Глава 9 — Глава 9.

**Глава 9.** Была глубокая ночь, все огни в ханском шатре были потушены, и лишь прогоревшие угли чуть вспыхивали иногда искорками в остатках костра. Сайхан лежал на кушетке, полностью одетый, заложив руки за голову. Войлок был откинут с хараачы, и его глаза смотрели в темное ночное небо. ***( хараачы ( калмыцкое, монг.) — верхнее отверстие в юрте, слово добавлено в текст переводчиком) ***Внутри шатра было так же холодно, как и снаружи, холодная тишина, холодная темнота. Все остальные люди словно растворились между небом и землей, и в этом очищающем морозном холоде остались только мысли, ясные и глубокие. Секретное письмо третьего брата только что сгорело в костре. То, что он сообщил ему, действительно было несколько неожиданным... Два месяца назад Яньчжоу, пограничный город на Центральных равнинах, подвергся набегу татар. Небольшой город был разгромлен всего за один день и одну ночь, и к тому времени, как пришло подкрепление и уничтожило нападавших татар — спасать было уже некого. Город был залит кровью. Однако, татары вовсе не собирались воевать с Центральными равнинами. Причиной этого набега стали внутренние разногласия.. В Великой степи издавна существовала сила трех монгольских племен: Урянхайцев, Ойратов и Татар.***( монгольские татары это отдельный народ, имеющий такое же название, как и современные татары. Возможно, эти два народа как-то связаны, сведения ученых на этот счет очень противоречивы, но случаи этих связей скорее всего немногочисленны, и не смогли повлиять на генетику современных татар)*** Урянхайцы ***( ныне потомки урянхайцев сохранились среди бурят, алтайцев и некоторых других монгольских народов)*** уже в первые годы покорились Центральным равнинам и стали частью их империи, оставив татар и ойратов бороться и друг с другом, и с Центральными равнинами. ***(После падения монгольской династии Юань,правящей в Китае, в 1368г, Монголия была разделена на три больших части этими племенами: те, кто жили к востоку от Хинганского хребта и в районе рек Таоэр и Чуоэр, были тремя племенами урянхайцев; В районе рек Онон и Хэрлэн , а также в районе южнее озера Байкал проживали татарские племена; В бассейнах рек Кобдо-Гол ( совр. р.Ховд), Иртыш и в Джунгарской впадине обитали племена ойратов)*** Третий брат смог занять пост Тайши Ханства Ойратов, лишь при скрытой поддержке с Центральных равнин, и при условии, что война будет прекращена. Но требования Центральных равнин касались не только Ойратов, но и Татарии, ведь отец Третьей невестки был верховным Тайши Татарии.. После множества попыток убеждений и уговоров старый Тайши наконец пообещал Третьему брату заключить мир с Центральными равнинами. Но сын старого Тайши, старший брат Третьей невестки, был человеком сильным и воинственным и заявил, что никогда не согласится с подобным решением. Он тайком собрал своих людей и выбрал для набега самое захудалое и малонаселенное место на Центральных равнинах, чтобы сорвать мирные переговоры. Но кто же знал, что это случайное нападение приведет к большой беде! За прошедшие годы при дворе императора Центральных равнин дуло много разных ветров. Старый император скончался, а новый император был глупым и жадным, отправив в изгнание всех своих старых и мудрых министров. Два года назад он даже низверг с должности своего дядю, принца Су, и отправил его в Цзяннань, заявив, что тот уже слишком стар для того, чтобы советовать ему как править империей. Осенью этого года две партии при императорском дворе, праведная и запятнанная, снова рассорились между собой. Принц Су, несмотря на запрет, отправился защищать праведных сторонников и вновь вершить суд в столице. После такого новый император впал в ярость и понизил своего старого дядю до Главы мелкого пограничного северного города Яньчжоу, но на самом деле это было всего лишь необдуманное решение, принятое в гневе, и все понимали, что Ван Су, несмотря ни на что, не задержится в таком захолустье надолго . Кто бы мог подумать, что всего через месяц город будет атакован татарами. Старый принц надел доспехи и лично вступил в бой, но все же потерпел поражение. Город пал, и был