Взмах – и клинок опустился. Всё произошло слишком быстро.
Собравшиеся вокруг люди до последнего мгновения не могли понять, что случилось.
Лишь когда стих пугающий свист меча Цуй Шанъина, все увидели, что в его боку зияет кровавая рана.
А молодой господин в лазурных одеждах по-прежнему стоял на прежнем месте – казалось, он даже руки не поднял.
Лицо Цуй Шанъина залило пунцовой краской. Он отлетел назад, приземлившись на крышу кареты. Кровь из раны хлестала ручьем. Направив меч на Цзо Линцюаня, он в ярости и испуге выкрикнул:
— Ты… Ты кто такой?!
Окружившие их констебли замерли в потрясении:
— Какая невероятная скорость!
— Молодой герой, вы…
— Беда! Как же вы могли ранить господина Цуя?
…
Цзо Линцюань спокойно стоял под дождем, не обращая внимания на поднявшийся шум. Выждав мгновение, он поднял клинок Чжаньган и большим пальцем провел по окровавленному лезвию:
— Господин Цуй, неужто я всё-таки промахнулся?
Услышав это, констебли призадумались и вновь перевели взгляды на Цуй Шанъина, который, несмотря на ранение, всё еще воинственно стоял на крыше кареты. Их брови невольно поползли вверх.
Клинки Чжаньган были смазаны особым составом, блокирующим меридианы и ток крови. Такое оружие выдавалось властями специально для борьбы с практиками и свирепыми зверями.
У Цуй Шанъина в животе была дыра, однако он выглядел бодрым и полным сил. Совсем не похоже, что его каналы забились, а это значило лишь одно: клинок и впрямь был подделкой.
Придя к этой мысли, констебли с сомнением посмотрели на собственное оружие. В конце концов, в их деле от качества клинка зависела жизнь.
Всё случилось слишком внезапно, и Цуй Шанъин оказался совершенно не готов. Под пристальными взглядами почти сотни человек, да еще и при свидетелях из управы, притворяться немощным и падать на землю было бы слишком явной попыткой скрыть правду. Ему оставалось лишь злобно сверкнуть глазами на Цзо Линцюаня и, стиснув зубы, процедить:
— Этот клинок и впрямь бесполезен, я обязательно потребую объяснений у старших наставников. Однако я занимаю должность линтайлана в Императорской обсерватории и являюсь официальным лицом. Нападение на чиновника средь бела дня приравнивается к мятежу! Слишком много ты на себя берешь! Схватить его!
Хотя линтайлан – лишь скромный пост седьмого ранга, это всё равно была настоящая государственная должность, а за спиной Цуя стояла долина Цихуан, что обеспечивало ему высокий статус в Столице.
Констебли не могли просто закрыть глаза на то, что Цуй Шанъин получил удар мечом на их глазах. С другой стороны, Цзо Линцюань первым пришел на помощь, и они оказались в крайне затруднительном положении.
Старина Чжан поспешил вмешаться, пытаясь сгладить углы:
— Господин Цуй, смените гнев на милость! Этот молодой герой просто проявил излишнюю порывистость. Вы ведь мастер из долины Цихуан, человек великих способностей, такая рана наверняка не причинила вам серьезного вреда…
У Цуй Шанъина в боку зияла дыра. Пусть важные органы не были задеты, но когда в тебя входит сталь, а выходит окровавленное лезвие – как это может быть «пустяком»? Он в ярости прикрикнул:
— Чего застыли?! Этот юнец дерзко совершил покушение на глазах у всех жителей квартала! Вы что же, собираетесь преступить закон и покрывать преступника?
Услышав, что его собираются арестовать, Цзо Линцюань встрепенулся. В голове мелькнула мысль: вот он, идеальный шанс избежать отбора императорского зятя!
Он не только не выказал страха, но и, направив клинок на Цуй Шанъина, принял вид заносчивого бродячего воина:
— Попробуй схвати меня, если посмеешь!
— Эх, молодой герой, ну что же вы…
И констебли, и простые люди не на шутку разволновались.
Кровь из раны Цуй Шанъина продолжала хлестать, а тут еще и открытая угроза! На лбу у него вздулись вены. Сжимая меч, он поторопил стражу:
— Живо схватите его! Или вы хотите дождаться, пока он меня здесь при всех зарубит?!
Констебли были благодарны Цзо Линцюаню за помощь, но сейчас его поведение переходило все границы. Им ничего не оставалось, кроме как обнажить клинки, знаками умоляя юношу не сопротивляться, иначе дело кончится плохо.
Цзо Линцюань и не думал сопротивляться. Он убрал казенный клинок, готовясь сдаться властям.
Но именно в этот критический момент с улицы донесся зычный крик:
— Остановитесь!
Все обернулись на звук. К ним спешили несколько десятков охранников, а впереди катилась карета с деревянной табличкой, на которой красовался иероглиф «Цзо».
Столица – это город у подножия трона, здесь на каждом шагу можно встретить вельмож и князей. Констебли мигом узнали экипаж советника министерства ритуалов Цзо Ханьчоу.
