. Что станет с Нарин?
Луо велел ей молчать. Она будет жить.
Е Чжинь с облегчением выдохнула. Но на великом курултае уже разгорался спор, по сравнению с которым судьба рабов была лишь мелким штрихом.
Великий каан Угэдэй вновь постучал по подлокотнику трона.
— Старец Горы, люди Хасана… — пробормотал он.
Империя Цзинь была старым, привычным противником. Си Ся – врагом, обреченным на уничтожение. Но фанатики с далекого запада, из земель у Средиземного моря, стали неожиданностью.
В центре великого собрания стоял огромный помост, на котором расстелили карту. На ней был запечатлен весь мир, известный монголам. Половина окрашена в цвета империи, другая половина – еще не покоренные земли.
Угэдэй посмотрел на западный край карты.
— Что думаешь, брат?
Единственным живым старшим братом Угэдэя оставался Чагатай. Властитель земель к западу от Памира и хранитель законов Монгольской империи.
— Это мое упущение, Ваше Величество, — Чагатай склонил голову.
— Нет, я не виню тебя в ошибке. Я хочу понять, почему они осмелились на такое.
— Пару лет назад мы отправляли отряды в Западный край. Должно быть, это старая обида.
Шел 1234 год. Первый поход монголов на запад начался в 1219-м – тогда пала империя Хорезм.
— А может, их наняли недобитки Хорезма. Ассасины ведь просто наемные убийцы.
Чингисхан сокрушил Хорезм, правивший Персией, еще в 1220 году. Однако последний из их рода, Джалал ад-Дин, погиб лишь в 1231-м. Чтобы покончить с остатками врага, бежавшими до самой Северной Индии, Угэдэй после восшествия на престол постоянно посылал армию Западного похода. Теперь этими землями правил главный губернатор Махмуд. Но, судя по визиту убийц, корень зла не был вырван до конца.
Угэдэй медленно поднялся с трона.
— Мусульмане из Западного края, империя Цзинь, тангутское отродье…
Кровавый след на пятом году правления великого каана. Проблема была серьезной, но Угэдэй улыбался.
— Не успели мы стереть Цзинь с лица земли, как случилось это.
— Виноват, Ваше Величество! Моя стража не досмотрела! Казните меня! — Вскричал Субэдэй.
Начальник кешика, личной гвардии императора, пал ниц. Угэдэй не стал порицать прославленного полководца. Он думал о другом.
— Но и оставлять всё как есть нельзя.
Зал замер. Каким бы добродушным ни казался Угэдэй, как бы ни любил он пиры и вино, он оставался великим кааном. Властителем империи и верховным судьей.
— Слушайте меня, братья и сыновья Монголии!
При этих словах все присутствующие преклонили колени.
— Слушаем повеление Вашего Величества!
Обычно курултай был местом для дискуссий, и Угэдэй вел себя скорее как старший среди равных, чем как абсолютный деспот. Но не сегодня. В день покушения любая голова могла скатиться с плеч. Чтобы унять это напряжение, требовалась большая кровь. Угэдэй был готов принять решение.
— Кто мы такие?
— Покорители мира, народ Монголии! — Громом отозвался зал.
— Верно! Покушения не страшат нас. Однако! — Угэдэй указал на карту. — Позор нам, если на землях, которые мы еще не покорили, смеют таиться наши враги!
Е Чжинь вспомнила старые предания. О том, почему Чингисхан объединил монголов и зачем повел весь народ в бесконечный поход на запад. Поговаривали, что одной из целей было преследование Кучлука, принца враждебного племени найманов. Конечно, это могли быть лишь досужие сплетни, ведь у завоеваний было множество причин. Но и желание истребить врага под корень всегда было на первом месте.
— Что должны получить те, кто смеет отвергать власть монголов?
— Смерть! — Взревели в ответ принцы, феодалы и темники. — Только смерть или покорность!
— Правильно! Этому учил мой великий отец, Чингисхан!
Решение было принято. Воля всех присутствующих слилась в одну. Война. Но как, какими силами и куда направить удар?
Угэдэй обернулся к Чинкаю, главе секретариата, и Елюю Чуцаю, главному секретарю.
— Чинкай! Елюй Чуцай!
— Мы здесь, великий каан.
— Соберите все ресурсы, которые можно выжать из бывших земель империи Цзинь, — сурово приказал Угэдэй.
— Значит ли это?
— Чинкай, ты еще спрашиваешь? Нас ждет завоевание. Весь мир должен оказаться под копытами монгольских коней. — Угэдэй торжественно объявил:
— Мы начинаем великий поход во всех направлениях.
Монголия уже двадцать восемь лет жила войной. В зале собрались воины, которые всё в своей жизни получили благодаря мечу. Воздух в гэре буквально закипел от азарта.
— В январе следующего года мы созовем новый великий курултай. Золотой род и темники, готовьтесь к войне!
— О-о-о!
— Великий поход! Мы снова идем на запад!
Угэдэй сверкнул глазами.