безжалостно уничтожен. Семья принца Су, родственники самого императора, также трагически погибла... Какой это позор и унижение для Центральных Равнин! Большое войско было направлено к границам, угрожая сравнять все силы степи с лицом земли. Ходили слухи, что Третий брат был вынужден отправиться на границу под покровом ночи, несмотря на всю опасность, которую сулила эта поездка. Перед уходом он приказал всему войску ойратов быть наготове, но без приказа с золотой стрелой не сметь даже двигаться с места! Никогда холодная зима не подходила для набегов, но когда Сайхан получил приказ, а потом обдумал его еще раз, то все же решил отправиться на север. Это завоевание небольшого племени на самом северном краю Великой степи, хотя и отличалось отчаянностью, но не было напрасным. Чем сильнее ойратское ханство, тем лучше будет позиция Третьего брата во время переговоров с хитрецами Центральных равнин. И это секретное письмо от Третьего брата действительно подтвердило это. Неизвестно, какие условия обсуждались обеими сторонами, но сторона Центральных равнин в конце концов подавила свой гнев и согласилась на какое-то время пойти на уступки. И все же положение на границах сейчас подобно сухим ветвям, облитым маслом. Малейшая искра заставит небо затянуться пламенем и дымом войны. Переговоры все еще продолжаются. Сайхан ничем не может помочь. Единственное, что он может сделать в данный момент, - это защищать их земли. Однако Третий брат разрешил одно из его сомнений. Оказывается, татары использовали Армию Келе как передовые войска в этом сражении. Неизвестно, когда они вступили в сговор и какой союз они заключили. Но теперь, когда Келе уничтожены, а Ойраты подчинили себе все мелкие племена на севере, их земли расширились настолько, что почти окружили земли татар. И все же, несмотря на это, татары, даже если кто-то у них попытался разжечь смуту, не решатся на необдуманные действия и дальше. Более того, больше всего их беспокоили сейчас Центральные равнины, и вряд ли бы они решились наживать себе новых врагов в такой момент. Таким образом, Сайхан может ослабить свою бдительность и немного расслабиться.. По крайней мере, нет никакой армии Келе больше, и никто не явится вдруг из снежной ночи отомстить за свое кочевье.. Большая скрытая опасность наконец развеяна, но маленькая скрытая опасность все еще точит его душу, вгрызаясь острыми зубками. Почему, Джида?.. Ради чего?.. «Генерал! Генерал!!!» Услышав тревожный крик, пронзивший тишину ночи, Сайхан резко встал и обошел ширму: «Что случилось?» «Нуо Хайер! Нуо Хайэр умирает!» «Что?!» Сайхан, как степной огонь по весне, мчался к палатке лекарей. Впереди горели факелы, освещая ночное небо, и повсюду один за другим появлялись молчаливые солдаты. Маленькое тельце, в посеревшей от грязи одежде, положили на стог сена. Она лежала, с всклокоченными волосами, свернувшись в маленький клубочек, как маленький волчонок, заблудившийся во льдах. Сайхан сделал шаг, другой, и склонился к ней, с осторожной нежностью убрав мокрые и замерзшие пряди, прилипшие к ее лбу. На ее чумазом личике проступала сквозь грязь ужасающая бледность, но не было ни ран, ни каких других следов. Ее огромные детские черные глазки были плотно закрыты,словно она просто прилегла вздремнуть, но сейчас проснется, и увидев своего генерала снова радостно закричит, окликая его. «Нуо Хайэр, малышка, моя малышка..» С тех пор как он смирился с тем, что ему придется присматривать за ней, он часто называл эту кроху наглым, плутоватым щенком. Круглый год вокруг него бушевала война, в которой не обходилось без болезней и страданий. Он тащил ее за собой во время всех битв, просто бросая на первую попавшуюся телегу, и была ли она жива или мертва, становилось известно только после боя. Однажды телега была опрокинута, в канаву глубиной в десять чи, и в разгар боя Сайхан даже не смог бы приказать никому проверить ее. Когда сражение стихло и они наконец перевернули телегу, там никого не было. Прежде чем он успел почувствовать досаду от утраты, малышка выскользнула из куста с колючками и радостно подняла свое личико, счастливо улыбаясь ему со дна канавы. В