Глава 5 — Глава 5.

**Глава 5.** Ночь была тихой, зимний холод заморозил все звуки, и серп молодой луны светил в ясном небе холодно и одиноко. Ветер беспрестанно дул с перевала, и было непонятно, белые маленькие снежники падают с неба, или принесены им с вершин гор. Но скоро они заполонили все вокруг белой кутерьмой, под легкое шуршание. Я Юй полулежала в изголовье кушетки, опустив плечи и держа руки по бокам от себя. Широкие рукава прикрывали ее тонкие пальцы, судорожно сжатые в кулаки. Все ее тело было истощенным и совершенно обессиленным. К сильной, тянущей боли в пояснице и животе она начала понемногу привыкать.. Она чувствовала жуткую неловкость и стыд, от того, что оказалась перед лицом незнакомого мужчины, но сил на то , чтобы стесняться и прикрываться не было. В тот момент, когда она безучастно смотрела на человека перед собой, сила, необъяснимым образом скопившаяся от переживаний и страхов этих дней, помогла ей справиться и со смущением, и со стыдом. И ей было все равно — демон он, призрак или человек. «Давай, прими лекарство». Голос На Цзина был мягок, и он осторожно протянул в ее сторону маленькую миску. Она не шелохнулась, только глянула на него безумными глазами, и зашипела голосом, таким резким, как у призрака, что невозможно было поверить, что такое маленькое и изможденное тело может уместить в себе такое долгое дыхание. Она требовала, хотела ребенка, как волчица, потерявшая своих детенышей. Кажется, если бы она могла, она перегрызла бы ему глотку своим взглядом. В конце концов, она была очень слабой, и На Цзин все же смог усмирить ее одной рукой, несмотря на то, что он не на шутку был испуган ее поведением. Капельки и пота и слез текли одна за другой, кристально чистые, по ее холодным бледным щекам. После приступа ярости и борьбы, когда он совладал с ней, и влил в нее ложку с лекарством, она снова стала такой же безжизненной.. Глаза ее во впалых глазницах потухли, стали омертвевшими, пустыми, высохшими.. Слезы катились сами по себе, словно она и не плакала вовсе.. Они просто тихо падали, как опавшие лепестки цветов Гэсанг, уносимые ветром и дождем... На Цзин несколько раз пытался поднести ложку к ее рту, но это каменное, лишенное любых чувств лицо заставило даже такого грубого степняка как он, почувствовать оторопь. Поставив миску с лекарством на высокий стол рядом с кушеткой и заглянув еще раз в ее пустые в глаза, На Цзин подумал, что она, вероятно, ничего не помнит о прошлом, и сейчас действительно неподходящее время упоминать об этом, поэтому он сказал: «Я На Цзин, цяньху Левого крыла ойратской армии Великого Хана». Увидев, что ей совершенно все равно, На Цзин почувствовал себя смущенным.. Может она думает, что тот, кто смог отбить ее у волков в ту ночь, не он? Обычный цяньху никогда не смог бы иметь такого веса и власти. Потому , чтобы приподняться в ее глазах, он добавил: «Шестой генерал Сайхан - мой брат от одной матери». Произнеся эту фразу, он так и не смог понять, развеял ли он ее сомнения или еще больше вверг ее в отчаяние. Все, что он мог видеть, это пушистые ресницы, на пол лица, которые прикрывали ее глаза. «Не бойся.. Това мертв, а его кочевье теперь принадлежит армии ойратов» Вспоминая не раз их разговор и ее намеки, он догадывался, что она дочь совсем не из простой семьи и должна иметь некоторое представление о делах на границе.«Теперь, когда Ойратское ханство и Центральные равнины прекратили войну, все потихоньку движется к заключения мира. А значит, мы с тобой скоро станем друзьями, а не врагами. Генерал Лао Лю не собирался причинять тебе вред в ту ночь, он просто хотел выудить сведения из Джиды. Теперь для тебя...» «Можно мне поесть?..» На Цзин был застигнут врасплох ее словами. Он попытался заглянуть ей в глаза, но она спрятала от него свой взгляд, слегка отвернувшись. Голос, которой он только что услышал был глухим, чуть осипшим, как будто он онемел из-за недавней истерики. На Цзин снова не знал, что сказать, но в душе он очень сильно винил себя за глупость. Конечно, ей столько всего пришлось пережить, и она уже давно ничего не ела. Если человек не будет есть, разве можно ждать, что он быстро поправится? Тут бы с голоду не умереть! В теплом туне с жаровней, на высоком столе стояла миска с горячей кашей.