Советник министерства ритуалов – чин третьего ранга. Пусть в масштабах Столицы это не самая верхушка власти, но для простых констеблей он был настоящим столпом государства.
Старина Чжан и староста квартала тут же велели людям расступиться и поспешили навстречу, сложив руки в приветствии.
Цзо Линцюань же лишь тихо вздохнул, понимая: надежда отсидеться в темнице тает на глазах.
Карета остановилась посреди заваленной обломками улицы. Занавеска приподнялась, и изнутри вышел благообразный, дородный мужчина средних лет в пурпурном официальном халате. На его поясе висела серебряная сумка для рыб – знак высокого положения. Это был Цзо Ханьчоу, младший брат отца Цзо Линцюаня.
Спустившись, Цзо Ханьчоу окинул взглядом толпу, заметил Цзо Линцюаня с мечом в руках и окровавленного Цуй Шанъина на крыше. Лицо его дрогнуло – стало ясно, что племянник натворил дел.
В любой непонятной ситуации первым делом нужно убрать лишние глаза, иначе под прицелом толпы будет трудно что-то предпринять.
Не успев даже поздороваться, Цзо Ханьчоу строго обратился к окружающим:
— Здесь бесчинствовал свирепый зверь! Как можно позволять народу толпиться на улицах? Куда смотрит Следственный отдел? Немедленно всех разогнать!
Констебли поспешили исполнить приказ, принявшись оттеснять любопытных горожан.
Увидев, что Цзо Ханьчоу очищает место происшествия, Цуй Шанъин сразу догадался о родстве юного бродяги с советником. Гнев на его лице немного поутих, но голос оставался недовольным:
— Советник Цзо, этот юнец среди бела дня напал на государственного чиновника. Это дело нешуточное.
Цзо Ханьчоу сошел с подножки и, придерживая полы халата, подошел к Цуй Шанъину. Подняв на него взгляд, он изобразил на лице глубочайшее почтение и воскликнул:
— Брат Цуй, вы поистине отважны! Не щадя жизни, вы вступили в схватку со свирепым зверем ради спасения жителей квартала Линьхэ и получили тяжелые раны. Вы – истинная опора государства! Я непременно завтра же подам доклад Его Величеству, дабы вас удостоили награды.
Сегодня с клинком Чжаньган вышел конфуз, и Цуй Шанъин сам чувствовал за собой вину. Если упираться и доводить дело до суда, в итоге обоим достанется по первое число.
Видя, что Цзо Ханьчоу предлагает достойный выход, Цуй не стал набивать себе цену. Он решил проявить «великодушие», попутно рассчитывая на щедрую компенсацию за лечение.
Однако стоящий на улице Цзо Линцюань, жаждавший попасть в тюрьму хотя бы на пару дней, чтобы пропустить послезавтрашний отбор императорского зятя, вдруг совершенно серьезно произнес:
— Третий дядя, это я его пырнул. Этот господин Цуй нагло врет, так что…
— Линцюань! — Цзо Ханьчоу едва не задохнулся от возмущения.
Лицо Цуй Шанъина позеленело, из раны на животе снова засочилась кровь. Он в ярости вскинул меч, едва сдерживаясь от ругательств.
Цзо Ханьчоу метнул в племянника испепеляющий взгляд, после чего вновь повернулся к Цуй Шанъину и с мягкой улыбкой проговорил:
— Линцюань еще юн, не стоит принимать его слова всерьез. Скажите же, брат Цуй, что здесь произошло на самом деле?
При этом Цзо Ханьчоу многозначительно подмигнул.
Цуй Шанъин готов был прямо сейчас проткнуть наглеца в паре мест, но в Столице все на виду друг у друга, и портить отношения с советником министерства – себе дороже. К тому же тогда и плату за лечение стрясти не удастся.
Стиснув зубы, Цуй Шанъин наконец убрал меч и холодно бросил:
— По неосторожности… сражаясь со зверем, я поскользнулся и упал прямо на острие меча племянника Линцюаня. Прошу прощения за это зрелище. Прощайте.
С этими словами он спрыгнул с кареты и зашагал прочь.
Цзо Ханьчоу, не скрывая торжествующей улыбки, поклонился ему вслед:
— Доброго пути, брат Цуй! Поправляйтесь, в ближайшее время я непременно навещу вас лично.
Зажимая рану на животе, Цуй Шанъин, не оборачиваясь, скрылся в пелене дождя.
Проводив его, Цзо Ханьчоу обернулся к констеблям:
— Господин Цуй всё ясно разъяснил. Сегодня вы вместе с ним и Линцюанем одолели зверя и защитили народ. Я доложу об этом Его Величеству. Власти не забудут тех, кто не щадил себя ради страны. Заканчивайте здесь и расходитесь.
— Благодарим, господин! — Хором ответили констебли. Никто не собирался спорить. Сложив руки в приветствии, они принялись убирать останки погибших…
***
Наступила ночь.
Грозовые всполохи над городом Дунхуа ничуть не утихомирили его суету. В кварталах развлечений не смолкали песни, в трактирах и чайных было полно народу.