военном лагере, в моменты спокойствия и отдыха , он тоже не утруждал себя тем, чтобы тщательно следить за ней. Он позволял ей расти дикой и необузданной, пить воду из луж с талым снегом и жевать горькие корни трав. Она жила свободно и радостно каждый день и всегда находила возможность быть его маленьким хвостиком. Люди говорят, что дикорастущие сорняки живучи и их невозможно выполоть, но сейчас, когда он зовет ее с таким отчаянием, почему же она не открывает глаза?! Щупленькая грудь Нуо Хайэр вдруг приподнялась и она слегка кашлянула. Сайхан резко наклонился к ней и вонзился глазами в ее лицо: «Малышка, Нуо Хайэр, ответь мне…» «Ааа... Аааа...» Увидев, что маленькое тельце дрожит, а горло сжимается, словно она подавилась чем-то, стоящий за ним лекарь сдавленно произнес: «Генерал, мы должны помочь ей подняться, если ее вырвет лежа, боюсь, она захлебнется». «Аггррх!» Сайхан положил свою большую руку под шею Нуо Хайэр и одним рывком прижал ее к своей груди. Прежде чем он успел открыть рот, чтобы позвать ее, Нуо Хайэр внезапно резко выпрямилась, но тут же согнулась от страшной судороги, и из рта ее хлынула потоком черная кровь.. Одежда Сайхана моментально пропиталась вязкой,остро пахнущей смертью, жидкостью. «Малышка, Нуо Хайэр! Девчонка моя, открой глаза!» Кровь окрасила маленький рот и шею в ужасный черный цвет, лицо посинело, дыхание почти угасло, но личико, казалось, выглядело более спокойным и отрешенным, чем минуту назад. Она умирает, умирает! Прямо у него на руках! Если кровь хлынула потоком и внутренние органы разрываются - это конец! Сайхан резко сдвинул брови, опустил Нуо Хайэр обратно на соломенную подстилку и зашагал прочь из палатки. В этот момент весь лагерь был освещен факелами, но люди осмеливались лишь тихо стоять и смотреть издалека. Видя гнев главнокомандующего, все сжимали кулаки,и только и ждали приказа, чтобы с разбегу вскочить на коня и взмахнуть мечом, настигнув врага, дав выход душевной боли и скорби! Военный советник Му Жэнь неотступно следовал за ним, прекрасно понимая, что этот удар в самое сердце Лао Лю неспроста сменился жуткой смертоносной тишиной и молчанием. «Генерал, генерал! Причина случившегося пока не известна, и будет установлена после небольшого расследования! Генерал!» «Всем немедленно вернуться на свои посты! Если кто-то еще посмеет покинуть свой пост без разрешения — убить на месте!» «Есть» Му Жэнь ответил, все еще пытаясь настоятельно посоветовать что-то: «Генерал, генерал..» Сайхан яростно обернулся, хлестнув его взглядом, и Му Жэнь тут же замер на месте. Этот взгляд - как острие ножа, который вонзается в человека. Кто осмелится встретиться с ним? Еще одно слово в этот момент, и он боялся, что тоже станет тем, кто «покинул пост», поэтому ему пришлось сказать: «...подчиняюсь приказу». *** У главного входа в кочевье была установлена палатка патрульных часовых. Снаружи палатки не горел огонь, а в палатке горела лишь маленькая лампа, с еле дрожащим, мерцающим пламенем. Ночные смены с дежурств здесь происходили с помощью жестов , а если нужно было что-то сказать, то раздавался едва слышный шепот. Уже наступили холод и стужа второй половины ночи, часовые были отправлены в обход, повсюду воцарилась мертвая тишина, и на страже в палатке оставался только один человек. Войлочные занавески рывком поднялись, и в комнату ворвался холодный ветер. Прежде чем дежурный успел посмотреть вверх, он понял кто пришел и не смог сдержать дрожь от испуга. Наконец он взял себя в руки: ..поспешно встал и обошел столик для бумаг, опустившись на колени: «Генерал! Начальник стражи Га Лу приветствует генерала!» Прежде чем он закончил говорить, он заметил движение перед глазами. Мелькнула быстрая тень, и пришедший человек резко поднял ногу, сильно ударив его в плечо. Закаленному в боях Га Лу не нужно было быть начеку, он подсознательно шарахнулся в сторону. Но неожиданно для него этот удар оказался ложным выпадом. Человек стоявший перед ним, был искушен в сражениях не меньше. Не давая ему времени опомниться, он нанёс удар Га Лу прямо в лоб носком своего сапога. Сила удара была настолько велика, что напоминала удар