*** ( Тун — название ведерка, бадьи, бака) ***На Цзин быстро взял миску и протянул ей. Она потянулась, хотела было взять ее обеими руками, но как только ее холодные пальцы коснулись миски, она отдернула руки, как от огня. На Цзин с удивлением посмотрел вниз. Его мозолистые грубые руки не чувствовали ничего, кроме тепла. Но как могли ее нежные маленькие ручки вынести жар от кипящей молочной каши в фарфоровой миске? Он уже собирался поискать, что бы такое подложить ей, как прихватку, но в этот момент увидел как она натянула на руки серые рукава от халата, и тогда смогла взять у него миску двумя руками. Она пила кашу быстро, не поднимая глаз, делая частые глотки.. На Цзин почувствовал как у него перехватило дыхание, глядя на это — она же обожжется! Он вспомнил как нежна она была на том берегу ручья, словно нераспустившийся бутон хрупкого цветка, и у него сжалось сердце. После того, как Я Юй хорошо поела и приняла лекарство, он принес в палатку чистую одежду и еще один комплект постельного белья, затем встал и ушел, сказав несколько вежливых слов. Она все еще слаба и не может толком сама себе помочь, но он тоже не может быть рядом. Болезнь этой девушки действительно является очень неподобающей для военного лагеря, полного мужчин. Ей придется позаботиться о себе самой. Когда он вышел из юрты, снежинки уже перестали порхать повсюду, наступило затишье, и все кочевье искрилось и сияло в бледном свете луны. Он не мог сообразить, то ли утро сейчас, то ли еще ночь.. Границы времени стерлись. На Цзин заложил руки за спину и направился к ханскому шатру. На пути ему попались патрулировавшие часовые, они поклонились, чтобы отдать ему честь, и заговорили тихим голосом, как будто боялись спугнуть животное на охоте. На Цзин махнул рукой и не удосужился ответить, думая про себя: Рано или поздно ей придется научиться сдерживаться рядом с Шестым братом, если она не хочет заработать много неприятностей.. Когда он откинул полог и нырнул в шатер, увидел, что костер в центре уже потух, и на остывающей золе не было видно ни одной красной искорки. Большой войлочный шатер уже остыл, не сохранив тепла, но хотя бы отделял от снега снаружи. Масляная лампа на столе отбрасывала тусклый, желтый, дрожащий ореол, и мало спасала от тьмы, подступавшей из углов. Хотя шатер был отгорожен от ветра и холода, но царящие тут мрак и обреченность заставляли почувствовать мороз по коже, едва ли не более сильный, чем стужа за пределами шатра. На Цзин потер руки с мороза, и посмотрел на Лао Лю, откинувшегося на спинку красивого,резного кресла, укрытого тигриной шкурой. Ноги его лежали на столе, а в руке был любимый сапожный нож. Поза у него была расслабленная, но брови слегка нахмурены, а лицо казалось очень задумчивым в тусклом свете лампы. «В чем дело?» На Цзин подошел и сел перед ним, подразнив: «Тебе скучно или ты чем-то недоволен?» Сайхан взглянул на него и сказал: «Пятый брат, чем больше я об этом думаю, тем больше понимаю, что ошибся». «Что опять случилось?» «Я слишком легко одолел Келе» На Цзин достал из-за пояса мешочек с вином и сделал глоток. Холод во рту мгновенно спустился вниз и обжег его грудь. Это было так приятно! «Это интересно. Лао Лю признающий свои ошибки — редкое зрелище» Сайхан улыбнулся, вложил нож в ножны и сел, убрав ноги со стола, чуть наклонившись к брату: «Хотя Келе совсем небольшой клан, но поначалу я предполагал, что всадников и лошадей здесь будет не менее тысячи. Однако, неожиданно сопротивление мне оказал лишь небольшой лагерь с парой сотен воинов. Хотя они сражались свирепо, но всего за полдня мы разобрались с ними и добили