Глава 17 — Глава 17. Доводы рассудка

Гости на террасе Циюнь постепенно расходились. Представители знати и титулованная молодежь покидали торжество. У входа в высокое здание, по обе стороны прохода, замерли воины имперской гвардии с клинками наголо. Возле запряженной четверкой лошадей колесницы стояли дворцовые служанки. Их взгляды то и дело возвращались к молодому господину в белых одеждах, замершему у дверей. В выражении их лиц любопытство смешивалось со странным предвкушением. Цзо Линцюань стоял, заложив руки за спину, и безучастно наблюдал за тем, как в чистом небе лениво плывут облака. Ожидание длилось недолго – вскоре из глубины зала донеслись шаги. Он обернулся. На повороте лестницы показался край подола алого платья. Легкая поступь заставляла ткань идти волнами, из-под которых то и дело мелькали красные туфли и белизна щиколоток. Не будь они знакомы, Цзо Линцюань нашел бы эту картину – неспешную прогулку в легких шелках – весьма очаровательной. Но стоило ему вспомнить, кому принадлежат эти длинные ноги, как всякое желание любоваться прекрасным бесследно исчезло. Тук… тук… тук… Цзян И спускалась размеренным шагом в сопровождении служанок. Она смотрела строго перед собой и лишь в тот момент, когда они почти поравнялись, знаком велела Цзо Линцюаню следовать за ней в повозку. Тот и сам хотел поговорить с ней с глазу на глаз, а потому отказываться не стал. Лэнчжу помогла принцессе подняться в колесницу и уже собиралась войти следом, но Цзян И обернулась и бросила: — Лэнчжу, останься снаружи. Будешь следовать за нами пешком. — А? Горничная опешила. «Одинокие мужчина и женщина в одном вагоне… это что же получается…» – пронеслось у неё в голове. Однако перечить приказу принцессы она не посмела. Поспешно сойдя на землю, Лэнчжу проявила смекалку и отогнала остальных служанок и стражу подальше, чтобы те держались на почтительном расстоянии позади. Скрип… скрип… Кони тронулись, роскошная колесница пришла в движение и медленно покатилась в сторону Императорского города. Убранство личного экипажа старшей принцессы было предсказуемо великолепным: чайный столик, мягкие кушетки, отделка из золота и нефрита – куда ни глянь, везде сквозила роскошь. Цзян И вошла в салон с мрачным лицом и сразу заняла место на резной кушетке. В голове она уже подбирала слова, которыми собиралась «припугнуть» Цзо Линцюаня. Но она никак не ожидала, что тот, войдя, первым же делом плотно закроет за собой дверь. От его недавней безупречной вежливости не осталось и следа. Он по-хозяйски уселся рядом, взял чайник и неспешно наполнил чашку, ничуть не чувствуя себя в гостях. Кушетка была просторной, места вполне хватило бы двоим, но разве могла Цзян И допустить, чтобы мужчина сидел так близко к ней? Она резко вскочила, но тут же осознала неловкость ситуации: с чего бы ей, великой старшей принцессе, стоять, пока какой-то чужак сидит? Она снова села, но уже на самый край, а её взгляд превратился в два острих клинка: — Кто позволил тебе сесть? Цзо Линцюань пропустил вопрос мимо ушей, продолжая разливать чай на двоих: — В прошлый раз в квартале Линьхэ я не знал, что вы – старшая принцесса. Моё поведение могло показаться дерзким, поэтому прошу ваше высочество меня простить. Цзян И прижалась к подлокотнику, стараясь держаться как можно дальше. Она чувствовала себя как на иголках, но не желала признавать поражение и терять лицо. Собрав всю свою властность, она процедила: — Немедленно встань перед Нами! — Говорят, что старшая принцесса три года правила страной от имени Его Величества, отличаясь трудолюбием, любовью к народу и справедливостью… — Если ты сейчас же не поднимешься, не вини Нас в суровости! У Нас найдется достаточно людей, чтобы проучить тебя! — Не ожидал я только одного, — продолжал Цзо Линцюань, — что у принцессы найдутся и слабые стороны. Раньше я представлял ваш образ куда более величественным и непогрешимым. Услышав столь дерзкие речи, Цзян И округлила свои миндалевидные глаза и выпрямилась: — Какие еще слабые стороны? Ты победил в поединке, используя грязные, подлые приемы, и