молота по корню горы. Носовая кость треснула, и Га Лу с громким, отчаянным криком упал на землю. Сайхан шагнул вперед и наступил на его левую руку. Когда Га Лу уже собирался перевернуться, Сайхан согнул одно колено и встал им на другую руку, зажав мужчину в смертельной хватке. Он выхватил кинжал из-за пояса Га Лу. И не успел тот даже опомниться, как раздался звук разрываемой одежды и плоти. Удар пришелся в грудь с левой стороны. Половина лезвия все еще мерцала снаружи, отражая слабое пламя лампы, и Га Лу тут же замер, не осмеливаясь больше бороться. Увидев его приход, Га Лу сразу понял, что его участь решена, он уже мертвец. Чего ему бояться, если он уже был к этому готов? Но в этот момент он не смел даже шелохнуться! Кинжал в его руке так же стремителен, как и безжалостен сам Лао Лю. Сейчас он застрял в узком промежутке между сердцем и легкими. Стоит ему чуть-чуть шевельнуться, и острие пронзит сердце, а если Сайхан надавит в другую сторону - легкие Га Лу будут пробиты, и в них хлынет кровь. Жуткая пытка — умирать, захлебываясь собственной кровью.. Даже для того кто уже попрощался с жизнью. «Генерал, генерал.. в чем виновен подчиненный?» «Говори!! Кто эта девка и где она сейчас??» Вопрос был ясным и четким, и Га Лу понял, что скрывать дальше бесполезно. На протяжении многих лет он преданно сопровождал Шестого Генерала во всех его походах на Севере и Юге и являлся одним из самых почитаемых командиров левого крыла. Он присоединился к генералу Джиде и его заговору не из-за братской преданности, а ради блага Великой степи. «Генерал, я не предавал вас! Я просто не хочу, чтобы мои степи заполнились людьми с Центральных равнин! Тайши и остальные ваши братья ищут мира с Центральными Равнинами. И я делаю это ради своих предков, убитых людьми с Центральных равнин много лет назад! Если наш замысел удастся, я ни о чем не пожалею, даже если погибну!» «Хм, - жутко усмехнулся Сайхан, - чушь собачья! Если скажешь еще хоть слово, я тут же вытащу твое верное сердце, чтобы убедиться насколько ты убежденный праведник!» «Тогда вперед!» «Ладно, значит ты такой крутой парень?.. Сердце и душу ты готов принести в жертву своим предкам?.. Но тогда пусть и Ао Га принесет тебе в жертву свое сердце!» Га Лу был ошеломлен, но разве он ослышался? Свирепый волк Лао Лю угрожал Га Лу его тринадцатилетним братом Ао Га?.. Судя по всему в этот момент он мечется от бессильной ярости и отчаяния? Неосознанно он улыбнулся и покачал головой. «Неужели Генерал пойдет на такое?..» Сайхан опустил голову к его уху, и его глубокий, хриплый голос медленно произнес: «Только что умерла моя Нуо Хайэр». Глаза Га Лу расширились от потрясения. Люди говорят, что волк безжалостен и убивает любого, не моргнув глазом, но они также знают, что он никогда не тронет невинных детей. Но если он был волком, то Нуо Хайэр - его детенышем. Потеряв ее, теперь он сделает все, что угодно! Га Лу никак не ожидал, что умереть ему придется именно сегодня.. Зачем же Джида и остальные убили Нуо Хайэр? Это.. Разве они это планировали?.. «Говори!!!» Праведность и верность своей родине в этот момент померкли перед угрозой расправы с кровным братом, который был к тому еще совсем мальчишкой..Га Лу почувствовал, как кончик ножа ожил и проник еще на полпальца вперед.. В голове у Га Лу мелькнула горькая мысль, что такую же невыносимую, жестокую боль будет ощущать в своем худеньком теле его брат.. Вся его решимость и смелость вдруг схлынули как талая вода..У него не было другого выбора, кроме как развязать свой язык. «Эта девушка… эта девушка — драгоценная принцесса, старшая законная дочь Вана Су из династии Чжоу, Цзюньчжу Я Юй. А этот ребенок, этот ребенок…» ***(郡主 Цзюньчжу - принцесса, царевна, дочь Вана.)