все остатки сопротивления. В итоге, сейчас , когда ведется подсчет добычи - очень странно, почему в кочевье так много лишнего оружия, скота, и такие большие запасы корма для лошадей. «О? Может быть, это потому, что зимы здесь долгие? Кочевье Келе — это же самый север степи, дальше только горы.. Снежный сезон здесь наступает рано и заканчивается поздно. Я слышал, что все члены клана Келе — отличные скотоводы и охотники, неудивительно, что они сделали большие запасы для сурового времени года, когда отсюда тяжело выбраться. Разве не так?» Сайхан в задумчивости покачал головой. «Сам подумай.. Келе уже много лет как закрепился на Северном перевале, и никто не смел к ним даже сунуться, они внушали страх как когда-то доблестная армия Танмачи! ***(探马赤 - Армия монгольских племен во время нападения Чингисхана на империю Цзинь. Монголо–цзиньская война, велась между Монгольской империей и Чжурчжэньской империей Цзинь. Война, начавшаяся в 1211 году, длилась более 23 лет и закончилась полным завоеванием династии Цзинь монголами в 1234 году.)*** Однако все, кого мы встретили на перевале - от силы человек сто всадников, старики и молокососы. В бою не были искусны, и ничем кроме безрассудной и глупой смелости не отличились.. Так откуда же тогда такая слава о воинах Келе?» Услышав это, На Цзин тоже насторожился. Лао Лю - жестокий волк, но не безрассудный. Он осторожен и внимателен даже к самым незначительным деталям, и его чутье редко его подводит. Ему было всего 17 лет, когда он завоевал свою первую ал-тамгу следопыта и охотника, и ничего кроме тупого ножа при нем тогда не было. С тех пор, набравшись еще больше опыта, он развил настолько острый орлиный глаз, что способен сразу узреть все уловки врага, и нанести ему поражение. Его сомнения всегда не беспочвенны, и к ним нужно прислушиваться: «И что ты думаешь об этом?» Сайхан ответил не сразу. Ответ, казалось, крутился у него на языке, но он думал об этом снова и снова, и его лицо становилось все мрачнее и мрачнее: «Я подумал, может быть, я вообще не встречался с их войском» «Что?..» Вот этого На Цзин действительно не ожидал услышать, и сначала не поверил своим ушам. «Не встречался?.. Хочешь сказать, что кто-то отправил Келе весточку, когда ты пошел на север, и они устроили засаду? Это не имеет смысла. Даже если не упоминать об их женах, стариках и детях, оставленных в кочевье.. Но их хан взят в плен и убит тобой! А они все еще сидят в засаде?» Сайхан не знал, что на это ответить. Он опустил голову и сидел, потирая лоб и брови руками, в тяжелых раздумьях.. Он вспомнил как много золота и серебра вынесли из шатров хана и его наложниц.. Казалось бы, небольшое племя.. Он поднял голову: «Пятый брат, возможно ли, что они решили, что Северный перевал надежно закрыт снегами, и отправились на Центральные равнины?» Сайхан говорил о набеге. На Цзин не ответил сразу и отхлебнул еще вина. «Чтобы удержать этот клочок земли, клан Келе хлебнул в прошлом немало горечи и бед, выдержав как сражения в честном бою, так используя хитрость и уловки, когда петух поет, а собака крадет*** ( 鸡鸣狗盗 - [как] петух поёт [и как] собака крадёт (обр. в знач.: а) ловкий трюк, тонкое мошенничество; б) ловкий, изворотливый человек; в) мелкая кража, мелкие преступления; по притче о Мэнчанцзюне, один из слуг которого, притворившись собакой, проник в цинский лагерь, где Мэнчанцзюня держали под стражей, и помог ему бежать, а другой отвлекал преследователей подражанием пению петуха)*** Вынеся все эти трудности и лишения, неужели кто-то действительно отправится за наживой в Центральные равнины? Разве это не тот случай, когда ты яйцо,бьющее по камню, и напрашиваешься на смерть?» Сайхан усмехнулся: «Почему бы и нет? Они же не собираются захватывать земли, они просто идут грабить. Какая стратегия нужна вору? Достаточно гулять ночью и быть шустрым. К тому же, на Центральных равнинах сейчас пристально смотрят лишь на ойратов да на татар, считая