у тебя еще хватает совести попрекать Нас? Добившись того, чтобы тема разговора перешла в нужное русло, Цзо Линцюань спокойно встретил её взгляд: — Ваше высочество правит государством вместо императора, а значит, должна уметь отличать истину от лжи. Позавчера в квартале Линьхэ мы встретились случайно. Заговорили о боевых искусствах, и вы первая предложили сразиться. Я поначалу отказывался, и лишь после ваших неоднократных просьб принял вызов. — Да, Мы сами предложили поединок, но разве у тебя есть совесть называть свою победу честной? Те уловки для подлецов… Цзо Линцюань поднял руку, обрывая её на полуслове: — Коль скоро ваше высочество практикует боевые искусства, понимаете ли вы, в чем истинный смысл поединка? Он сам же и ответил: — Мастера сражаются друг с другом, чтобы отточить навыки в условиях, приближенных к реальному бою, но при этом не убить и не искалечить противника. В этом и заключается чувство меры – вовремя остановиться. — А теперь ответьте мне, принцесса: после нашей схватки ваше мастерство возросло? — Что? Цзян И на мгновение растерялась. Цзо Линцюань, видя её замешательство, пояснил: — Если в будущем вам придется столкнуться с настоящим врагом, попадетесь ли вы снова на ту же удочку? Позволите ли противнику ударить из слепой зоны? Как говорится, «единожды укушенный змеей десять лет боится веревки». В прошлый раз Цзо Линцюань обвел её вокруг пальца дважды за один бой, и этот урок она вряд ли забудет до конца жизни. Теперь в любой схватке она подсознательно будет ждать подобного подвоха. Выражение глаз Цзян И смягчилось, она отвела взгляд, но в голосе всё еще звучало упрямство: — Мы не наступим на те же грабли, теперь Мы будем настороже. Но… но ты во время поединка не сражался открыто, а использовал эти… низкие приемы, недостойные мастера… — Ваше высочество может выбирать противника для тренировки, но сможете ли вы выбирать врага в битве не на жизнь, а на смерть? Если однажды вам встретится негодяй, мастерски владеющий грязными трюками, и ваша жизнь повиснет на волоске, неужели вы станете бранить его за бесстыдство? — Я… Цзо Линцюаню не в чем было себя упрекнуть, и Цзян И понимала, что проигрывает спор. Однако врожденная гордость не позволяла ей так просто отступить: — Поединок есть поединок, он отличается от настоящего сражения… — Если поединок не приближен к реальности, если это лишь церемонный обмен ударами, то какой в нем смысл? К тому же, правила требуют умения вовремя остановиться. Разве я, владея инициативой, нанес вашему высочеству хоть малейшую травму? Той ночью схватка была яростной, но Цзян И действительно осталась цела и невредима. Это означало, что Цзо Линцюань строго соблюдал меру. В конечном итоге это она, не желая признавать поражение, бросилась за ним с мечом. Если следовать этой логике, выходило, что именно она была неправа с самого начала… Цзян И поджала губы. Спор еще не был окончен, но осознание собственной ошибки разом лишило её боевого настроя. Однако принцесса была слишком горда, чтобы признать вину. Её мысли лихорадочно заработали, и вдруг она вспомнила одну крайне важную деталь! Кто сказал, что она не пострадала? Да у неё всё тело ниже спины до сих пор ныло от того шлепка! Цзо Линцюань внимательно следил за её лицом и, не дав ей вставить ни слова, произнес первым: — Что касается того, что в конце я использовал ножны как цзечи и ударил принцессу… — Тьфу на тебя! — Лицо Цзян И мгновенно вспыхнуло пунцовым. Неизвестно, что на неё нашло, но она вскинула ногу и в сердцах пнула Цзо Линцюаня. Тот среагировал молниеносно. Перехватив изящную ножку в красной туфле, он с легким недовольством заметил: — Если бы ваше высочество не вели себя так безрассудно, преследуя меня с клинком, разве стал бы я вас бить? К тому же, используя ножны вместо линейки для наказаний, я не допустил ни тени вольности или непристойности. Учитель наказывает ученика, чтобы тот лучше усвоил урок. Если ваше высочество считает это оскорблением, то вам, пожалуй, стоит казнить всех своих наставников, что учили вас грамоте в детстве. Он всё еще удерживал