*** Все, от начала до конца, Га Лу рассказал всего за полминуты. Слова лились, капали и капали, как чистая , ясная, ледяная вода, бегущая с заснеженных гор в темной ночи, омывая и рассеивая весь туман неясности и неизвестности, и медленно остужая бушующую огнем злобу в груди. Все было настолько запутанно и включало в себя так много вещей.. Сайхан действительно был не готов к такому повороту событий. «Куда они отправились?» «Они везут ее к генералу Правого крыла. Как только они достигнут границ земель Келе, их встретят» Кинжал полностью погрузился в грудь, повернулся вправо, Га Лу издал приглушенный стон и затих навсегда... «Баган!» «Слуга здесь!» «Готовь лошадь!» «Есть!» *** Степь убегала во все стороны.. Бескрайняя равнина, ни холмов, ни горных гряд, ни лесов, и со всех сторон, куда ни кинь взор, пустота и один лишь небесный купол кругом.. Глазу здесь не за что было зацепиться, даже у самого опытного странника. Во мраке ночи откуда-то из из снега и льда выскочила двухместная повозка с лошадью, сопровождаемая двумя всадниками слева и справа, и эта группка людей неустанно мчалась вперед, словно от погони или от пожара. Колеса скрежетали по снегу и льду, скрипели и хрустели на всем пути. Повозка изнутри была устлана меховыми шкурами, а снаружи обтянута теплым серым войлоком, поэтому холода в ней совсем не чувствовалось, а еще войлок не пропускал стужу зимнего ветра. Я Юй сидела в повозке, держа в руках сверток из маленького ватного одеяла и пеленок, слегка наклонив голову, прижавшись щекой к своей драгоценной ноше, и с нежностью вдыхала запах, исходящий от ребенка. Она не видела его уже так много дней.. Но от ее маленького мальчика так странно и сильно пахло.. Возможно, именно таким запах и должен быть после долгого проживания в лагере этих северных дикарей, но она никак не могла уловить тот молочный запах от его макушки, о котором тосковала все эти дни, проведенные в разлуке. Повозка внезапно содрогнулась, как будто ударилась о что-то твердое, Я Юй от неожиданности почти упала в сторону, и ее локоть ударился о стенку повозки. Но она даже не заметила боли от удара. В ее объятиях раздались «Уааа-ууааа..» Малыш начал плакать! «Не плачь, не плачь, Цзинтун, не плачь, твоя тетя здесь, хорошо? Мой Цзинтун..» Я Юй горячо уговаривала, нежно покачивая ребенка. Но сколько бы она ни старалась, этого мальчика, казалось, лишь раздражал ее голос, и он не переставая плакал, а его крики становились все громче и громче. Я Юй утешала и утешала его, но вдруг ее сердце в испуге заколотилось. Нет.. Тут что-то не так.. Почему ребенок так громко плачет? Невестка была всего на седьмом месяце беременности, а везли их по жуткой степи, в осеннюю распутицу и грязь.. Кто бы это выдержал? Появившись на свет в лагере людей Ху, выдержав свои тяжелейшие роды, маленький Цзинтун родился без единого вскрика. Лишившись матери, и воспитываемый равнодушными чужаками, он много раз оказывался на грани жизни и смерти. Люди Ху заботились о нем ровно настолько, чтобы он не испустил последний вздох. Когда его наконец-то отдали Я Юй, он был похож на лунного ребенка, изможденного и крошечного, и даже когда он плакал и был чем-то недоволен, он извивался и корчился, но вместо крика издавал лишь слабый стон и писк. Как получилось, что за несколько дней он так сильно окреп? Я Юй осторожно раскрыла пеленки. В темноте она не смогла рассмотреть его пальцев и ручку, а сомнения в ее душе становились все сильнее и сильнее из-за странного запаха. Сердце было встревожено не на шутку, и не в силах больше сдерживаться, она порывисто откинула занавеску: «Генерал Джида, генерал Джида!» Услышав ее зов, Джида поспешно приказал замедлить ход, и подгоняя лошадь, подъехал к окошку повозки: «Да Цзюньчжу, Генерал слушает!» «Можно ли зажечь факел?» «Мы хорошо знаем дорогу. Зачем нам факелы? Ехать в темноте намного безопаснее». «Хотя бы на минутку! Дай мне взглянуть на ребенка. Почему я чувствую что с ним что-то не так? Словно он стал другим.» «Другим? Что изменилось?» «Не знаю, я не могу точно сказать... Могло ли быть.. Могло ли случиться, что вы перепутали его с другим?!» «Как такое могло произойти? В караване был только один грудной ребенок, которому было меньше ста дней. Мы не могли ошибиться». Я Юй не убедили его слова: «Вот что. Зажги факел и позволь мне взглянуть. Когда Сяо Цзинтун родился, на его запястье было родимое пятно, просто позволь мне взглянуть на его ручку!» «Этого нельзя делать.» «Генерал Джида, путь к Центральным равнинам очень далек и труден. Если сейчас ты допустишь ошибку, и