— Я сказал: во всех направлениях.
Е Чжинь задрожала. Она видела поля сражений во время падения Цзинь – выжженную землю и горы трупов. Теперь монголы замышляли нечто куда более масштабное. Это пугало. Но таков был путь тех, кто нес «Тэнгри», – небесный мандат на власть. Даже даосская мудрость школы Цюаньчжэнь пасовала перед этой силой.
В 1234 году Монгольская империя объявила великий поход во всех направлениях.
Это был исторический момент. Луо чувствовал, как бешено колотится сердце.
— На востоке всё еще не покорилось Корё, — гремел голос каана.
Луо поморщился. Хоть он и был человеком из будущего, весть о нападении на Корё не доставляла ему радости. Но Угэдэй продолжал:
— На западе – нечестивые ассасины и непокорные горцы в степях.
Под удар попадала не только Корея – монгольская конница должна была пройтись по всей Евразии. К тому же история начала меняться. В его прошлой жизни Угэдэй официально объявил о глобальном походе лишь в 1235 году. И тогда ассасины не были главной целью. Но из-за того, что Луо позволил покушению начаться, приоритеты сместились.
— На юго-западе остатки тангутов скрылись в больших горах.
Очевидно, это были сведения секретариата. Большие горы означали Тибетское нагорье. План похода по всем фронтам был готов заранее. За три дня, прошедших с пира до курултая, Угэдэй и его советники во главе с Елюем Чуцаем всё детально обсудили.
— И наконец, юг.
Западный край, восток, Тибет – всё это были ценные земли. Но в XIII веке самым богатым краем в мире был регион Цзяннань – там, где в XXI веке будет процветать Шанхай.
— Говорят, люди Сун зарятся на земли империи Цзинь?
— Да, — ответил Чинкай. — Сообщают, что они ненадолго заняли разрушенный Кайфын.
— Вышвырнуть их. И готовиться к вторжению. — Угэдэй хищно улыбнулся. — Когда подготовка закончится, мы сотрем их с лица земли.
Темники склонились в едином порыве.
— Слушаемся, Ваше Величество!
— Повинуемся воле великого каана!
— Весь мир под небом – к ногам монголов!
На год раньше, чем должно было быть. Великое завоевание началось, и теперь в списке целей значились даже ассасины.
Пока Луо обдумывал ситуацию, взгляд Угэдэя остановился на нем. Посмотрев на внука, что скромно сидел за спиной Гуюка, император улыбнулся.
— Ну а теперь… нужно наградить моего храброго внука.
— А? — Луо вскинул голову.
— Подойди, Луо.
На курултае собрались сотни людей. Четыре ветви императорского дома. Феодалы, ханьские сэхоу, богатейшие мусульманские купцы. И, конечно, полководцы – темники и тысячники. Все они смотрели на мальчика. Луо осторожно приблизился и опустился на колени перед троном.
— Твой отец сразил убийц, а ты, не жалея себя, спас жизнь императору, — торжественно произнес Угэдэй.
— Ваше Величество, для внука императора это был лишь долг.
— Вовсе нет. Кроме твоего отца и брата Мунке, все остальные лишь дрожали от страха.
Сверстники Луо из императорского рода и впрямь были напуганы. Но разве для детей это не естественно? Впрочем, это был лишь предлог. Предлог, чтобы вручить награду.
— Я хочу щедро одарить тебя. Чего ты желаешь?
Шанс выпал. Обычный ребенок попросил бы сокровища, сообразительный – рабов. В кочевом мире драгоценности, которые легко увезти, и люди, которыми можно помыкать, – главные богатства. Ну или кони и овцы. Но глаза Луо азартно блеснули, и он попросил нечто иное.
— Если позволите… я прошу наделить меня маленьким феодом.
— Землей? И где же ты ее хочешь?
— Родина этой девочки, которая вместе со мной спасала Ваше Величество, — Яньцзин.
Е Чжинь вскинула голову, пораженная. Почему вдруг Яньцзин?
— Я хочу получить Яньцзин в качестве своего феода, — с детской непосредственностью, но твердо произнес Луо.
Он просил землю, якобы делая одолжение своей служанке. Чисто в духе семьи Угэдэя, известной любовью к женщинам и вину. Но это была не просто земля. Это был Яньцзин – «Срединная столица», бывшее сердце империи Цзинь. В обычное время такую территорию ребенку бы не доверили. Но разве сейчас было обычное время?
Угэдэй громогласно расхохотался.
— Ха-ха-ха! Бывшая столица чжурчжэней! Что ж, у внука каана должен быть такой размах!
Никто не успел и слова вставить против. Прямо посреди великого курултая Угэдэй провозгласил:
— Волей каана объявляю: дарую моему внуку Луо город Яньцзин в вечное владение!
— Благодарю, Ваше Величество!
Так в десять лет Луо стал правителем. Лордом Яньцзина, древней столицы павшей империи.
…
…
Обновлено: 16.02.2026