левую ногу Цзян И. Из-за неудобного угла и резких движений алая ткань юбки соскользнула выше колена, обнажая белизну стройной ноги. Лицо Цзян И и без того пылало, а заметив эту оплошность, она дернула ногой, пытаясь освободиться. Когда же это не удалось, она поспешно прикрылась подолом и в яростном смущении воскликнула: — А-а-а! Бесстыжий воришка, отпусти! Какая наглость… Я сейчас людей позову! Цзо Линцюань не отвел взгляда, он смотрел прямо ей в глаза: — Коль в сердце нет чистоты, то и мир кажется грязным. Я ни единым жестом не проявил к вам неуважения, в то время как ваше высочество раз за разом строит против меня козни за моей спиной. Так кто же из нас бесстыжий воришка? Разве в глубине души принцесса сама этого не понимает? Прикрывая ноги платьем, Цзян И несколько раз пыталась вырваться, но внезапно осознала: Цзо Линцюань даже не пытался подсматривать. Его взгляд оставался холодным и отстраненным, словно на лице было написано: «Не обольщайся». Румянец на её щеках застыл. В душе заклокотала целая буря чувств: то ли обзывать его похотливым мерзавцем, то ли костить за слепоту – как можно было оставаться равнодушным, видя такие безупречные ноги? Впрочем, невзирая на его колкие слова и собственные метания, Цзян И не собиралась сдаваться. Она выпрямилась и гневно сверкнула глазами: — Ты еще смеешь называть Нас бесстыжими? В чем же Наше бесстыдство? Ты так обошелся с Нами в поединке, но Мы, как и обещали, помогли тебе попасть в долину Цихуан, чтобы ты нашел там учителя… — А не давало ли ваше высочество указаний в долине Цихуан, чтобы там мне оказали «особый прием»? — … Цзян И осеклась. Помолчав немного, она выдавила: — Долина Цихуан – место серьезное, ученикам и без того непросто туда попасть. Твоё зачисление само по себе – большая удача, чего же тебе еще? Чтобы сам Государственный наставник или управляющие павильонами вышли тебя встречать? — Хорошо. Цзо Линцюань кивнул, не желая развивать эту тему, и продолжил: — Сегодняшний экзамен по верховой езде. Та необычная «благородная лошадь» – ведь это ваших рук дело? Стоило её личности раскрыться, как все тайные козни стали очевидны. Только дурак не догадался бы. Услышав это, Цзян И окончательно смутилась. Её поймали за руку на месте преступления, и крыть было нечем. Цзо Линцюань отпустил её ногу и с разочарованием покачал головой: — Я поступал открыто и честно, не сделав вашему высочеству ничего дурного. Вы же ответили подлостью, едва не погубив Чжао Хуайаня. Если бы сегодня на этой лошади сидел я, если бы я опозорился, упал и был растоптан насмерть – неужели принцесса была бы счастлива, утолив свою жажду мести? Что ж, боюсь, мне придется вас разочаровать. В этих словах сквозила такая неприкрытая насмешка, что это было равносильно пощечине. Лицо Цзян И то бледнело, то краснело. Она не была бессовестным человеком и прекрасно понимала, что такое честь и бесчестие. Быть обличенной в подобном низости прямо в лицо – испытание не из легких. Она до боли закусила губу и лишь спустя долгое время ответила: — Я… Мы не желали твоей смерти. Мы лишь хотели, чтобы лошадь не двигалась с места, просто небольшая шутка. С твоими способностями ты бы вряд ли опозорился, разве ты не произвел сегодня фурор? Цзо Линцюань холодно хмыкнул: — Допустим, это была шутка. Но то, что в конце вы объявили меня своим фума… Вы прекрасно знали, что я стремлюсь к Бессмертию, и намеренно пресекли мой Великий Путь. Не слишком ли далеко зашла ваша мстительность? Поначалу эти слова заставили Цзян И почувствовать вину, но, поразмыслив, она возмутилась – что? Это он сейчас намекает, что роль Нашего мужа – для него обуза? К ней мгновенно вернулась былая уверенность. Она величественно выпрямилась и ледяным тоном ответила: — Ты, наглец, своего счастья не ценишь. Чем тебе плох выбор Нас в качестве супруги? Неужели Мы тебя чем-то обделили? — Э-э… Победное выражение лица Цзо Линцюаня дрогнуло. Он невольно окинул Цзян И взглядом – точеная фигура, лицо словно с картины, красота, способная затмить города… Пожалуй, «обделенным» его назвать и правда было сложно.