их своими самыми могучими врагами. И никто не обращает внимания на мелкие племена и кланы по соседству. Так почему бы не воспользоваться этим, и не свалить с себя всю вину?» «Это правда, но..» «Му Жэн сказала, что у этой женщины-рыбы акцент южных провинций, похожий на Цзяннаньский. Не исключено, что Келе добрались и туда, и захватили ее при набеге» ( Сайхан, назвав девушку рыбой, имеет ввиду, что она молчит как рыба, не рассказывает о себе ничего) На Цзин слегка нахмурился и убрал мешочек с вином. Незачем Лао Лю изучать откуда она, и допрашивать о том, кто ее сюда привез. Пускай лучше Лао Лю займется чем-нибудь другим, и повсюду видит вражеских солдат, вместо травы и деревьев «Ладно. Раз ты считаешь, что где-то осталось нетронутым основное войско Келе, разве за эти дни печальные новости об их кочевье не дошли бы до них?» «Невозможно!» Сайхан решительно отверг его предположение. «Мы напали ночью, а прежде уничтожили всех часовых. После того, как лагерь был окружен, из него не прошмыгнула ни одна крохотная птичка, не говоря уж о соколах или людях». Пока Сайхан говорил, он, казалось, принял решение. Он встал, и порыв ветра от его высокой фигуры почти погасил пламя лампы. «Сейчас же пора приступить к допросам! Если копнем поглубже — вычислим где сейчас находится войско Келе!» «Погоди!» На Цзин быстро встал, чтобы остановить его. «Если ты примешься пытать на допросах женщин и стариков, к чему это приведет? К полному уничтожению всего клана? А если они начнут сопротивляться, ты справишься с этим, в этом мире льда и снега? » «Да». Сайхан накинул халат и замотал его поясом. «Пятый брат, не волнуйся, мы не будем никого пытать, мы просто спросим. От старухи, которая готовит, до ребенка, который сосет молоко, опросим всех, по одному. И первое что я спрошу - три поколения их предков!» Глянув на его решимость, На Цзин со свистом втянул в себя холодный воздух, но сдержал рвущиеся наружу слова : «Ну, это еще приемлемо.. Проведешь перепись, и если они что-то скрывают, ты сразу обнаружишь это» «Пятый брат, как скоро ты собираешься уезжать?» «Пока ты не закончишь допросы, я побуду здесь» «Ладно!» На Цзин решил остаться, во-первых, потому, что Лао Лю на этот раз был слишком подозрителен, и если его догадка окажется верна, а старики и женщины будут продолжать молчать, он вырежет здесь всех; Во-вторых он пока не знал, как лучше поступить с Я Юй. И ему нужно было еще хотя бы пару дней, чтобы понять в каком она состоянии, способна ли к долгой дороге в заснеженной степи.. Даже если ему придется оставить ее здесь, хорошо бы, чтобы она узнала его получше и поняла, что ей есть на кого опереться.. Тогда он сможет уехать со спокойной душой. За короткое время Сайхан отдал приказ разделить всех пленников по их семьям и юртам. Затем он поручил часть предстоящей работы На Цзину. И они вместе направились к выходу из шатра. «Я Юй» «А?» Сайхан был немного озадачен его внезапными словами. «Эту девушку зовут Я Юй. Прошу тебя, впредь называй ее по имени». Сайхан отмахнулся от него рукой, как от назойливой мухи, и быстро пошел вперед, бросив ему на ходу: «Моих женщин чересчур много. По-твоему, мне больше нечем заняться, как запоминать их имена?» «Твоих женщин?..» На Цзин встал как вкопанный, и медленно поднял на него глаза: «Она не из племени Келе, она не наложница Товы, почему она стала твоей женщиной?» «Меня не волнует, как она сюда попала. Любое имущество в лагере Товы — если не мое, то чьё же? Раз она не моя — тогда ее стоит выкинуть подальше в степь. Одним ртом меньше, тоже хорошо» и Сайхан довольно осклабился. «Сукин ты сын! Чем больше ты говоришь, тем больше мне хочется тебя прибить! Она — случайная, залетная птица с Центральных равнин! Пойми это своей тупой башкой! И будь с ней повежливее!» Видя, что На Цзин действительно зол, Сайхан улыбнулся и похлопал брата по плечу. На Цзин сжал кулаки, больше ничего не сказал, и два брата разошлись в разные стороны..