В поместье советника Цзо Ханьчоу, что на южном берегу у моста Миндэ, ярко горели огни.
Несколько миловидных служанок, спрятавшись за углом крытой галереи, тайком поглядывали в сторону кабинета и перешептывались:
— Седьмой молодой господин такой красавец, наш-то барин и в подметки ему не годится…
— Тсс! Услышит – такую взбучку устроит…
…
В кабинете царил мягкий полумрак. У окна, заложив руки за спину, стоял молодой человек в лазурных одеждах, любуясь ночным садом, где капли дождя мерно стучали по листьям банана.
Сквозь шум воды доносился ворчливый голос Цзо Ханьчоу:
— Ну и ну! Тебя отправили в Столицу, чтобы ты стал фума! Император прислал за тобой корабль, а ты, видите ли, решил добираться сам. И ладно бы просто приехал, так нет же – едва ступил в город, как тут же бросился на людей с мечом! Ты думаешь, здесь округ Цинхэ? Это Столица, город у подножия трона!
Цзо Ханьчоу уже переоделся в домашнее платье и теперь мерил кабинет шагами, не зная, с чего начать поток своих жалоб.
Служба в Столице – дело долгое; за последние десять лет он бывал на родине от силы пару раз.
В детстве Линцюань казался ему смышленым и учтивым ребенком – полная противоположность его собственному непутевому сыну. Ханьчоу даже втайне мечтал забрать племянника себе на воспитание.
Когда старшая принцесса объявила отбор, советник Цзо рисовал в воображении картины того, как Линцюань выйдет в свет и всех поразит своим благородством.
Кто же знал, что племянник приготовит ему такой «сюрприз» в первый же день.
Опоздай он сегодня хоть на полшага – и Цзо Линцюань угодил бы за решетку, став посмешищем для всей округи. Даже если бы его потом удалось вызволить, о какой женитьбе на принцессе могла идти речь?
— Ты ведь был таким послушным ребенком, тихим, вежливым. Среди дюжины младших в роду Цзо я только на тебя и возлагал надежды. А теперь что? Уж не знаю, чему тебя отец учил…
Цзо Ханьчоу не умолкал ни на минуту.
Цзо Линцюань у окна слушал причитания «разочарованного» дяди с невозмутимым видом. Наконец он обернулся и спокойно произнес:
— Дядя, сегодня всё началось с грубости Цуй Шанъина. К тому же я не собирался его убивать, лишь хотел проверить, настоящий ли у него клинок Чжаньган.
Цзо Ханьчоу сел за стол и с силой хлопнул по нему ладонью:
— Чтобы проверить клинок, обязательно было тыкать в человека?! Послезавтра старшая принцесса будет выбирать себе мужа. Ты приехал, чтобы стать фума! Если ты встрянешь в скандал, ей что – прикажешь в тюрьму за тобой идти?!
На самом деле Цзо Линцюань именно на это и рассчитывал, но говорить такое старшему в лицо было бы верхом непочтительности. Он присел напротив дяди и со вздохом покачал головой:
— Дядя, доля фума незавидна. К тому же желающих заполучить этот титул – как рыб в реке. Вовсе не факт, что выберут именно меня.
Цзо Ханьчоу и сам прекрасно знал, что быть зятем императора – сомнительное удовольствие, особенно если речь идет о старшей принцессе. Он строго произнес:
— Выберут тебя или нет – решать принцессе. Наше же дело – показать, что мы к этому стремимся.
Цзо Линцюань ответил коротко и ясно:
— Я не стремлюсь.
— Придется.
Цзо Ханьчоу указал в сторону величественных стен Императорского города:
— Император еще мал, старшая принцесса правит за него. Проще говоря, всё в нашей династии Дадань держится на ее слове. Сейчас по всем правилам объявлен отбор, и все знатные семьи страны из кожи вон лезут, чтобы пробиться. Неужели наш клан Цзо может остаться в стороне?
Цзо Линцюань пригубил чай:
— У нашего рода есть земли, это правда, но до настоящих великих домов нам далеко. Мы имеем вес разве что в четырех южных округах…
Цзо Ханьчоу отмахнулся и, откинувшись в кресле, заговорил наставительно:
— Зато твой дядя служит в Столице. Сейчас принцесса правит как женщина, что само по себе вызывает недовольство у императорской родни. В совете тоже полно несогласных, но кто посмеет сказать об этом вслух?
Участие в отборе – это, если называть вещи своими именами, клятва в верности. Способ показать, что ты в одной лодке с принцессой. Если дети всех сановников явятся на поклон, а наш клан Цзо решит показать свою «исключительность» и проигнорирует призыв – как это будет выглядеть? Словно я, Цзо Ханьчоу, ни в грош не ставлю старшую принцессу?
Теперь Цзо Линцюань всё понял – дело было в политике. Он немного подумал и спросил:
— Я седьмой в роду. У нас еще четверо или пятеро неженатых братьев. Пятый и шестой старше меня, почему же первым отправили именно…
— Да потому что ты самый смазливый!
Обновлено: 23.01.2026