неизвестно где окажется Цзинтун, все твои усилия потерпят крах!» «То, что говорит Цзюньчжу, совершенно верно. Но мы только что покинули лагерь Лао Лю, Нуо Хайэр скоро проснется.. Армия Лао Лю может быть смертоносно быстрой, догнать нас для его солдат или даже для него самого - вопрос, не требующий никаких усилий. Лучше нам уехать как можно дальше и найти место, где можно спрятаться, пока это еще возможно!» Услышав его разумные слова, Я Юй больше не решилась спорить, поэтому ей пришлось подавить беспокойство в своем сердце и выдавить сквозь силу: «… ладно, все в порядке». Джида уже собирался дать знак мчаться дальше, как вдруг человек на лошади слева, не издав ни звука, упал на землю, как мешок, а затем, как вихрь, из тьмы на них налетела быстрая лошадь. Ему не нужно было всматриваться, сердце Джидды уже зашлось от крика: «О нет!!! Лао Лю здесь!» И действительно, человек, сидящий в седле примчавшейся из тьмы лошади, приподнялся, взметнулся куда-то вверх, сквозь тьму вспыхнул холодный свет на клинке, и голова возницы упала на землю, покатившись по снегу! Повозка покачнулась, испуганная лошадь, запряженная в нее, всхрапнула с визгом, дико скосив глаза и помчалась вперед во весь опор! Джида тут же погнал за ней своего коня, слегка приподнялся обеими ногами в седле, и взвился вверх, чтобы запрыгнуть на крышу повозки. Сайхан уже поджидал его, притаившись как зверь в засаде. На крыше бешено несущейся повозки двое мужчин кувыркались, переворачивались и прыгали, их мечи сверкали во тьме ледяной ночи. Прошло не так уж много времени, прежде чем Джида стал неспособен сопротивляться. За эти годы он убил бесчисленное количество врагов, но никогда не сталкивался в настоящем бою с Сайханом. Он считал всю жизнь, что он, бесстрашный и опытный генерал - всегда непобедим! Но в глубине души он понимал, что ему вряд ли получится одолеть Сайхана в поединке один на один. Повозка мчалась как сумасшедшая, все тело Я Юй казалось, разваливалось на части от жуткой тряски. По звукам , доносящимся снаружи, она не могла понять, что происходит, и сколько человек там дерутся, поэтому могла только крепко прижимать ребенка к своей груди, глядя во тьму испуганными, застывшими глазами. Когда она уже была на грани обморока, занавеска повозки внезапно откинулась назад, и во внутрь словно швырнуло двух мужчин. Перепуганная, застыв от ужаса, она присмотрелась и увидела, что Джида лежит на спине, а над ним возвышается тень мужчины. Мужчина был высоким и крупным, но его лица было не разглядеть в темноте. «Давно не виделись, брат..» От этого тихого приветствия по спине Я Юй пробежали мурашки: кто еще может быть обладателем такого злобного, хриплого голоса, как не тот зверь? «Генерал!.. Лао Лю.. Сайхан! Послушай меня, это!.. Это все ради народа ойратов!..» Словно в страшном сне, она увидела, как мужчина одной рукой погладил затылок Джиды, а другой рукой схватил его подбородок и резко повернул его голову обеими руками. Казалось, он не приложил вообще никакого усилия, но до ее ушей донесся леденящий душу хруст сломанных костей.. Голова Джиды с переломанной шеей запрокинулась, и он рухнул прямо к ногам Я Юй. Эта ужасающая сцена длилась всего мгновение, но Я Юй почувствовала как кровь в ее жилах превратилась в лед..Этот человек был дьяволом! Самым настоящим и ужасным демоном во плоти! Лошадь в ужасе мчала повозку куда-то в снега ночной степи, а он встал, и как ни в чем ни бывало отряхнул руки, с совершенно невозмутимым выражением лица. Словно он убил не человека, а раздавил какую-то букашку. Мгновение, и он перевел взгляд на оставшихся живых в этой повозке.. Я Юй крепко прижала ребенка к себе. В темноте она не могла разглядеть лицо жестокого убийцы, но чувствовала на себе его мрачный взгляд, сковывающий ее тяжелым ужасом. Тот самый ужас, который она испытала тогда, окруженная волчьей стаей, когда не к кому было броситься за помощью, когда холод неизбежности пронзал до костей — снова накрыл ее с головой. В полном отчаянии Я Юй тихонько сжала кинжал, спрятанный под пеленками, и поклялась себе в душе, что если им суждено умереть сегодня ночью, они умрут вместе с этим демоном!